Шум голосов, смех, звон ложек — всё это вдруг стихло, словно кто-то накинул на комнату заглушающий купол. Десятки глаз повернулись к ним. Студенты разглядывали девушек с нескрываемым любопытством, хотя и пытались делать вид, что просто поправляют одеяла или смотрят в окно.

Хотя никто из учеников не видел того, что произошло в лаборатории Торвена (свидетелем была лишь Игния), слухи распространялись быстрее лесного пожара. Рассказ о битве передавался из уст в уста, обрастая невероятными подробностями. А уж эпическую дуэль Виолетты и Игнии во дворе видели почти все, пусть и мельком, убегая в панике.

Девушки смутились под таким пристальным вниманием. Эльвира опустила глаза, Лили нервно поправила платье, Аэрис нахмурилась, делая вид, что проверяет несуществующую пылинку на рукаве.

Они прошли к кровати у окна, где, полусидя на подушках, их ждала Элара.

Виолетта сразу же села рядом, взяла кузину за руку и начала торопливо пересказывать семейные новости за последние пять лет. Элара слушала, улыбаясь, но в ее глазах иногда мелькала тень грусти — пять лет жизни, украденных, вычеркнутых.

— Мама прислала письмо с почтовым голубем, — сказала Элара, когда Виолетта замолчала, переводя дух. — Они с отцом уже в пути. И твоих родителей тоже возьмут с собой.

Виолетта нахмурилась, опустив взгляд. Элара, несмотря на годы разлуки, всё так же хорошо чувствовала сестру.

— Не переживай из-за денег, — мягко сказала она. — Академия выделила по пятьдесят золотых каждому студенту, пострадавшему от действий Торвена. Это огромная сумма. Так что на дорогу сюда и обратно, и на проживание в городе в самой лучшей гостинице хватит с лихвой.

— Ну это же твои деньги, — возразила Виолетта.

— Глупости, — отмахнулась Элара. — Если бы не ты, я бы так и лежала в этом ледяном гробу, пока не иссякла бы совсем. Спасибо, что помнила обо мне. Что искала, когда все сдались.

— Кольцо напоминало о тебе, — тихо сказала Виолетта.

Она вдруг спохватилась, начала стягивать украшение с пальца.

— Да, точно! Нужно же тебе вернуть кольцо. Это ведь твоё наследие.

Элара накрыла её руку своей ладонью, останавливая.

— Не нужно. Оставь его себе.

— Но оно же должно принадлежать старшей в роду! — возразила Виолетта. — Таков закон.

Элара грустно усмехнулась.

— Я старше тебя на пять лет по документам. Но пять лет я проспала в стазисе. Моё тело не старело, но и душа не жила. Так что теперь мы, по сути, ровесницы. Да и распорядилась ты кольцом куда лучше меня. Оно признало тебя, Виолетта. Так что кольцо теперь по праву твое.

Словно в подтверждение её слов, сапфир в кольце вдруг вспыхнул. Сначала ярким изумрудным цветом, затем глубоким синим, снова зеленым — и мягко погас, словно успокоившись.

— КОЛЬЦО СМЕНИЛО ВЛАДЕЛЬЦА! — громогласно объявил знакомый скрипучий голос. Над кроватью Элары соткался из воздуха полупрозрачный старичок в мантии.

— Тише, Архимедиус! — шикнула Виолетта, краснея. — Мы же в лазарете!

Но было поздно. Все взоры в палате вновь устремились на них, теперь уже с удвоенным интересом. Призрачный дух-хранитель — это было что-то новенькое в копилку легенд о "Пятёрке".

— Архимедиус? — Элара рассмеялась, глядя на духа. — И ты здесь!

— Надо же кому-то присматривать за вами, юными леди, — важно заявил дух, поправляя очки. — Ты поехала одна пять лет назад — и что получилось? Безобразие! В МОЁ время девицы из благородных семей не путешествовали без духа-хранителя!

К их группе решительным шагом направилась главная целительница.

— Так, девушки, — строго сказала она. — Элара ещё не совсем здорова. Ей нужен покой, а не собрания. На сегодня посещение закончено.

— Да мне общение с сестрой — лучшее лечение! — попыталась возразить Элара.

— Вот когда выпишетесь, тогда и будете лечиться разговорами, — целительница была неумолима. — А пока — режим. Приходите завтра.

Девушки попрощались и пошли к выходу. Проходя по коридору, заставленному кроватями, Эльвира вдруг остановилась.

Её взгляд упал на девушку, лежащую на одной из коек. Она была замотана в бинты с ног до головы, как мумия. Видны были только глаза и часть носа.

Эльвира нахмурилась, вспоминая. Такой же она видела Миру, когда сама лежала здесь после нападения в коридоре.

Но Миру давно выписали. Она подошла ближе и вздрогнула, узнав глаза.

Это была Клара.

Рядом с её кроватью, на простом деревянном стуле, сидела магистр Аквилина. Она держала забинтованную руку студентки в своих ладонях, и на её лице было такое выражение нежности и боли, которого Эльвира никогда раньше не видела у ледяной эльфийки.

— Как она? — тихо спросила Эльвира.

Аквилина подняла голову. В её глазах не было привычного холода.

— Болит, — честно ответила она. — Ожоги сильные. Но она держится. Молодец.

Магистр погладила девушку по забинтованному плечу.

— Самое главное, что нам удалось спасти её лицо. Магия воды творит чудеса, если применить её вовремя. Так что я надеюсь увидеть тебя королевой выпускного бала, Клара.

Клара попыталась улыбнуться под повязками. Но губы были обожжены, и с них слетел только тихий, болезненный стон.

— Выздоравливай, Клара, — искренне сказала Эльвира и уже хотела уйти, чтобы не мешать.

Но Клара вдруг открыла глаза. В них стояли слёзы.

— Подождите, — прохрипела она. Голос был похож на шорох сухих листьев. — Я… я должна сказать.

— Не надо, — мягко остановила её Эльвира. — Тебе больно говорить. Потом скажешь.

— Потом… боюсь, не хватит смелости, — с трудом выговорила Клара.

Она сделала вдох, который дался ей с явной болью.

— Помните… Тогда, в городе… На вас напали…

Эльвира кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Это я сказала, где вы будете, — выдохнула Клара.

Повисла тишина.

— Я… я сказала… — она говорила медленно, преодолевая стыд, который жёг сильнее огня, — …одному человеку. Что вы идете к советнику. Я не знала, что он из этих… рогатых. Я… думала…

Она перевела взгляд на Виолетту, стоявшую рядом.

— …что ты хвастаешься. Вот, мол, у меня какие знакомства. Советник. Важная птица. Я хотела… просто посплетничать. Чтобы сбить с тебя спесь.

Виолетта вспомнила, как пульсировало кольцо тем вечером у двери их комнаты. Красным. Предупреждая.

— Ты подслушивала за дверью? — спросила она. Голос Виолетты был сухим, лишенным тепла.