— Жми! — крикнул Кирилл.

Ник включил фары, все увидели впереди четырехметровую кирпичную стену. Судя по следам на ней и горам обломков на земле, когда-то стена была частью здания, но потом фасад разобрали, или он рухнул сам.

Ник снова затормозил, и Кирилл начал стрелять. Пулемет больно бил по ушам (надеть активные наушники он забыл), изрыгал вспышки злого желтого пламени. Пули легко прошивали стену, оставляя здоровенные пробоины. Во все стороны летели обломки, стучали по броневику.

— Лента!

Сектант протянул новую, Кирилл быстро вставил ее и снова нажал на спуск. Он стрелял не просто так, а вычерчивая по бокам стены вертикальные линии. Наконец стена пошатнулась и завалилась с гулким каменным грохотом.

Сзади что-то громко и резко хлопнуло, затылок обожгло искрами. Гранатометный выстрел отрикошетил от защиты на корме и ушел в сторону. Кирилл свалился в салон, по броне машины застучала пули.

— Ходу!

Ник утопил газ, броневик резво пополз по кучам строительного мусора и получил еще одну гранату в зад. По машине словно врезали гигантской кувалдой, но кустарная защита из полос арматуры спасла и на этот раз.

Загрохотали совсем другие выстрелы, крупнокалиберная пуля попала в заднюю боковую стойку, оставив рваную дыру размером с кулак. Но броневик уже перевалил через обломки стены и оказался в слепой для стрелка зоне.

Ник истерически рассмеялся, добавил газу. Проехали метров пятьдесят, как под ними что-то взорвалось, блеснул огненный фонтан и броневик ощутимо тряхнуло. На экране бортового компьютера появилось схематичное изображение броневика с мигающим красным колесом. Мины! Осенило Кирилла. Масса машины и низкий центр тяжести не дали перевернуться, Ник удержал руль. Загудел насос, нагнетая в изувеченное колесо быстро твердеющую эластичную пену.

— Сука! — психовал Ник. — И куда ехать⁈

— Прямо! — рявкнул Кирилл. — Ничего другого не остается!

Показалось, что они уже покинули минное поле, как рвануло под задним левым колесом.

— Асфальт! — Кирилл указал направо.

Броневик выкатился на безопасную дорогу и помчался в ночь.

— Все целы? — спросил Кирилл.

Раненых не оказалось, не считая сектанта, которому рассекло скулу осколком метала после попадания по броневику крупнокалиберной пули. Ник выключил фары и чуть сбросил скорость, чтобы поберечь остатки колес.

— Получили, уроды⁈ — истерически веселился Кирилл. — Надеюсь, на шум сбегутся твари и вынесут весь стаб! Броневик им захотелось, падлы!

— О чем ты? — не понял Ник.

Кирилл объяснил, из-за чего все началось.

— Если бы я не попал в тюрьму, то не нашли бы его… кстати, как тебя зовут? — спросил сектанта.

— Радий.

…Уже светало, когда, броневик остановился возле сгоревшей заправки. С одной стороны вплотную подступал лес, с другой тянулась широкая трасса, утыканная вереницами горелых автомобилей. Заливались птицы, землю укрывал обычный и безопасный туман. Кирилл открыл дверь, в салон ворвался пронзительно свежий утренний воздух, вымывая запахи окалины, пота и страха.

Кирилл, Алиса и Ник молчали. Как всегда в таких ситуациях, настоящий страх и адреналин накатил только сейчас.

— Что вы собираетесь делать дальше? — спросил Радий.

— Нам нужен Дионис, а тебе домой. Все очевидно, — ответил Кирилл.

— Как ты попал в наш стаб первый раз?

— Через черноту, — вспомнил Кирилл. — Я же говорил.

— Я не смогу привести всех вас. Только тебя. А дальше решит Дионис.

— Идет, — согласился Кирилл. — Неужели вы все знаете, как ходить сквозь черноту? Это же небезопасно.

— Секрет доверяют только тем, кто способен его сохранить, — со значением сказал Радий. — К тому же само знание без навыков бесполезно. Спасибо, что спасли меня. Я так отчаялся, что думал о скверном и хотел убить себя. Я в долгу перед вами, и сделаю все, чтобы отплатить.

— Сколько времени займет дорога? — спросил Рамов.

Радий задумался.

— Возможно, сегодня будем в стабе.

Рамов смотрел в утренний туман и думал о том, что почти два дня из семи он уже потерял. Хватит ли ему времени остаться человеком, обыграть Полковника? Хотелось верить. Впервые после разговора с этим ублюдком появилась реальная надежда, что все закончится хорошо. Он взглянул в зеркало заднего вида, встретился глазами с Алисой, и девушка ему улыбнулась.

Логово сектантов находилось посреди черноты. Кирилл смотрел в окно на близкий горизонт, где желтая выгоревшая степь постепенно исчезала во мраке. Чуть в стороне искрилось удивительно прозрачное озеро с песчаными берегами, вокруг него изнывали под солнцем ивы, липы.

— Я появился в похожем месте, в кластере посреди черноты.

Агнис поставила на стол чайник, чашки.

— Как ты выжил? Долго был один?

— Дней пять, или неделю, не помню. Туда пришел мой крестник. Тогда он показался мне редкостной мразью, а сейчас понимаю — по сравнению с некоторыми он был даже приятной личностью.

— Был?

— Был. Я нашел у него таблетированный живчик, концентрат. Ел, пока шел по черноте, потому и выжил.

Кирилл вспомнил, к чему это в итоге привело, замолк. Агнис разлила чай по тонким фарфоровым чашкам, покрытым красивой сетью старых трещин. Посуда казалась невесомой, бумажной, чуть ли не прозрачной. Кирилл взял чашку, посмотрел на свои пальцы и понял, насколько изменились. Распухли, погрубели, ногти стали желтыми и толстыми.

— Ты еще не говорил друзьям? — спросила Агнис.

— О чем? Нет…

Кирилл снова посмотрел в окно. На берегу озера появилась Алиса, села под деревом, открыла книгу.

— Может, вы знаете способы, как остановить превращение в кваза? Кроме белого жемчуга.

Агнис пожала плечами.

— Я никогда не интересовалась. Если и есть ответы, то в Институте. Но вряд ли это возможно без жемчуга. Подумай сам: даже влиятельные и богатые квазы, хозяева целых стабов так и остаются квазами. Почему тебя это так волнует?

— Шутишь? Я не хочу становиться уродом.

— А, как ты выразился, уродство, единственное, что ты получишь от изменений?

Кирилл задумался. Он уже стал привыкать к новой силе, ночному зрению, выносливости.

— Значит, дело только в том, что ты потеряешь смазливую физиономию? — Агнис смотрела требовательно, оценивающе. Кирилл ощутил, что от ответа многое зависит. Нет, не успех их общего дела, а иное… Возможно, ее личное отношение.

— Нет. Но я не в восторге, что стану похожим на зараженного. Это как окончательная метка Стикса. Клеймо. А еще Алиса… Не хочу, чтобы она пересиливала себя и любила урода. У нас и так что-то ломается в отношениях, — неожиданно признался Кирилл. Агнис кивнула, словно другого и не ждала.

— В детстве я очень любила сказку «Красавица и Кваз». Каждый вечер просила маму почитать. И не понимала, почему героиня так страдает. Кваз из сказки сильный, смелый, в то же время добрый. Он не взял Белль силой, хотя мог. Ласков с ней, обходителен. А она, дура, мечтает о неведомом принце из снов, даже не задумываясь, что он за человек. Главное — смазливый. И только доведя бедного Кваза до полусмерти, Белль опомнилась. Мне кажется, она все понимала с самого начала, но, как и большинство женщин, просто пыталась привязать Кваза еще сильнее. Дура. На месте Белль я бы поступила иначе.

Голос Агнис обволакивал, манил. Кирилл смотрел в ее синие глаза и постепенно тонул.

— Мужская красота — она в поступках, принципах, умениях. И я не про те, что подарил нам Стикс.

В груди Кирилла томительно и сладко заныло, вспыхнуло что-то полузабытое, приятное. Наверное, Агнис была полной противоположностью Алисы. Высокая, с широкими плечами, сильными руками, но без мужеподобности. Черные волосы спадали ниже лопаток, чуть вытянутое лицо с прямым носом и пухлыми губами ничем не напоминало простецкую внешность ее отца. Красивая, но без приторности и глянца. А еще со своими понятиями о добре и зле, ценности человеческой жизни и особым отпечатком на психике тех, кто родился и вырос в Стиксе.