Поговорить с ней наедине пока не получалось. Агнис вызвалась дежурить первой, не хотела оставлять отца. Радий отправился храпеть, а вот Алиса и Ник не могли уснуть. Костер почти догорел, его бережливо подкармливали остатками веток. Сильно похолодало. В итоге Ник пошарил в броневиках внешников, вывалил в кострище горсть сухого горючего из пайков.

Кирилл поерзал: что-то мешало ноге. Это оказалась втоптанный в землю футляр, в котором Дионис хранил препараты для передачи умений. Ткань промокла, внутри шелестело битое стекло. Аккуратно открыл, — так и есть, все вдребезги. Хотя нет: одна ампула каким-то образом уцелела.

— Что в ней? Поможет Дионису?

Агнис взяла ампулу, подкинула на ладони и грустно усмехнулась.

— Как-то мы встретили… гомеопата. Он рассказывал, что готовый споровый напиток можно разводить в любом количестве, просто все вокруг идиоты и не понимают этого. Гомеопат прятался в подвале вместе с одной семье, она вся погибла от спорового голодания. Развели оставшийся стакан спорового напитка ведром воды.

— А как он выжил? Шарлатан?

— Не знаю. Не помню. Папа горячо его поддержал, согласился. Сказал, что пули разных калибров при попадании в голову действуют действительно одинаково. И выстрелил ему в голову из «мелкашки».

— К чему эта занимательная история? — Алиса за последние дни осмелела, уже порой не скрывала сарказм и прочие чувства.

— Это — вода. Никакие способности Стикса она не дает. То, что вы видели — просто фокус. Но Полковнику знать не обязательно.

— А жаль, — расстроился Ник. — Что фокус.

Кирилл отлично выспался. Снова впадал в тот особый квазовский сон и отдохнул. Вскочил, едва начало светать. Сердце колотилось, мысли скакали как сумасшедшие. Как можно было забыть⁈ Сразу не сообразить?

Сунулся на черноту, но еще слишком темно, а фонарик, даром что в нем не так много тонкой электроники, через пару минут умер. Ладно, подождем…

Агнис сидела у остывшего костра, закутавшись в одеяло. Рядом Дионис, под головой импровизированная подушка. Кирилл расшевелил угли, подбросил остатки дров.

Что ей сказать? Может, Агнис просто проверяла в очередной раз, наблюдала за реакцией. И нужно ли оправдываться? Тот, кто не считает себя виноватым, не суетится.

Глаза Агнис закрыты, на шум и движения Кирилла не отреагировала. Она выглядела помятой, потемневшей. Дионис ровно и громко дышал.

— Так что, ты все рассказал мне про поход на черноту? — неожиданно спросила Агнис, открыла глаза.

— А ты во всем честна со мной? Или твой отец?

— Ладно, это сейчас не главное, — нехотя согласилась она. — Вспомнил про жемчуг?

— В скребере должно быть несколько белых жемчужин. Ну, так говорят. Думаю, я заслужил одну.

— Хорошо подумай. Белый жемчуг — он как ядерное оружие. Обладать им лучше, чем применять.

— Дионис вот не удержался.

— Да, это было красиво, — улыбнулась Агнис. — Жаль, что ты не видел.

Едва рассвело для поисков, Кирилл ступил на ненавистную черноту. Заряд ПТУРа попал скреберу в сочленение тела и головы, оторвал ее. От туши монстра несло кислятиной, но не мерзкой, а скорее грибной, как от влажной подстилки осеннего леса. Кирилл отыскал голову скребера, достал нож и начал ковыряться в невнятных ошметках, поражаясь странной биологии чудовища. А вот и споровый мешок: толстый, размером с небольшую дыню, почти костяной… И пробитый. Кирилл запустил в него руку, достал ком оранжевой паутины, растер между пальцами. На ладони, словно издеваясь, лежала одна-единственная горошина фиолетового цвета. Какого⁈

Следующую горошину нашел метрах в пяти, затем еще одну. С каждой находкой накатывала паника, отрицание и дикая злость. Тошнило, в глазах довилось, чернота высасывала силы, но Кирилл ползал на четвереньках, растирал пальцами мертвую угольную траву и не мог успокоиться. Где-то рядом валялись невероятные сокровища, самые желанные трофеи Стикса, возможность остаться человеком!

Чуть позже поняв в чем дело, к поискам присоединился Ник, потом Алиса. Но друзей надолго не хватило. Придурок Радий! Не мог, что ли, прицелится скреберу в зад, спину, да куда угодно кроме головы⁈ А что, надо отплатить тем же: взять гранату и сунуть Радию за пазуху…

Кирилл потряс головой. Началось. Сколько он так уже ползает? Чернота опять мутит рассудок.

Когда броневик просигналил, Кирилл был готов расплакаться от обиды. Посмотрел в сторону нормальной земли, все ждали только его. К черту! Пока есть силы… Но потом вспомнил про Диониса, Агнис, представил, сколько девушке требовалось выдержки и понимания, чтобы не послать Кирилла с его поисками, дать время…

— Мы вернемся сюда, обещаю, — сказала Агнис, когда Кирилл, перепачканный и злой вернулся к машине. — Жемчуг никуда не денется.

— А…

— Чернота ему не повредит. Вернемся и прочешем каждый сантиметр.

— Что, вообще ничего? — спросил Радий.

Кирилл вскинулся. Издевается, падла? Но нет. Вроде спрашивает нормально, сочувственно. Он не знает, зачем именно Кириллу нужен белый жемчуг, сам расстроен, что такие трофеи разлетелись непонятно на какое расстояние. На Ника и Алису вообще больно смотреть, лица такие, словно у алкоголиков, которым сначала подарили ликеро-водочный завод, а потом сказали, что это шутка, там газировку производят, смешно, правда⁈

Диониса уже погружен в багажное отделение броневика, Агнис устроилась рядом. Полковнику завязали глаза, заткнули уши. Конечно, может догадаться о способе перемещения сектантов по черноте, но, чтобы снизить вероятность этого, Радий покатал броневик по нормальной земле, а уже потом с разгона ворвался на мертвую землю и мир исчез в черной вспышке.

Однажды в прошлой жизни Кирилл решил совместить приятное с полезным и поехал в Крым работать вожатым в детский лагерь. Живешь у моря, наслаждаешься летом, южными ночами, арбузами, а тебе за это еще и платят! Идея казалась прекрасной.

Удивительно, но реальность от ожиданий мало отличалась. Было все, о чем Кирилл мечтал, и даже больше. Самое фантастичное, что и дети почти все подобрались нормальные, умные, если и дурели, то в меру, а главное — слушались.

За несколько дней до конца смены Кирилл так расчувствовался, что решил устроить группе особенно адекватных подростков поход в горы. На пару ночей. Директор лагеря долго шевелил усами, прикидывал, стращал ответственностью, но в итоге согласился и снабдил всем снаряжением.

Поход тоже прошел замечательно. Но в последнюю ночь перед возвращением крымское солнце все-таки нанесло отложенный удар.

Сначала Петя и Саша расквасили друг другу носы. Причина драки, Маша, орала громче всех, пытаясь разнять парней и понять, кому сопереживает больше всего. Когда соперники уставились распухшими тампонированными носами в звездное небо, Вика, тайно вздыхающая по Саше, кинула Маше на руки сколопендру. От вопля Маши все на две минуты оглохли, а потом оказалось, что несчастную сколопендру Маша случайно зашвырнула в котелок с варевом. Тушенка и картофельное пюре еще не успели нагреться, сколопендра благополучно убежала, но наслаждаться ужином после нее никто уже не хотел, и похлебку выбросили.

На следующий день многие пожалели о скоропалительном решении.

Ну, пробежала по тушенке сколопендра, и что? Прокипятить как следует, прислушаться к голоду, понять, что рано или поздно брезгливость он преодолеет… Громче всех страдал и бурчал животом Сережа, любитель покушать. Он же первый, когда нашел инжирное дерево и набросился на плоды.

Кирилл в тот момент отвлекся, буквально на несколько минут минут, но этого хватило. Он вернулся на поляну и увидел десять ртов, жующих недозрелый инжир, и схватился за голову. У некоторых инжир из ртов пришлось доставать чуть ли не силой, как у собак, решивших перекусить вредным или несъедобным.

Кирилл сначала ругался, потом махнул рукой. Может, обойдется?

Не обошлось. Через полчаса все начали страдать и разбежались кто куда. На очередной поляне остались только Кирилл и Вика, вдруг решившая объяснить, что Саша — лох, ей нравятся парни постарше, например, Кирилл…