Особую неприятность нашим войскам доставляет русская дивизионная артиллерия, существенно превосходящая нашу по множеству параметров. Это, как я уже упоминал, пушки Зис-3, а также достаточно близкие к ним по параметрам орудия Ф-22 и УСВ, как докладывает разведка, уже снятые с производства в пользу первых. Все три артсистемы — превосходны по своим характеристикам, ничего подобного в нашей армии нет и, насколько я знаю, не предвидится. Поэтому в войска направлена директива любой ценой эвакуировать в тыл даже повреждённые пушки этих типов, а конструкторам поставлена задача попытаться создать копии какой-либо из этих пушек. Поразительны по характеристикам и новейшие русские гаубицы М-30, значительно превосходящие гаубицы стандартного европейского калибра 105 мм, дальнобойные, лёгкие, очень мощные.

Доводилось мне видеть и пару новейших ещё более мощных гаубиц, калибра 152 миллиметра. Это, в первую очередь, орудие марки М-10. Пусть они и уступают по дальности стрельбы «одноклассникам» из Франции, Англии, Швеции и Дании, но значительно, на целую тонну и более, легче любой западной, что позволяет тратить меньше усилий на транспортировку. И чаще всего, превосходит их по скорострельности. Вторая, марки Д-1, при тех же параметрах, ещё на 900 килограммов легче М-10.

Заслуживает лишь похвалы русская 122-мм пушка А-19 образца 1931/37 годов. Она несколько тяжелее нашей wz.78/09/31 или британской 60-фунтовки, но значительно переигрывает их по дальности стрельбы. Довольно близки к этому орудию бельгийская 120-мм пушки и британская 114-мм. Но англичане производят их настолько мало, что мы ещё не видели ни одного такого орудия: им их самим не хватает, не говоря уж о поставках Польше. Шестидюймовое орудие МЛ-20 по всем параметрам, кроме массы, превосходит самую современную чехословацкую «Шкода К4 обр. 1937 г.» сопоставимого калибра, не говоря уже о наших старых орудиях того же класса. Англичане же, на которых мы очень надеемся, лишь собираются запускать в производство пушку калибром 140 мм.

В общем, сюрпризов нам большевики приготовили немало. Остаётся лишь завидовать тому, что им от Российской империи досталась мощнейшая производственная база и прекрасные конструкторские школы, позволившие разрабатывать и производить всё это новейшее оружие. Хотя, конечно, может быть, я просто ревную успехи большевиков из-за того, что моя родная страна, Речь Посполитая, не сумела из преимущественно аграрной превратиться в чисто промышленную, как того уже почти добилась Советская Россия.

Капитан Антуан Роже, 30 июня 1941 года

В технике поляки отдают предпочтение британской, а вот в организации армии считают образцом Францию. Вон, даже Генеральный штаб и его отделы построены по нашему принципу. Включая Второе Управление, отвечающее за разведку и контрразведку, здесь носит тот же номер, хоть и называется на местный манер «Двуйкой». То самое Управление, куда я послан в качестве консультанта.

Почему в руководстве выбрали для этого именно меня? Скорее всего, из-за русских корней. Мой отец, поручик Иван Рожин, воевал в составе Русского корпуса во Франции, где и встретил революцию. Мы с матерью только в начале 1919 года, когда был заключён мир, уехали к нему в Париж из Юзовки через Турцию.

Мне, семилетнему мальчишке, это путешествие запало в память на всю жизнь. Страх, пока добирались до Мариуполя по дорогам, кишащим разномастными бандитами — красными, белыми, «зелёными» и серо-буро-малиновыми: дед по материнской линии, этнический грек, владеющий лавкой, ехать с нами отказался наотрез, но денег на дорогу дал, и мама очень боялась, чтобы её не ограбили. Плавание на небольшом пароходике по Азовскому морю до Керчи. Наглость местных татар (мама была женщиной красивой, яркой, и те норовили заманить её в дом, даже несмотря на присутствие нас с пятилетней сестрёнкой), пока ждали другой пароход, идущий в Севастополь. Огромное и более бурное, чем Азовское, Чёрное море. Какая-то кишечная болезнь и смерть сестрёнки в Севастополе. Шумный, суетливый Стамбул, где каждый норовит тебя обмануть, а «русских» даже если мать — гречанка, ненавидят и презирают. Говорливый капитан-грек на пароходе, идущем в Марсель, так воспылавший «сочувствием к русской гречанке», что взял с нас за проезд только треть стоимости. Теперь-то, повзрослев, я догадываюсь, на что для этого пришлось пойти матери, очень сильно поиздержавшейся на лечение и похороны сестрёнки. Многочисленные острова и островки Эгейского моря. Дым вулкана Этна на горизонте. Портовая суета Марселя. Роскошь, в сравнении с российской действительностью, французских городов.

Но наконец-то наши полугодовые мытарства, в которых отец обвинял большевиков, закончились, и он встретил нас на вокзале парижской столицы, ошеломившей меня.

Мама умерла при родах через девять месяцев после нашего возвращения. И тут же выяснилось, что отец, работавший начальником охраны одной из французских фабрик, во время нашего отсутствия «времени зря не терял»: была у него женщина из парижанок, с которой он даже успел завести дочку. А после похорон мы стали жить вместе. И они даже заключили официальный брак. Отец стал Ивом Роже, я, соответственно, Антуаном Роже.

Ничего плохого о мачехе сказать не могу. Клерк той же фабрики, где работал отец, она, в меру собственного понимания, заботилась и обо мне. И постоянно наставляла: чтобы чего-то добиться в жизни, нужно хорошо учиться. Сначала это было трудно, поскольку язык я знал плохо, но дети осваивают чужую речь куда быстрее взрослых, так что этот фактор не стал для меня помехой при поступлении в военное училище. Ну, а после его окончания командование учло французские награды отца и его связи в эмигрантских кругах, и я оказался во французской военной разведке.

Нужно ли рассказывать, против какой страны я работал? Да, да. Против своей бывшей Родины, где теперь хозяйничали ненавистные и отцу, и мне большевики. Поэтому на перевод в Польшу я согласился с огромным удовольствием: для меня не было секретом, что весной 1941 года начнётся Большая война с СССР, целью которой является не только военный разгром Красной Армии, но и свержение в России власти коммунистов.

Однако, попав в Варшаву, я начал испытывать диссонанс. Меня корёжит просто животная ненависть поляков даже не столько к большевикам, сколько к русским вообще. На меня лично, конечно, эта ненависть не проецируется, поскольку я в их глазах являюсь не русским, а французом: на моей новой родине даже сенегалец, сумевший получить французский паспорт, француз. Ненависть и поляков, и турок, которые британо-французскими планами определены как главные ударные «кулаки» против Советской России.

Нас, группу советников посылали в Польшу в расчёте на то, что непосредственно накануне войны в эту страну начнётся переброска французских дивизий. Три-четыре дивизии, чтобы показать польским вассалам, что мы не отсиживаемся за их спинами. Но вмешался Муссолини, и армия мирного времени была вынуждена отражать его агрессию в Африке и держать границу с Италией близ Ниццы. А размеры мобилизации, задуманной как очень ограниченная, пришлось спешно увеличивать. И пока никакой отправки войск в Польшу: самим солдат не хватает. Вон, половина Туниса уже оккупирована итальянцами, а поляки и без того собрали армию, значительно превышающую по численности французскую.

Помимо осуществления официальных связей между нашей разведкой и польской, в мои обязанности входит информирование начальства о реальном положении дел в этой стране и на фронтах. Ни для кого не секрет, что поляки очень любят прихвастнуть, выдать желаемое за действительное, принизить значение и масштабы неудач. Это в них говорит пресловутая «польская гордость», гонор на их языке. Вот только русские, зная это качество соседей, придали данному слову уже отрицательный оттенок, и оно стало синонимом ничем реально не подкреплённой заносчивости.

Хотя, конечно, следует отдать должное сотрудникам Офензивы, как тут называют разведку, им действительно удалось создать на территории Советской России достаточно результативную сеть агентов. По крайней мере, накануне начала войны польский Генеральный штаб имел достаточно полную картину о численности войск противника, местонахождении войск большевиков, вооружении этих войск. Правда, в течение последнего года «старую» сеть чекисты существенно проредили. Если судить по тому, что связь с агентами пропадала именно после сеанса радиосвязи, коммунисты наладили эффективную службу радиопеленгации.