Потрясенная женщина разрыдалась.

— Ну вот, опять слезы! А муженьку своему передай, что, если бы не запрет императора на дуэли для всех, а моих врачей — для меня, я бы с удовольствием посмотрел ему в глаза через мушку пистолета.

Когда умиротворенная Мария уже спокойно сидела с полковником у камина и слушала его воспоминания, в комнату стремительно вошел стройный, элегантно одетый молодой человек. Волосы, лежащие светлыми мягкими волнами вокруг его доброго лица, говорили о некоторой романтичности юноши, но твердость взгляда карих глаз обещала решительность и настойчивость в его действиях.

Заметив гостью, он подошел к ней и, склонившись над ее рукой для поцелуя, представился:

— Алваро де Фонтес!

— Да, это мой внук, извольте видеть. А это, — полковник положил руку на плечо гостьи, — можно сказать, твоя тетя Мария де Фонсеки. Не удивляйся родству, Алваро. Ведь если ее отец, спасший мне жизнь в бою, мой названый брат, то донна Мария — твоя тетушка.

— Очень рад видеть вас, — мягко произнес юноша, — столько раз слышать о хорошем человеке и наконец увидеться с ним — большая радость. Надолго ли вы к нам, донна Мария?

— Как задержат формальности по делу, которое помогает уладить ваш добрый дедушка.

— Что касается формальностей по делам, рад помочь вам, у меня хорошие связи в деловом мире.

— Да-да, — подтвердил дед, — он у меня из молодых, да ранних. У меня за всю мою жизнь не появилось столько знакомых, сколько у него за пару лет. Помоги нам, мой мальчик.

И дон Фонтес-старший изложил суть дела. За несколько дней нужно скупить все долговые расписки Фонсеки и вручить их донне Марии. Таким образом она станет законной владелицей фазенды и освободится от злой воли мужа.

И дон Фонтес-младший через своих знакомых уладил дело за два дня, и на третий он, дед и донна Мария стояли возле поезда на Кампус и тепло прощались.

Пока умиротворенная Мария дремала в поезде и радовалась, что снадобья Жануарии так и не понадобились, на теперь уже ее фазенде происходило следующее...

В конце нелегкого дня Жануария и Педро, как обычно, сидели в своей хижине и обсуждали последние новости.

— Ты знаешь, у нашей Изауры в отсутствие хозяйки все неплохо получается в доме. Она отдает толковые распоряжения, все слуги ее слушаются. Я думаю, и донна Мария и молодой хозяин дон Леонсио будут довольны.

— Вот уж чего не скажешь о делах вне дома, — отвечал Педро. — Плантации запущены, кофе вырос низкосортный. А господин управляющий знай себе то с Розой развлекается, то уезжает куда-то с фазенды. Если так пойдут дела, то хозяевам нечему будет радоваться.

— Да, ты, пожалуй, прав, старик. А вся беда в хозяине. Он опять уехал в Кампус и оставил фазенду на произвол судьбы, — ворчала Жануария.

— Ну, — из мужской солидарности возразил муж, — может, он там готовится к встрече сына.

— Я не хотела бы, чтоб эта встреча проходила в местах, где сейчас хозяин. Просто он хочет нагуляться напоследок и уехал от греха подальше в отсутствие жены.

— Это какого же греха? — спросил Педро.

— Который мог бы случиться, — загадочно отвечала Жануария, — но не случится никогда.

— Да хватит тебе говорить загадками, старая колдунья, лучше покажи, что припасла мне в хозяйском доме?

— Нет уж, дорогой, пока Изаура там за хозяйку, на подарочек от меня не рассчитывай, не хочу я ее подводить. Только дай повод некоторым — потом хлопот не оберешься.

— Кто ж тебе мешает?

— Да эта проныра Роза, так и шастает везде, так и нюхает в каждому углу, как собака... Вот, легка на помине, — сказала, прислушиваясь, Жануария.

— Как ты ее чувствуешь на расстоянии, жена? — удивился Педро. — Я ее даже еще в окно не увидел.

— А вот так и чувствую, — проворчала Жануария, — как кошка собаку.

Дверь хижины отворилась, и на пороге появилась Роза. Подошла она совсем бесшумно, что соответствовало ее целям: больше слышать и больше видеть.

— Что это вы сидите в тишине? — спросила она, быстро оглядывая рабочий стол хозяйки, надеясь по подбору трав определить секрет ее очередного снадобья. Но там уже лежали лишь лук да стручки перца.

— Я отдыхаю, — просто ответила Жануария. — Уж больно много работы в доме хозяев.

— Ну конечно, — подхватила обрадовано Роза. — Уж эта гордячка Изаура всех загоняла. Из кожи вон лезет, чтобы отличиться за наш счет. «Уберите, пожалуйста, здесь, вынесите это...» У, змея подколодная!

— Ты не смей мою крестницу змеей называть! — закричала Жануария. — Это у тебя язык змеиный — двойной!

— Да тише ты, старая, — успокоил ее муж. — А то Андре услышит, с плеткой прибежит.

— Прибежать-то не прибежит, — успокоила Роза, — я его только что проводила, — она плотоядно облизнулась, — а вот узнать господин управляющий, что ты его просто Андре называешь, узнает, тогда и плетка будет...

— А ты нас не пугай, игуана бледная, — продолжила уже грозным шепотом Жануария, — не то узнает Андре, от чего ты недавно у меня лекарство просила, и тогда плетей попробуешь ты.

— Ладно, ладно, — примирительно пропела испугавшаяся Роза, — я пошутила. А про Изауру просто так сказала, уж больно она гордится и старается.

— Насчет того, что гордится, ты не права, ее гордость в другом, а насчет старания, его бы и тебе неплохо позаимствовать. Сегодня спускаюсь с парадной лестницы, а под ней мусор.

— А это не я убираю, а Эухения, ей и указывай...

В этот момент за окном раздался нежный голос Изауры:

— Тетушка Жануария, можно к тебе, ты не спишь?

— Нет, деточка, заходи, я тебя угощу лепешками, как в детстве.

Розу аж передернуло, но она промолчала, так как сила была явно не на ее стороне.

Вошедшая Изаура увидела Розу, но не выказала неудовольствия или удивления, наоборот — приветливо к ней обратилась:

— Хорошо, что я тебе встретила, Роза. Ты замечательно прибрала в буфетной, я обязательно скажу об этом донне Марии, она собиралась подарить что-нибудь самым усердным.

— Благодарю вас, госпожа Изаура, уж я постараюсь для вас... — начала было Роза, но вовремя спохватилась, что не одна, и деланно засмеялась, — нет, ты и вправду как госпожа в доме в отсутствие хозяйки, жаль, что без господина, — все же сорвалось с ее змеиного языка.

Изаура вспыхнула, а тяжелую руку Жануарии вовремя перехватила ловкая сухая рука Педро.

Розу как ветром сдуло.

Переведя дух, оставшиеся в хижине принялись за скромное, но такое сближающее старых друзей угощение.

Дон Алмейда вернулся из Кампуса за день до возвращения донны Марии.

Вопреки подозрениям Жануарии он там действительно занимался делами: одновременно с огорчениями от провалов одного за другим его финансовых начинаний он радовался успехам в подготовке свадьбы сына с Малвиной, которая решит его денежные проблемы и позволит спасти поместье.

Все это отвлекло его от мыслей об Изауре, и временами ему казалось, что ничего и не случилось, что не было вспышки его страсти и гнева жены, не было разговора с Мигелем.

Поэтому, когда дон Алмейда встретил донну Марию, он чувствовал себя превосходно.

— Здравствуй, ну, как съездила? Сильно ли изменилась твоя подруга Кончита?

— Алисия, — вовремя вспомнив сказанное до отъезда, поправела Мария.

— Да-да, Алисия...

— Все хорошо, вспомнили молодость, посплетничали. А как твои успехи? — спокойно спросила жена.

У нее были все основания для этого. Поместье за ней. Леонсио приезжает. На этом фоне поведение мужа уже не казалось столь ужасным. Потом, кто знает, может быть, он еще изменится? Но все же ей было нелегко общаться с ним как ни в чем не бывало, держа камень своей тайны за пазухой.

Тем не менее, проходя по дому, они оба с удовольствием отметили чистоту и порядок, наведенные к приезду Леонсио. Когда Мария похвалила при этом Изауру, дон Алмейда почувствовал слабый укол в сердце.