– Это что же такое, – возмутился стрелок. – А ну мужики разом.
Селена отбила мечом все пять стрел, пущенных в нее, и тут спину обожгло. Шестой стрелок с пяти метров вогнал в нее стрелу по самое оперение. Между грудей у девушки выскочил окровавленный наконечник. Она упала лицом в землю, только одна мысль промелькнула в ее затухающем сознании: «Не дышать».
Шрамы украшают мужчин, но многие, да почитай все, девушки относятся к своим шрамам крайне отрицательно. Оно и понятно, какой женщине хочется выглядеть изуродованной? Это мужик должен быть чуть красивее обезьяны. Вполне достаточно для того, чтобы он считал себя писаным красавцем, выпячивал грудь и требовал от окружающих любви и уважения. А вот женщины, народ противоположный сильному полу, стараются скрыть дефекты и шрамы, а лучше вообще их не получать. Красота женщины напрямую связана со здоровьем, а раны, тем более смертельные, здоровья не прибавляют.
Стрекотали цикады, лес жил ночной жизнью, шумели листья на ветру, громко заухал филин. Девушка открыла слипшиеся глаза, с трудом проморгалась, чтобы увидеть хоть что-нибудь. Все вокруг окутывала ночная тьма; на небо набежали тяжелые тучи, закрыли луну и звезды; мрак стоял хоть глаз выколи. Она попыталась сесть, но боль в груди сразу дала о себе знать. Пошарила вокруг руками, натыкаясь на ветки: ее просто оттащили в лес и засыпали валежником, даже хоронить не стали, бросили на поживу дикому зверью. Да вот и оно, зверье дикое, кружит невдалеке, а подойти боится, чует, что непростое мясо лежит под ветками и добровольно не дастся, да и непонятно, съедобное ли вообще это мясо, слишком страшный запах от него идет, – не убраться ли подобру-поздорову, поискать жертву посговорчивей в другой части леса. На место убежавшего зверя сразу пришел другой, по ворчливому храпу видно – этого просто запахом не испугаешь, но новый зверь нападать не собирался.
Девушка тщательно выровняла дыхание, чтобы хватало воздуха для возвращающейся жизни и не повредились свежие, только что затянувшиеся раны. Она отдыхала, ждала, когда организм восстановит нормальную работу. Спешить ей было некуда – вся ночь впереди.
Вдалеке завыл одинокий волк. Зверушка, которая ходила вокруг, недовольно заворчала, девушка услышала, как она не спеша потрусила в сторону, подальше от кучи валежника. На некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая звуками ночи, мирными, убаюкивающими.
Чувство опасности вывело девушку из полудремотного состояния. Вроде ничего не изменилось, но стало тише, ночь словно притаилась, ожидая кровавых событий. Девушка не чувствовала запахов – все перебивал вкус крови, но ее тонкий слух уловил слабый шелест веток и травы, подминаемых мягкими лапами, осторожно ступавшими по земле. Шаг, остановка, слышно, как кто-то принюхивается, недовольно фыркает, опять тихий шажок, и все снова.
Шевелиться больно, девушка попробовала повернуться на бок и тут же отказалась от этого. Оставалось только ждать, и чем дольше тем лучше: силы восстанавливались медленно.
Невидимый в темноте зверь решил иначе. Он осмелел и в три гигантских прыжка подскочил к куче валежника. Может, он был очень голоден, а может, просто любопытство возобладало над природной осторожностью, но зверь лапами и мордой разгреб ветки, сунулся внутрь кучи.
Фосфоресцирующий взгляд двух желтых глаз встретился с холодным, безжалостным взором девушки. Молодой волк, хоть и был уже могучим зверем, но опыта еще не имел, не осознал опасности, которая нависла над его жизнью. Рука девушки как змея-стрела вылетела к волку, схватила за свисающий язык, чуть не вырвав его, и притянула голову к земле.
Волк тихо и жалобно заскулил, заскоблил лапами по земле, но вырваться не пытался, железная хватка девушки определенно лишила бы его языка.
– Что, волчье племя, поживы ищем? – прошептала девушка злобно.
Волк только еще жалобней заскулил.
Девушка почти решилась отпустить язык, освободить волка, но тут, яростно рыча, пришла на помощь волчица. Вдвоем они могли одолеть обессилевшую жертву – это девушка понимала. Она глубоко вздохнула, чуть не порвав едва затянувшиеся легкие, и, собрав в кулак все остатки сил, подтянула онемевшие ноги, чтобы вскочить или пнуть, как сложится, – сдаваться без боя она не собиралась.
В это мгновение у девушки появился неожиданный союзник. К добру или нет пришел к ней помощник – этого девушка не знала. Неожиданно на волчицу напал другой зверь, из-за темноты и веток девушка не видела, кто это, но схватка шла жестокая. Может, это битва двух зверей за добычу? Ей было все равно, она ударила волка в нос, вложила всю ярость и мощь, какая еще оставалась в ней. Волк заскулил громко и жалобно, с силой отчаяния рванул прочь, – девушка не удержала мокрый, скользкий язык и выпустила.
Драпали волки так, что только ветки хрустели. Девушка без сил уронила руки на землю. Сопротивляться она уже не могла. Таинственный спаситель не показывался, бродил вокруг, словно страж, и ворчал, как медведь. Его мягкая поступь убаюкивала, вселяла уверенность в безопасности, и девушка не заметила, как задремала.
«В чем же я ошиблась?» – подумала она, погружаясь в сон.
«Сейчас разберемся, – раздалось у нее в голове, – покажи, что произошло».
Война не моя стихия, я предпочитаю мир и порядок, но Клим придерживается другого мнения, и приходится мне участвовать в побоище. Если не я, то кто убережет горячего парня? Вот и смотрю, как пять сотен рыцарей под предводительством моего брата несутся на неприятеля.
Войска графа Кроненберга с раннего утра начали штурм замка. Сын герцога Некана, славный парень Торп, сдержал первые, самые яростные натиски и продолжал доблестно отбиваться. Тут-то и подоспела на выручку кавалерия. Пехота немного отстала, но и она спешила на помощь.
Красиво Арс смотрится с развевающимся вымпелом, на вороном коне, закованный в сверкающую на солнце броню. Да и весь полк выглядит устрашающе. Мощные кони несут всадников, блестят наконечники копий, дрожит земля.
Пехота неприятеля побросала штурмовые лестницы и осадные орудия, драпала, как будто им пятки скипидаром намазали, под прикрытие лучников. Бой приняла нехилая кавалерия графа, вылетела из ближайшей рощи и ринулась в атаку. Тут и лучники осыпали полк брата градом стрел, но без особого успеха.
Мама нам рассказывала в детстве про бронированные машины, которые использовали в войнах. Полк брата мне напомнил эти машины, именно так я их себе и представлял, стальные, несокрушимые, сметающие все на своем пути.
С треском ломающихся копий и грохотом от падения рыцарей вместе с лошадьми столкнулись две рати. Клим рубил с плеча кавалерийским палашом, Арс умело прикрывал ему спину. Орали люди, ржали кони, скрежетал металл. Полчаса шла кровавая сеча, и враг не выдержал натиска, – остатки разбитой кавалерии графа Кроненберга пустились наутек, преследуемые разгоряченными рыцарями. Пехота успешно рубилась чуть в стороне от кавалерии, уже заканчивая разгром, – слишком неравные силы столкнулись.
Через сотню-другую метров Клим с Арсом и десятком рыцарей прервали погоню, остальные продолжали преследовать побежденного врага. Небольшой отряд медленно ехал к замку поприветствовать Торпа и поздравить с окончанием междоусобной войны. Они только добрались до первого земляного вала, как из скрытых от глаз сап выскочили арбалетчики, не менее трех десятков, и ударили в спины.
Большая часть болтов пришлась на Клима, – эти ухари получили приказ подстрелить генерала, командующего полком каждый хотел отличиться, вот и целили в брата. Арсу тоже досталось, но только два болта – кто-то промахнулся. Клим стал похож на здоровенного ежа, зачем-то забравшегося на коня: почти десяток болтов торчало из его спины, пришпилив алый плащ к доспехам.
С близкого расстояния арбалетный болт прошивает рыцаря навылет, но Клим не был бы моим братом, если бы не предусмотрел, как защитить себя от таких вот засад. Вообще весь его отборный отряд закован не просто в броню – в особую сталь, гномы делали! К тому же Клим всех заставил под латы надеть прочные кольчуги. Вес, конечно, немалый, но это в сегодняшней стычке уже спасло жизнь не одному рыцарю, а у брата и Арса под кольчугой еще и кожаные куртки, обшитые стальной чешуей, – не пробить.