«Он просто хотел вывести меня из себя! Если бы я набросился на него с кулаками, он бы здорово пострадал — ведь я сильнее и хорошо обучен моим наставником-индейцем. Ну отвел бы я душу, а он позвал бы своих людей и отправил меня в полицию. Только этого не хватало! Кто же тогда выручит Изауру, окажись я за решеткой?»

Конь устал от галопа, да и дорога уже плохо различалась в красивых отсветах заката. По сторонам от нее протянулись мангровые заросли, сквозь которые кое-где уже замерцали далекие огни других фазенд. Дорога была пустынна, и Алваро невольно порадовался, что едет без денег. Хоть времена настали спокойные и он уверен в себе и своем коне, но все же было бы неприятно ехать в темноте по незнакомой местности со ста миллионами в кармане. Он вспомнил обстоятельства, при которых расстался с богатым выкупом.

Простившись с Изаурой в беседке, он кружным путем поехал в сторону дороги на Кампус. Когда ехал мимо одной из плантаций, ему вдруг показалось, что когда-то он уже был здесь.

— Вот знакомый холм с тремя стройными секвойями на вершине. Вот характерно изогнувшиеся ряды кофейных деревьев. Да-да! Я же ехал здесь когда-то, направляясь в гости к однокашнику. Еще тогда, помнится, пришлось помочь бедной старой негритянке, упавшей с мешком. С этим не справлялась маленькая стройная женщина с изможденным лицом и с замечательными глазами...

Он осадил коня, так живо встали перед ним те глубоко запавшие, но полные чистоты и света глаза, так похожие на... глаза Изауры!

«Боже! Так неужели той мученицей была она, моя несчастная возлюбленная? Неужели этот негодяй, с которым я пытался разговаривать сегодня как с нормальным человеком, послал ее тогда за непослушание на эту каторгу?! Нет, я сейчас же вернусь к нему и просто задушу голыми руками, чтоб он никогда больше не мог подвергнуть Изауру мучениям и унижениям!»

Он и впрямь чуть было не повернул назад, но в этот момент заметил человека, пересекавшего дорогу невдалеке от него. Что-то знакомое было в его походке, посадке головы и развороте плеч. Приглядевшись, несмотря на непривычную для его глаз рабочую одежду на мужчине, Алваро узнал Мигела.

— Дон Мигел! Дорогой мой, как я рад вас видеть!

Он спешился и бегом бросился к отцу Изауры. От избытка чувств они впервые обнялись, как будто были старыми друзьями или родственниками. Но разве не сделало их ближайшими друзьями совместное пребывание в Ресифе? Разве не предстоит им породниться в будущем?

От волнения и переживаний последних дней Мигел не выдержал и расплакался. Алваро как мог утешил несчастного отца. Они сели в тени кустов и разговорились.

— Спасибо вам, дон Алваро, что вы не оставляете нас в беде и здесь. Вы виделись с Изаурой?

— Да, я недавно простился с ней. Нам чудом удалось поговорить.

— Как так, разве дон Леонсио сменил гнев на милость?

— К сожалению, после нашего разговора он остался не в лучшем настроении, — ответил Алваро. — Видит Бог, я ехал сюда в надежде просто и быстро, решить вопрос с освобождением Изауры, а вышло все наоборот — этот самодур теперь может ожесточиться.

— А с чем вы к нему приехали? — спросил Мигел.

— С сотней миллионов рейсов. Мы с Жералдо полагали, что он не устоит перед такой суммой...

— Сто миллионов?! — вскрикнул Мигел. — Вы привезли такие деньги, чтоб освободить мою Изауру?! Как же мне благодарить вас за вашу доброту к нам? Да я за десять жизней не заработаю такую сумму.

— Дорогой дон Мигел, я привез бы и в десять раз больше, да, боюсь, негодяй Фонсеки не отдаст ее за все золото Мира. Его страсть неизбывна. Он — маньяк.

— Но как же быть?! Ведь если он обозлен, как вы сказали, нам теперь житья не будет. Он запретит мне свидания с дочерью, а ее погубит.

— Вот на такой-то крайний случай и возьмите эти деньги. Они помогут вам убежать при необходимости. Причем вы можете двигаться более стремительно, чем в прошлый раз.

— Что вы, что вы?! Как могу я взять в руки такую огромную сумму — это же страшная ответственность! — заговорил в Мигеле управляющий.

— Берите и держите их про запас. Не возвращаться же мне с ними по ночной дороге.

Этот аргумент убедил Мигела, и он взял деньги.

— Побегу и сейчас же спрячу их в доме друга, у которого живу, а потом постараюсь успеть на свидание к Изауре, пока их не отменил негодяй Леонсио. Они обнялись на прощание, и Алваро, пообещав скоро вернуться за ним и Изаурой, поехал в лучах заходящего солнца в сторону города.

Воспоминания Алваро прервал частый стук копыт лошади, догонявшей его всадника. Он оглянулся и увидел, что со стороны далекой уже фазенды к нему мчится кто-то, поднимая клубы черной в неверном свете гаснущего заката пыли.

Что-то зловещее было в этом всаднике, в его низко надвинутой на лоб черной шляпе и в развевающемся черном плаще. На всякий случай Алваро намотал кнут на руку, превратив его тяжелое кнутовище в грозное оружие, единственное в его распоряжении.

Но всадник еще издали успокаивающе прокричал:

— Дон Алваро, остановитесь, пожалуйста, я друг Мигела.

Алваро остановился, поджидая всадника.

— Что случилось? — спросил он.

— Я не знаю точно, но Мигел, встретив меня, попросил срочно догнать вас, чтобы вы вернулись для очень важного разговора с ним.

«Что же могло произойти за это короткое время? — подумал Алваро. — Неужели этот негодяй распоясался, разгоряченный ссорой со мной, и что-то случилось с Изаурой?» — уже испугался он.

— Скорее скачем на фазенду! — уже вслух сказал он незнакомцу.

— Нет, дон Алваро, только не на фазенду! Мигел опасается показываться там — он боится дона Леонсио, который сегодня просто с цепи сорвался! — оправдал он худшие предположения Алваро.

— Так куда же мы поедем? — спросил тот.

— Мигел будет ждать вас в коптильне для рыбы над рекой, я покажу дорогу!

И они помчались по ночной дороге.

Проскакав половину пути до фазенды, всадник повернул направо, к реке, поблескивающей в свете луны. На краю высокого берега стоял большой деревянный сарай, в котором рыбаки оборудовали коптильню. Сквозь щели сарая еле видно пробивался мерцающий свет от разожженного там костра.

«Наверно, Мигел уже там и ждет меня. Что же он сообщит мне?» — подумал Алваро.

— Я вижу, что Мигел уже ждет вас, — подтвердил его спутник. — Мы договорились, что он разведет огонь. Ступайте, дверь открыта.

— А вы?

— А я постою здесь в тени, чтобы предупредить вас, если кто-нибудь нагрянет.

От всей этой таинственности и осторожности Алваро стало не по себе, но он переборол боязнь за себя, тревожась о судьбе своей любимой. Он спешился, привязал коня к дереву и шагнул к сараю.

— Дон Мигел! — негромко окликнул он.

Никто не отозвался.

— Так он здесь? — обратился Алваро к незнакомцу, даже не видя, где тот находится.

— Здесь, здесь! Откройте дверь — он не слышит из-за шума реки.

Алваро шагнул к сараю, нащупал ручку двери и распахнул ее. Его черный силуэт четко обозначился на красном фоне костра, горящего в середине коптильни. И в самый Центр этого силуэта спутник Алваро разрядил свое ружье.

Силуэт переломился пополам и медленно исчез из проема двери, превратившись в неподвижное тело молодого человека, освещаемое пляшущим отсветом огня.

Андре соскочил с коня и бегом бросился к лежащему Алваро. Он втащил тело в сарай, прикрыл дверь и начал судорожно обыскивать в поисках денег. Но их не было ни в дорожной сумке, ни в карманах, ни под шляпой, которую он отбросил в сторону. Андре даже не поленился вспороть голенища и стащить с убитого сапоги, вспомнив свои уловки в молодые годы, когда ему приходилось неоднократно пересекать границу Мексики и северных штатов. Нигде ничего!

Андре в сердцах пнул тело ногой, потом подошел ко второй двери сарая, выходящей на реку. Она открывалась на причал, выдающийся на сваях в реку, — к нему приставали рыбачьи лодки, подвозящие рыбу. Андре подхватил тело Алваро под мышки, проволок по полу сарая, вытащил на причал и скинул в воду. Туда же последовали остатки сапог и дорожная сумка.