Танцоры притомились, и ритмичную музыку сменила протяжная печальная песня, которую пели все, но над остальными голосами возносился одни, прекрасный и чистый, в котором он узнал голос своей Изауры.

В песне говорилось о тоске девушки, которая разлучена со своим любимым. Мигелу была понятна страсть, звучащая в родном ему голосе, ведь еще пару недель назад он наблюдал счастье своей дочери, не омраченное даже постоянно нависавшей опасностью быть пойманной.

И вот теперь, как пойманная птица, она своей песней словно призывала любимого прийти на помощь, освободить ее.

Наконец Мигел сумел рассмотреть фигурку девушки, мерцающую лунной белизной среди черных, сливающихся с ночью тел товарищей по несчастью. Он подошел поближе, отсвет костра упал на него, и Изаура заметила отца. Она бросилась к нему, расталкивая слушателей, и прильнула к его широкой груди. Они едва успели сказать друг другу слова приветствия, как вдруг на плечо Мигела легла чья-то рука.

Он резко обернулся и, отпустив плечи Изауры, поднял руки, готовясь к бою. Перед ним стоял, улыбаясь, дон Леонсио де Фонсеки.

— Я рад вас видеть, дон Мигел, — сказал он онемевшему от этих слов своему почти убийце. — Изаура, оставь, пожалуйста, нас вдвоем, нам нужно поговорить... Вы удивлены, дон Мигел, — спросил Леонсио, когда девушка отошла, — что я не приказываю схватить вас и сдать полиции?

— Признаюсь, да, — ответил тот. — Согласитесь, у меня есть для этого все основания.

— Признаюсь и я, что первое время после вашего бегства я только и мечтал об этом, но потом, поразмыслив, понял, что ваш поступок был вынужденным. Ведь вы защищали самое дорогое, что у вас есть в жизни, не так ли?

— Истинно так, — ответил Мигел, не понимая, куда клонит собеседник.

— А поскольку — вы, наверное, догадываетесь об этом — Изаура и в моей жизни самое дорогое, я не хочу терять ее, погубив ее отца.

Мигел не нашелся что ответить, опешив от такой откровенности. Неужели дон Леонсио и вправду любит Изауру, аьне просто домогается ее из прихоти? Тогда его можно пожалеть, потому что его чувство никогда не будет разделенным...

— Если так, дон Леонсио, — сказал наконец Мигел, — я хотел бы надеяться, что вы и ничем другим не огорчите мою дочь.

— Обещаю вам, дон Мигел. И в подтверждение своих намерений прошу вас приходить сюда без опасений для встреч с нею. Я не буду вам препятствовать.

Мигел ушам своим не верил.

«Что-то здесь не так. Слишком резкие перемены опасны».

Дон Леонсио, словно услыхав его мысли, добавил:

— Чтоб вам не показалось, что я сумасшедший или интригую, немного опущусь на землю, — пошутил он. — Я по-прежнему не ангел. Изаура не будет отпущена на волю, так как фазендой владеет формально мой отец, нужно его согласие. А что касается моего прощения за удар, полученный от вас, то и вы вправе были бы привлечь Андре за покушение на вашу жизнь. А мне очень не хочется терять этого управляющего. Так что услуга за услугу. Прощайте!

Мигел остался стоять в полутьме, не зная, радоваться ему или тревожиться. Ведь отступивший хищник может просто готовиться к прыжку.

Было раннее утро. Солнце появилось из-за гор, окрашивая верхушки деревьев в оранжевый цвет. Вся природа еще спала. Не было слышно ни пения птиц, ни жужжания шмелей. Над холмами стоял туман, накрывая их верхушки белыми дивными шапками. Роса на траве сверкала под лучами утреннего солнца, как россыпи невиданных алмазов. Через час, когда солнце взойдет, эти алмазы исчезнут навсегда, но пока они еще радуют глаз своей красотой.

Именно в это время проснулась наша Изаура в своем новом жилище-хижине. Она встала с постели, быстро оделась и вышла во двор.

Как приятно ступать по росе босыми ногами. Изаура долго бродила по траве с улыбкой на лице. Какое-то умиротворение вдруг овладело девушкой. Она даже забыла о том, что она опять рабыня, что сегодня ее опять ждет тяжелый труд на плантации и грубая, невкусная пища. Все это вдруг отступило на задний план перед утренним великолепием природы. Изаура подняла глаза к небу, раскинула руки в стороны и закружилась на месте, весело смеясь.

— Эй ты! Чего ты тут расшумелась?!

От окрика Изаура внезапно остановилась и стала осматриваться по сторонам. Невдалеке стояла Роза. Глаза ее были полны ненависти к бедной девушке.

— Если тебе нечего делать, то лучше пойди и займись какой-нибудь работой!

Изаура удивленно посмотрела на Розу. Она не могла понять, почему девушка так зла. Ведь вокруг так чудесно. Как не вязалось зло с окружающей природой.

— Чем ты так обижена, Роза? — спросила Изаура, улыбнувшись.

— Это не твое дело!

Роза была вне себя. Вчера вечером она пришла в комнату к Леонсио. Но хозяин грубо выгнал ее и сказал, чтобы она пошла и поучилась скромности у Изауры. Всю ночь Роза проплакала у себя в комнате. Она не могла простить этой девчонке, что Леонсио любит ее, а не Розу. Роза была готова сделать все для Леонсио, все, что он попросит. Изаура же ни разу не уступила Леонсио. И тем не менее Роза оставалась для него только игрушкой, а Изаура предметом долгой и страстной любви.

— Чего ты на меня уставилась, негодяйка?!

— Роза, — по-прежнему улыбаясь, спросила Изаура, — скажи мне наконец, за что ты так ненавидишь меня? Ведь ты добилась всего, что хотела. Теперь ты живешь в доме, а я в хижине, ты работаешь в гостиной, а я целыми днями работаю на плантациях. Теперь господин Леонсио целиком в твоем распоряжении. Так чего же тебе еще нужно от меня?

— Молчи! Молчи, негодница! — взорвалась Роза. — Молчи, я выцарапаю тебе глаза.

Но у Изауры было очень хорошее настроение, и Роза при всем своем желании не могла его испортить.

— Я не намерена ругаться с тобой, Роза. Ведь тебя все равно не переубедишь.

Сказав это, Изаура повернулась и пошла к реке.

— Стой! Стой, негодяйка! — закричала взбешенная Роза. — Стой! Я еще не закончила свой разговор.

Но Изаура даже не повернулась.

— Негодяйка! Скотина! — закричала Роза и, сорвав с веревки сохнущее белье, бросила его на землю и стала топтать ногами,— Я ненавижу тебя! Ты погубила всю мою жизнь! — кричала она. Слезы текли у нее из глаз. Это были слезы ненависти, слезы злости и бессилия перед Изаурой. Роза хотела растоптать эту девушку, задушить ее собственными руками. Она поняла, что если сейчас же не устроит Изауре какую-нибудь страшную гадость, то просто умрет на месте. Она еще не знала, что может сделать, но уже решила твердо, что на этот раз Изауре не уйти от мести.

Ворвавшись в дом, Роза побежала в комнату к Леонсио.

— Господин Леонсио! — закричала она, изо всех сил стуча в двери.

Леонсио еще спал, когда услышал стук. От неожиданно-. сти он вскочил с постели. 

— Кто там?

— Господин Леонсио, это я! — кричала Роза.

Накинув халат, Леонсио открыл дверь.

— Что случилось? — спросил он раздраженно.

Роза стояла открыв рот. Только теперь она поняла, что ей совершенно нечего сказать.

— Изаура убежала! — вдруг неожиданно для себя самой сказала она.

— Как?! Не может быть! — воскликнул пораженный Леонсио.

Но теперь Розе нельзя было отступать, и она начала лгать:

— Я сама видела, как она с небольшим узелком пробиралась к реке. Я сразу поняла, что она затевает, и прибежала сообщить вам.

Но Леонсио уже не слушал ее. Он лихорадочно одевался.

— Быстрей беги в конюшню и выведи коня! — крикнул он, обуваясь. — Куда она пошла? 

— Вон туда к реке, — сказала Роза. Она уже жалела, что затеяла все это.

Леонсио пришпорил коня и понесся вскачь. Роза тоже побежала было за ним, но потом вдруг остановилась и, подумав, пошла в дом. 

Подскакав к хижине Изауры, Леонсио увидел, что ее там нет.

— Она не могла далеко уйти, — прошептал он и направил коня к реке.

Уже у самой реки он встретил Изауру, которая возвращалась с купания.

— Изаура! — крикнул он.

Девушка, испугавшись, замерла как вкопанная. Леонсио, соскочив с коня, подбежал к ней.