Ни на минуту он не забывал об Изауре.

«Я соберу эти десять миллионов рейсов и брошу их в лицо командору. Я освобожу Изауру и увезу ее далеко-далеко, может быть, даже в другую страну. Например, в Аргентину. И мы начнем новую жизнь. Новую и счастливую», — думал Мигел в редкие минуты отдыха, когда мог себе позволить выкурить трубочку-другую крепкого душистого табака.

Но к концу года он смог заработать только четыре миллиона. Мигел решил распродать свое имущество. Он продал все, что у него было, начиная от дорогого двухствольного ружья и заканчивая свежими кедровыми досками, которые Мигел приберегал для постройки дома. Но все равно денег не хватало. Ему необходимы были еще пять миллионов рейсов.

Потрясая седой головой, Мигел сидел на берегу реки, опустив натруженные ноги в воду, и причитал:

— Это конец! Мне никогда не собрать десять миллионов! Я бедняк, а откуда у бедняка такие деньги? Я и так сделал все возможное и невозможное. Но как же я освобожу любимую Изауру? Ведь осталось так мало времени! Я должен найти эти пять миллионов, иначе мне незачем будет жить.

У Мигела оставался один-единственный выход — просить помощи у Фернандо.

Тот встретил его с распростертыми объятиями.

— Давненько я не видел тебя, друг мой. Давненько мы с тобой не пили кофе на веранде, не предавались воспоминаниям.

Мигел не отвечал. Он смотрел на Фернандо грустными, умоляющими глазами.

— У тебя что-то случилось? На тебе лица нет, — обеспокоенно спросил Фернандо.

— Большая беда обрушилась на меня. Я прошу у тебя помощи.

— Беда? — воскликнул Фернандо. — Святая Мария! Рассказывай скорей. Можешь не сомневаться, я постараюсь тебе помочь.

Фернандо усадил Мигела в плетеное кресло-качалку и налил ему кофе.

— Ты пей. Пей и рассказывай, — сказал он, присаживаясь рядом.

— Помнишь, я тебе говорил, что у меня были жена и Маленькая дочка?

— Помню... Они погибли...

— Я тоже так раньше думал. Но несколько месяцев назад выяснилось, что моя дочь жива. Да-да, ей удалось спастись. С тех пор она живет на фазенде командора Алмейды.

— Как ты узнал?

— Случайно. Когда я заказывал прядильную машину продавец в лавке поведал мне, что он видел в доме командора девушку по имени Изаура. Продавец описал ее, и я сразу понял, что это моя Изаура. Я поехал к командору и попросил его отдать мне дочь, но он назначил за нее выкуп, я ведь женился на рабыне... Ах, Анна, бедная Анна.

— Выкуп? Выкуп за собственную дочь? Ах он мерзавец.

— Я был взбешен, но у меня не было иного выхода, как принять условия командора.

— И сколько же он запросил?

— Десять миллионов рейсов.

— Ого! — Фернандо присвистнул. — Да на такие деньги можно купить целую эскадру!

— У меня не было другого выхода, — повторил Мигел.

— Ах негодяй! Ну нет, это ему так просто с рук не сойдет. Он уверен, что ты не сможешь собрать такую большую сумму, не так ли?

— Я собрал только пять миллионов. У меня нет больше времени. Я не успею заработать еще пять. Кроме того, я продал все, что у меня было.

Фернандо в задумчивости постучал костяшками пальцев по столу.

— Я дам тебе деньги, — наконец сказал он. — Ты хороший человек, Мигел, и я не оставлю тебя в беде. Более того, когда ты выкупишь дочь, я построю вам дом, и вы будете жить у меня в имении.

— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуть этот долг...

— Брось, Мигел. Когда речь идет о спасении человеческой жизни, кто будет считать деньги?

Мигел был вне себя от счастья.

«Есть все-таки на земле люди, для которых дружба дороже денег», — восторженно думал он.

Фернандо дал Мигелу недостающие пять миллионов рейсов и не взял расписки. Он снарядил экипаж и вышел провожать Мигели, когда тот в назначенный срок поехал . выкупать Изауру.

Леонсио собрался ехать в Кампус. Уже давно он не мог вырваться из поместья в город и навестить старых друзей. Но наконец он решился сделать это. Позвав Педро, он приказал заложить экипаж и пошел собираться. Когда переоделся и вышел из своей комнаты, он столкнулся с Малвиной.

— Куда ты собрался? — спросила она.

— Я еду в Кампус.

— Зачем?

— По делам.

— Почему бы тебе не остаться дома? Ты каждый раз уезжаешь по делам в город и не возвращаешься по трое-четверо суток. А толку от этого никакого.

— Почему ты так решила? — раздраженно спросил он.

— Потому что недавно я получила уведомление из банка, что ты израсходовал за это время уже почти все мое приданое, а обратно не положил не одного крузейро.

— Так ты шпионишь за мной?! — воскликнул возмущенный Леонсио. — Как ты смеешь?!

— А что мне остается делать, если даже в доме ты не пропускаешь ни одной юбки. Можно представить себе, сколько приключений было у тебя за время нашей совместной жизни. Поэтому не трудно догадаться, куда идут наши деньги.

— Это не твое дело! Я не обязан отчитываться перед тобой.

— Ошибаешься! Разве ты не помнишь, с каким условием мой отец дал такое большое приданое. Он сказал, что ты будешь ставить меня в известность каждый раз, когда будешь брать деньги из банка. А ты ни разу не сделал этого. Если я захочу, то наложу запрет на мои деньги для тебя! Запомни это.

Леонсио понял, что погорячился, так грубо разговаривая с Малвиной. Она действительно может наложить запрет на деньги, и тогда он не сможет снять со счета ни одного Рейса. Поэтому он сменил тон:

— Прости меня, дорогая. Я совсем не хотел тебя обидеть. У меня действительно серьезное дело в городе.

— Я не верю тебе. Сначала ты лгал мне про Изауру, что это она тебя преследует, а не ты ее, теперь врешь про дела в Кампусе, а сам едешь опять транжирить наши деньги.

— Кто тебе сказал про Изауру?

— Какое это имеет значение? В доме полно людей, и все все прекрасно видят. Это я одна могла так слепо тебе верить.

— Так, значит, в доме за мной следят! Ну что же, тот кто это делает, очень пожалеет об этом!

Сказав это, Леонсио сбежал по лестнице вниз, вышел из дома и, даже не попрощавшись с Малвиной, уехал.

Сидя в экипаже, Леонсио пытался сообразить, кто мог донести на него Малвине? Если бы это сделала сама Изаура, Малвина ей ни за что не поверила бы. Ведь она стараниями Леонсио не любила Изауру. Значит, это была не Изаура. Тогда кто? Донна Мария ничего не знала и не могла ничего сказать жене. Может быть, Роза? Но зачем это Розе? И потом, не могла ведь она сама рассказать Малвине о своей интрижке с Леонсио. Нет, Роза тоже не могла этого сделать, хотя и знала больше всех остальных. Остаются только Жануария и Педро. Но Жануария тоже ничего не могла знать. Она никогда не бывала в верхних комнатах, за исключением тех дней, когда Малвина лежала без сознания. Тогда Жануария поднималась к ней и лечила ее какими-то своими настоями из трав, рецепты которых ведомы только ей одной. К тому же Жануария была не болтливой женщиной и не стала бы ничего рассказывать, даже если бы что-нибудь и узнала. Значит, это Педро. Тут Леонсио вспомнил, как однажды, когда рано утром он провожал Розу из своей спальни, Педро их заметил, но сделал вид, что ничего не видел. Так, значит, вот чем занимается этот старый прохвост. Ну хорошо, он поплатится за свой длинный язык. Нужно будет непременно наказать его.

Размышляя обо всем этом, Леонсио даже не заметил, что навстречу им движется другой экипаж. Когда кареты поравнялись, кто-то крикнул ему:

— Здравствуйте, Леонсио!

Леонсио поднял голову и увидел в экипаже Энрике Орбанти, брата Малвины. Зачем, интересно, он едет к ним, подумал молодой Фонсеки.

— Здравствуйте, Энрике, рад видеть вас. Решили проведать свою сестрицу Малвину?

— Она написала мне письмо, что у вас что-то случилось, и просила срочно приехать. Я так ничего толком и не понял из ее письма. Может, вы мне объясните?

— Я сам ничего не понимаю, милый друг. Наверно, ей приснился дурной сон или что-нибудь еще в этом роде. Вы же знаете, как это бывает с женщинами в ее возрасте. Так что можете смело возвращаться домой, а я передам супруге, что видел вас и успокоил.