С последним делом вообще сложностей масса. Возили-то её в закрытых и заклеенных по швам целлулоидной плёнкой картонных коробках с надписанным от руки содержимым: «Авиация», «Бронетехника», «Артиллерия», «Справочная литература», «Учебники» и так далее. Да только при разгрузке никто этих надписей не читал, всё валили в общие кучи да так, что в помещениях гарнизонного клуба только узенькие проходы оставались. А это всё надо рассортировать перед отправкой, чтобы в столице у получателей не было путаницы.

В общем, пришлось выделять людей и на эту работу. А поскольку коробки тяжеленные, часть из них раздавило весом лежащих сверху. И тут забота, чтобы красноармейцы, прикреплённые к присланной из будущего женщине, любопытные носы не засовывали в те бумаги, которые им и видеть-то не положено.

Ту рослую, широкую в кости двадцатипятилетнюю женщину, Инну, там же, в клубе, и поселили: тяжело пока с жильём для людей. В казарму ведь её тоже не определишь по известным причинам. Хоть она и боевая, бывшая комсомольская работница, и под горячую руку ей не каждый рискнёт попасть, но только зачем молодых парней провоцировать, а ей создавать неудобства пребыванием в помещении, где постоянно вертится сотня голодных до бабской ласки мужиков. Пусть и под внешней охраной часового, приставленного к клубу и призванного проверять документы у всех входящих в него, но всё же жилой угол ей организовали.

А командует она приданными ей солдатиками не хуже какого-нибудь старшины. Забегаю я в клуб регулярно, так что вижу, как красноармейцы пыхтят, растаскивая коробки с бумагами уже по новым кучкам. А самые толковые склеивают уже свежие коробки той самой целлулоидной лентой, на одну сторону которой нанесён клейкий слой: приложишь кусок такой плёнки к картону, и отодрать его без прилегающего слоя картона невозможно.

Мне, конечно, тоже не положено читать то, что в содержимом тех коробок написано. Но не удержался я, увидев среди вывалившихся из раздавленного ящика книжек одну, с названием «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945 гг.». Том первый, «Подготовка и развязывание войны империалистическими державами». Открыл, начал листать и… просто обалдел от того, что в ней пишется. Часа два на одном из соседних ящиков просидел, листая и жадно вчитываясь в строки.

Всё у них там, в мире из которого эта книжка попала, было иначе, чем у нас. Главным европейским агрессором у них выступала Германия во главе с каким-то Адольфом Гитлером, о котором я никогда не слышал. Пришёл он к власти в 1933 году, сразу же запретил коммунистическую партию. А потом и любые другие, кроме собственной, Национал-социалистической рабочей. Название у партии вполне себе нормальное, да только идеология такая, что никаким социализмом и не пахнет. Даже хуже итальянского фашизма: те хоть не объявляют себя единственным «расово-полноценным» народом и не требуют истреблять «расово-неполноценных». Социализм у них — тоже исключительно для немцев за счёт угнетения других народов, низведённых до состояния рабов. В первую очередь — славян.

Военной силой и хитростью этот Гитлер сначала захватил Австрию, Чехословакию, Польшу, разгромил Францию, присоединил все эти Дании, Голландии, Бельгии. Добрался до Греции и Югославии, а потом, набравшись сил, ударил и по Советскому Союзу.

Конечно, ничего бы у него не вышло, если бы его и германскую промышленность, не подкармливали деньгами британские и американские империалисты. И если бы не закрыли глаза на то, что эти самые национал-социалисты буквально с первых дней у власти не начали готовиться к войне с СССР. Ради этого империалисты даже простили немцам долги по репарациям за Империалистическую войну и отказ от военных ограничений, наложенных Версальским мирным договором.

В сравнении с нашей действительностью, всё у них было не так. Видимо, империалисты присматривались к этому самому Гитлеру очень давно и целенаправленно вели его к власти. В нашем мире у них с ним, видимо, что-то не сложилось. Что сегодня из себя представляет Германия? Полунищая страна, в которой основные промышленные районы у неё просто отобрали. Те, что на востоке — поляки. Те, что на западе — французы. И если примерно до того же самого 1933 года французы ещё просто держали в Рейнской демилитаризованной зоне и Руре оккупационные войска, позволяя немецкому населению избирать собственные местные органы власти, а немцам руководить промышленными предприятиями, то потом просто объявили: мы забираем все эти земли за долги, потому что немцы не справляются с выплатой долгов по репарациям. Отобрали вместе со всеми предприятиями, которыми теперь командуют уже французы и те американцы с англичанами, которые пожелали их выкупить.

Сколько там людей погибло, пока немцы сопротивлялись французским и польским оккупантам, а в прошлом году захватившим ещё и Восточную Пруссию с Померанией, пока делили власть между собой! Сколько с голоду померло или уехало за границу! Вон, в Автономной Республике Немцев Поволжья численность населения уже вдвое увеличилась за счёт переселенцев из Германии, а на Челябинском тракторном заводе немецкие рабочие считаются самыми квалифицированными. И не только на нём. Даже на Сталинградском тракторном, всегда «славившемся» огромным количеством брака, при их помощи удалось добиться того, что тракторы марки СТЗ стали самой желанной техникой в колхозах и совхозах. Немецкие инженеры так отладили производство на Горьковском заводе имени Молотова, что выпускаемые там «полуторки» и легковушки ГАЗ-М-1 слывут теперь самыми надёжными автомобилями.

Но и захвата Силезии, Померании и Восточной Пруссии Польше, «гиене Европы» (эту характеристику я вычитал в той самой книге), мало. Судя по газетам, там уже выдвигают совместные с французами требования к Германии о её полной оккупации, поскольку чехарда с правительствами не прекращается. Как и не прекращаются мелкие мятежи и стычки между боевыми отрядами различных партий. Требования ввода войск «для нормализации обстановки» и «борьбы с бандитизмом». Пока это требуют не правительства, а отдельные депутаты парламентов Польши и Франции, но как дальше дело развернётся, никому не известно. Как бы не случилось так, что Германия вообще исчезнет с карты мира, превратившись в какой-нибудь франко-польский протекторат или «подмандатную территорию Лиги Наций».

В общем, с трудом я оторвался от той самой книжки. Да и то потому, что у красноармейцев смена закончилась, и им нужно было идти в казарму. А Инне отправляться на ужин в солдатскую столовую и закрывать на замок на время своего отсутствия двери клуба.

Владимир Михайлович Бабушкин, 27 мая 1939 года

С началом «движняка» на Чебаркульском полигоне мы с Иваном Степановичем совсем перестали появляться в Москве. Ну, с ним понятно — он в своей установке погряз с головой. А на меня тут гора забот навалилась. Так что совсем мы оставили Борю Уманского без присмотра. Да только нам уже всё равно, что он там наворотит в наше отсутствие: мы вышли на последний этап реализации плана, разработанного Георгием Сергеевичем Павловым. Всё, накопленное нами на стоянках полигона, успешно «утилизируется». С ежедневным составлением актов утилизации, в которых дотошно перечисляются серийные номера «утилизированной» техники и номенклатура «уничтоженных» боеприпасов.

Нет, взрывы в дальнем углу полигона продолжают звучать: те самые 10% никуда не годного хлама для отвлечения внимания необходимо взрывать и резать на металлолом. Но основная масса заскладированного, конечно, в целости и сохранности уходит в 1939 год. И люди, согласившиеся уйти в советское прошлое, текут.

К концу апреля примчался к нам старший лейтенант госбезопасности Воскобойников, оставленный Берией для связи с нами. Лаврентий Павлович, нагруженный нами техническими описаниями имеющейся у нас техники, показал эти бумаги специалистам, и авиаконструкторы с мотористами чуть ли кипятком пИсают от желания увидеть наш Ан-2 и разобраться с его двигателем: он ведь, этот мотор, сейчас у них используется в истребителях И-16 и совершенно не славится долговечностью. В отличие от поздних модификаций двигателя, устанавливаемых на «аннушку». Так что пришлось срочно организовывать переправку нашего «авиапарка», снимать с самолётов крылья, с вертолётов винты, грузить всё, включая несколько запасных моторов, в вагоны и отправлять в Москву. Вместе с лётчиками и авиамеханиками. А заодно и мне отправляться в дальний путь: сам товарищ Сталин изъявил желание встретиться со мной.