Уже в столице я узнал, что польские сволочи решили устроить контр-манифестацию, и поэтому городские власти решили не пускать к Белому Дому ни нас, ни их. И развели оба шествия на две какие-то параллельные улицы.

Но, как ни старались чиновники и полицейские, избежать столкновения противоборствующих сторон не удалось. Когда колонны поравнялись, польско-еврейская толпа прорвала полицейское боковое оцепление и ринулась на наших сторонников. Благо, пока они с безумными воплями пробежали по примыкающим улочкам около сотни метров, разделяющих нас, мы успели выстроить крепких мужчин в первую линию, а большинство женщин, детей и стариков отвести в тыл.

В драке нескольких тысяч человек пострадали многие. Включая меня, получившего сотрясение мозга от удара палкой по голове. Но, хуже всего — были и мёртвые. И не только от ножевых ранений, но и от огнестрельных: в Америке приобретение так называемого гражданского оружия упрощено до предела и, как оказалось, у некоторых из нападавших были при себе пистолеты и револьверы. Впрочем, и у наших сторонников тоже, но, как выяснила полиция, стрелять начали именно наши оппоненты.

Из госпиталя я отправил телеграмму Форду о вынужденной задержке, и он снова послал ко мне своих людей, которые оплатили моё лечение. А потом сопроводили в Детройт. Там же Генри провёл меня в один из цехов предприятия, где показал боевую машину, построенную по рекомендациям Роммеля.

Генри, выслушав мой рассказ о произошедшем, без разговоров выписал счёт «на лечение пострадавших от действий террористов». Сумму я озвучивать не буду. На очень крупную сумму.

Но вызывал он меня к себе не для этого. Как оказалось, Эрвин, ведя переговоры с «автомобильным королём», на время своего отсутствия в Америке рекомендовал в качестве эксперта по танкам, которые, напомню, очень хотел выпускать Форд, именно меня. И промышленник, инженеры которого наконец-то смогли создать боевую машину с характеристиками, заданными Роммелем, хотел услышать моё мнение об этой машине.

Конечно, баварский колбасник — это вовсе не инженер-танкостроитель. Но я очень много беседовал с Эрвином на тему, каким должен быть современный танк. И в Африке не единожды сталкивался с различной техникой данного типа, поэтому кое-что знаю, кое-в-чём разбираюсь даже лучше некоторых американских военных. По крайней мере — с практической точки зрения.

Танк Форда мне понравился. Обтекаемый, с наклонной лобовой бронёй, «зализанной» башней, из которой торчит достаточно длинная пушка калибром 57 миллиметров (мне по-прежнему намного ближе метрическая система, чем все эти дюймы и фунты, которыми пользуются американцы и англичане), с пятью сдвоенными обрезиненными катками. Лобовое бронирование — 32 миллиметра, бортовое — «один дюйм». Лобовая броня башни и массивная маска орудия — по 38 миллиметров. Масса — без малого двадцать тонн, но бензиновый двигатель мощностью 250 лошадиных сил позволяет разгоняться по шоссе почти до шестидесяти километров в час. А поскольку одним из основных театров боевых действий, где будут применяться «Лёгкие танки Форда», должны стать джунгли, гусеницы достаточно широкие, с развитыми грунтозацепами. Впрочем, и в пустыне, где я успел повоевать вместе с Роммелем, это тоже идёт на пользу подвижности танка.

Замечаний у меня было немного, и для устранения их не понадобится серьёзных усилий.

— Вот и прекрасно! — обрадовался Форд. — Значит, первую партию из трёх ЛТФ я смогу отправить Эрвину на остров Сомусю, где он занимается обучением танкистов своего батальона, уже через месяц.

— Батальона? После командования дивизией? — удивился я.

— Учебного батальона, — кивнул Генри. — Он же должен подготовить костяк дивизии, которой будет командовать позже. Батальона, который будет воевать на моих, лучших в Америке танках!

В глазах его светилась самая искренняя гордость. Думаю, доволен будет и мой генерал: с такой техникой мы бы ещё сильнее наподдали лимонникам и лягушатникам в Тунисе!

А вот вечером в гостинице меня ждал сюрприз. Все американские радиостанции передавали новость о чрезвычайном происшествии, случившемся у побережья Камчатки. Там «неизвестной» подводной лодкой был торпедирован пароход под американским флагом, перевозивший грузы в Японию. Перед этим в эфире звучала русская речь, а после всплытия она подняла советский флаг. Но находившийся неподалёку русский эсминец, отозвавшийся на сигнал SOS, атаковал подлодку, успевшую погрузиться в русских территориальных водах. А потом, когда она была вынуждена всплыть из-за полученных повреждений, и вовсе взял её на абордаж. И оказалось, что это подводная лодка Польши, переданная польскому флоту англичанами и недавно пропущенная американцами через Панамский канал в составе британо-польского отряда, направлявшегося на войну с Японией в Тихом океане.

Подлость поляков мне хорошо известна. Теперь и Америка знает, что эти негодяи способны даже на откровенное пиратство ради достижения своих целей. Ведь не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: эта провокация с использованием советского флага была устроена именно для того, чтобы США вступили в войну на стороне поляков и англичан.

24

Генеральный комиссар госбезопасности Лаврентий Берия, 23 февраля 1942 года

Праздник праздником, а от войны никуда не деться. В том числе, и в Москве, где накануне Дня создания Рабоче-крестьянской Красной Армии состоялось очередное заседание Государственного Комитета Обороны. В какой-то мере итоговое, посвящённое зимним ударам по нашим врагам.

Пожалуй, я не буду останавливаться на порядке, в котором рассматривались вопросы. Пройдусь по обстановке на участках фронта, как положено у военных, с севера на юг.

Ещё не все удары, запланированные Генеральным Штабом, завершены. Мало того, не все даже начаты, как наступление на Выборг, намеченное на первую декаду марта. Его целью является выход на советско-финскую государственную границу по состоянию на 18 мая прошлого года там, где финны её нарушили. Это — программа минимум. А дальше — как сложится обстановка. Если у наступающих дивизий ещё останутся ресурсы и позволит погода, то они продолжат движение в направлении Миккели — Коувола — Котка. Вряд ли до наступления весенней распутицы удастся продолжить рывок в направлении Хельсинки: всё-таки Финляндия — это страна не только озёр, но и болот, а таяние снегов превратит её всю в непроходимую местность. Но из штаба Карельского фронта докладывают о практически полной готовности к выполнению поставленной задачи.

Если не считать Моонзундского архипелага, то территория Эстонии освобождена почти полностью. Оккупированным остаётся узкая полоска на западе республики, по линии Лихула — Пярну. Завершению операции по освобождению Эстонии мешает дальнобойная артиллерия, завезённая англичанами на остров Муху, и авиация, базирующаяся на острове Эзель. Именно над архипелагом развёртываются наиболее ожесточённые воздушные сражения, поскольку Британия, обладающая мощнейшей авиастроительной промышленностью, неутомимо перебрасывает туда всё новые и новые авиационные подразделения. Воздушные бои уже получили в западной прессе название «Воздушная битва за Балтику».

Прорыв частей Немецкой освободительной армии (сами немцы называют её Германской) к Риге позволил нам ликвидировать группировку противника северо-восточнее Западной Двины. Благодаря ледовому покрову в Рижском заливе, помимо самой Риги, удалось освободить северную часть Курляндии, а 1-й механизированный корпус НОА, повернувший на юго-запад, вышел к границе с аннексированной Польшей Литве южнее Элеи.

Наступление южнее Минска, в ходе которого часть сил оккупантов было прижато к Припяти, привело к ожидаемому результату: польские, французские и канадские войска, оставшись без снабжения, частично сдались в плен, а частично, побросав тяжёлые вооружения, отступили в украинское Полесье, неся большие потери от голода, холода и ударов советских партизан. Поскольку отступать им пришлось по узкой полосе болотистой местности до самого Пинска. По нашим сведениям, из более чем сорокатысячной группировке, оказавшейся в этом мешке, к своим вышло не более полутора тысяч человек, для которых польское правительство учредило специальную медаль «За снежный поход».