Умбра поднялась на ноги. Отошла к самой кромке воды. Тень от её фигуры легла чёткой полосой на песок, доходя почти до ног Эльвиры.

— Встань сюда, — она указала на место рядом с собой.

Эльвира послушно подошла. Озеро было совсем близко. Вода темнела. Высокие деревья отражались в ней, превращаясь в вытянутые пятна.

— Смотри вниз, — сказала Умбра. — Только вниз. На своё отражение.

— Просто смотри. В свое отражение. Не отводи взгляд.

Эльвира опустила глаза. Она увидела себя: бледное лицо, светлые волосы, лёгкий ветер в прядях, чуть прищуренные глаза. Рядом — отражение Умбры: тёмная кожа, белая прядь у виска, неподвижный, почти строгий взгляд. За спиной — три других отражения. Виолетта, скрестившая руки. Лили, прижимавшая к груди пальцы. Аэрис, стиснувшая кулаки. Все были здесь. Все — живые, настоящие. Это помогало.

— Тень — всегда там, где граница, — тихо произнесла дроу. Её голос звучал глухо, словно придавленный вечерним воздухом. — Вода — граница между миром и отражением.

Эльвира поежилась. От воды тянуло сыростью.

— Тень — не место, — тихо сказала Умбра, стоя рядом. — Она не «там». Она — между.

Эльвира чувствовала её голос кожей, словно звук шёл не только к ушам, но и под рёбра, в позвоночник.

— Между чем? — спросила она.

— Между всем, — ответила Умбра.

— Между стихиями. Между мыслями. Между тобой и тобой.

Эльвира не поняла. Но в глубине этих слов было что-то правильное. Слишком правильное, чтобы просто отмахнуться. —

Не сопротивляйся, — добавила Умбра. — Не пытайся держаться за огонь, воду, землю или воздух. Они здесь только мешают. Просто… будь. И смотри.

Пальцы Умбры легли на её запястье. Холодные. Сухие. Удивительно лёгкие. Касание обожгло. Но не теплом — обратным, чужим холодом, который пошёл вверх по руке, змейкой к локтю, к плечу.

— Доверяешь? — вопрос прозвучал прямо у уха, хотя Умбра не наклонялась.

Эльвира глубоко вдохнула.

«Нет», — первая честная мысль вспыхнула слишком ясно.

«Да», — вторая втиснулась следом, упрямая.

Потому что она сама попросила. Потому что иначе — никогда не поймёт, что творится внутри неё и под Академией. — Да, — сказала она вслух. Пальцы на запястье чуть сильнее сжались.

— Тогда не отпускай себя, — прошептала Умбра. — Что бы ни увидела.

Мир дрогнул. Не громко. Не заметно для глаза. Но что-то в привычной картинке мира сдвинулось. Лес стал будто чуть дальше. Небо — чуть выше. Вода — чуть глубже.

Эльвира моргнула. Отражение моргнуло в ответ… но с задержкой. На долю секунды позже.

Сердце пропустило удар.

Она медленно наклонила голову вправо. Отражение в воде оставалось неподвижным еще мгновение, а потом дернулось следом, словно марионетка на длинной леске.

— Оно… отстает, — прошептала Эльвира.

— Граница истончилась, — голос Умбры звучал словно издалека. — Коснись её. Тянись к своей руке.

Эльвира вытянула руку над водой. Отражение сделало то же самое, но медленнее, ленивее. Пальцы настоящие и пальцы отраженные приближались друг к другу.

Холод от воды исчез. Осталось только странное, вибрирующее напряжение.

Кончики пальцев коснулись поверхности.

Не было всплеска. Не было кругов на воде. Поверхность стала тонкой, как плёнка мыльного пузыря. Пальцы прошли сквозь неё, не встретив сопротивления.

. — Это… — начала она.

— Не отвлекайся, — мягко, но твёрдо перебила Умбра. — Смотри. Вниз. Только вниз.

Эльвира подчинилась. Её собственное лицо смотрело на неё снизу. Лицо казалось чуть бледнее, чем должно. Тень под глазами казалась глубже. Уголок губ — жёстче. Рядом — отражение Умбры. Чёткое, резкое. Как выцарапанное углём.

За спиной в воде колыхались силуэты подруг. Три фигуры. Три якоря.

«Они здесь», — сказала себе Эльвира. — «Настоящие. Живые. Я не одна».

Холод от пальцев Умбры полз выше. Локоть. Плечо. Ключица. Привычные ощутимые отклики стихий внутри — жар огня под рёбрами, тяжесть земли в солнечном сплетении, прохладные нити воды вдоль позвоночника, едва ощутимый трепет воздуха в груди — по очереди глохли. Будто кто-то закрывал занавеской окна, через которые в неё входил мир. Оставалась тишина.

Сердце стучало — но как будто где-то в стороне.

— Тень — не пятая стихия, — негромко сказала Умбра. Голос её был близко, почти внутри. — Не ищи в ней огонь. Или воду. Не сравнивай. Это — другое.

«Не сравнивай», — повторила про себя Эльвира.

Отражение снова отстало. Теперь — заметнее. Губы в воде двигались с задержкой. Моргала не она первая — сначала её копия. Уголки глаз в отражении дёрнулись странно, как у человека, который хочет улыбнуться и передумал. От этого стало по-настоящему страшно.

— Умбра…

— Ещё чуть-чуть, — ответила та. — Граница рядом.

Слово «граница» почему-то кольнуло сильнее всего. Граница между чем и чем? Между жизнью и смертью? Между реальностью и… тем?

Вода в озере стала темнеть. Не как при наступлении ночи. Тьма поднималась снизу. Из самой глубины, как густая смола. Она поднималась, размывая отражение леса, подруг, неба.

Сначала деревья превратились в растёкшиеся пятна. Потом исчезли Лили, Аэрис, Виолетта — их силуэты стерлись, будто кто-то провёл по воде ладонью.

Остались два лица. Её и Умбры. Потом — только одно. Отражение Умбры исчезло, как будто его никогда и не было. Пальцы на запястье ещё были — но сама Умбра, казалось, ушла куда-то на край восприятия.

Весь мир сузился до одной точки: её собственного лица в чёрной воде. Лицо вдруг перестало дышать. Губы в отражении не шевелились. Грудь не вздымалась. Глаза смотрели прямо на неё, широко раскрытые и совершенно пустые.

«Не отпускай себя», — повторила Эльвира.

И в этот момент тьма из глубины коснулась её. Это не был вихрь, не хватка. Скорее… лёгкий холодный сквозняк, который пронёсся внутри, там, где ещё секунду назад сидели четыре стихии. Там, где осталась пустота. Пустота отзывалась. Она была не «ничто». Она была чем-то.

Слишком плотным, слишком вязким, чтобы назвать это воздухом, огнём или водой. Тень. Она почувствовала её — сначала краем сознания. Как будто в комнате, где сидишь один, кто-то ещё тихо вдохнул.

— Сейчас, — шепнула Умбра. — Дальше.

Как «дальше», если перед ней озеро?

Как «дальше», если вокруг лес и под ногами песок? Но когда она мысленно шагнула — не ногой, а самой собой — поверхность воды легко, без сопротивления, разошлась.

Рывок.

Мир перевернулся. Не было ни верха, ни низа. Не было озера, берега, подруг.

Тело исчезло. Эльвира больше не чувствовала рук и ног, не чувствовала холода амулета на груди. Она превратилась в точку сознания, висящую в сером, клубящемся ничто.

Тишина. Абсолютная, ватная тишина.

Вокруг плавали фигуры — нечеткие, размытые, как дым. Контуры зданий, лиц, деревьев появлялись и тут же распадались, сменяясь другими.

Эльвира попыталась испугаться, но страх ощущался тупо, отдаленно.

«Нужно проверить», — подумала она. — «Стихии».

Она потянулась сознанием к Огню. Привычное движение души, которое раньше вызывало жар.

Ничего.

Она наткнулась на пустоту. Не на отсутствие огня, а на провал. На тишину там, где должно было реветь пламя.

Попробовала Воду. Воздух. Землю.

Везде одно и то же. Промежутки. Паузы. Как пробелы между словами.

И тогда она поняла. Тень — это не пятая стихия. Это пространство между ними. Клей, который держит мир, и пропасть, которая его разделяет.

— …разделяет… — шелест пронесся в сознании.

Эльвира вздрогнула бы, если бы у нее было тело.

— Кто здесь? — подумала она.

— …здесь… — эхо растянуло её собственную мысль, исказило, добавило чужие, насмешливые интонации. — …ты здесь… мы здесь…

Туман вокруг сгустился. Из серой мути начали формироваться образы.

Лицо Игнии — искаженное гневом. Горящий кабинет. Крики студентов.

«Это не по-настоящему», — подумала Эльвира.

— …по-настоящему… — шепнула Тень, и образы стали ярче, злее.