Чтобы прийти в себя, Кирилл опять посмотрел в окно, на берег озера. Алиса купалась, на ее месте сидел Ник, пялился в небо. Друзья откровенно сторонились сектантов.

— Как думаешь, твой отец поможет нам?

— Ты ему нравишься, — уклончиво ответила Агнис. — Но ты сам веришь в эту затею?

— Да.

Кирилл хотел еще добавить, что на кону возможность избавиться от паразита Стикса, попасть в нормальный мир, но не стал. Нужно ли это сектантам? Точнее, Дионису и Агнис? Попытался представить их вне Стикса. Вот Дионис едет на метро, вот Агнис выбирает в магазине продукты на ужин… Стало смешно. И грустно. С другой стороны, что придет в голову Дионису — неизвестно. Остается лишь ждать его возвращения.

— Когда, кстати?

— Со дня на день. Сам понимаешь, чернота не пропускает связь. Не вешай нос, ты нравишься моему отцу, — повторила опять.

— Не понимаю, за что, — признался Кирилл.

— Папа чувствует людей. У него талант определять достойных. Тех, из кого выйдет толк, — гордо ответила Агнис.

— Вот как? И что он увидел во мне?

— Спроси сам. Но вряд ли ответит. Человек не должен знать уготованную ему судьбу, иначе в ней пропадает смысл, теряется предназначение. Он обязательно захочет что-то изменить, подправить.

Кириллу стало неловко. Слишком эта речь напоминала какую-то проповедь. Момента, когда Агнис или кто-то еще начнут грузить подобным, он опасался. Сомневался, что получится выслушать и не показать скуку, скепсис.

— В прошлый раз я обещала, что расскажу о нашей вере. Хочешь послушать?

— Конечно.

— Что ты слышал про нас? Что рассказывают люди? Не бойся, говори, как есть.

— Ну… Вас боятся. Считают ненормальными. Жестокими. Что вы все или почти все — вроде как зомбированы. С промытыми мозгами. И знаешь, многие ваши бойцы действительно выглядят… как…

— Это те, кто недавно узнал Правду и еще не научился с ней жить.

Кирилл подобрался. Он ждал лекций формата «все люди грешны, и мы грешники, и вон тот стул тоже грешен, покайся, грядет Что-то Очень Плохое…» Но тут, кажется, нечто поинтересней. Он решил воспринимать это как байки. Интересно послушать, что выдумали сектанты.

— Когда человеку открывается Правда, он меняется. Многое из того, что тревожило раньше — что исчезает. Например, страх смерти.

Кирилл мысленно зевнул. Понятно, обещания очередного рая.

— Правда очень тяжела. Некоторые не выносят ее груз. В таком случае мы просим лишь одного: если собрался умереть — не подставь тех, кто рядом. Понимаешь?

— Да. Но разве самоубийство — не грех?

— За свою жизнь человек отвечает сам. Мы не пьем кровь младенцев, не приносим человеческие жертвы, и у моего папы не волшебный член, которым он каждую среду одаривает понравившихся женщин.

Кирилл поперхнулся чаем.

— У нас нет дурацких или унизительных ритуалов, как в земных религиях, мы просто служим делу Правды. Мы не терпим пороки, бессмысленную жестокость, зло ближнему. Да, у нас жесткая система иерархии, но она разумная, достойная. Никто не обязан целовать папе руки, угождать ему, потакать его прихотям и желаниям. Он — пример остальным. Хотя мог бы устроить церковь имени себя, но ему это не нужно.

— Значит, твой папа — самый главный? От него пошло учение?

— Что ты, нет! — Агнис рассмеялась, словно Кирилл был ребенком, сморозившим полную чушь. — Папа — обычный человек, ему повезло быть рядом с Первоучителем. Это случилось много лет назад…

По словам Агнис, Дионис в ту пору был заблудшим. Прожил в Стиксе год, имел несколько ценных способностей, вместе с командой рейдеров успешно промышлял охотой на развитых зараженных и даже элиту. Но, как и в любой истории, однажды что-то пошло не так и элитник разорвал его отряд. Уцелел один Дионис. Он лежал с перебитым позвоночником и наблюдал, как тварь, развлекаясь, отрывает конечности еще живым его друзьям. Но тут из кустов вышел Первоучитель Римус. Он был высоким, худым, совершенно седым, с открытым и ясным лицом. Первоучитель прогнал элиту, осмотрел поле боя и исцелил Диониса.

— Первоучитель чувствовал, кто достоин жить, чье существование может наполнить Стикс смыслом.

— И он выбрал Диониса как ученика?

— Не сразу, далеко не сразу… Сначала он просто позволил быть рядом.

Каждый шаг Римуса равнялся десяти человеческим, он не следил, чем занят Дионис и не ждал его. Первоучитель умел летать, перед ним расступалась чернота и мертвая земля расцветала цветами, живой травой, под его ногами замерзала вода рек и болот. Дионису пришлось забыть прежних друзей и жизнь, он исступленно следовал за Первоучителем, голодал, страдал от жажды и недосыпа, убегал от зараженных. Однажды Римус сделал привал, Дионис повалился на землю, понимая, что встать уже не сможет и покорился судьбе, уснул полноценным сном впервые за много дней. А когда проснулся, увидел, что мертвое дерево абрикоса над головой искрилось зеленью и спелыми плодами. Они утолили жажду, подарили силы. Тогда Римус впервые заговорил с Дионисом, сказал, что увидел упорство и желание узнать Правду. Они продолжили странствовать по Стиксу, но теперь Первоучитель — иногда, совсем редко — отвечал на вопросы и передвигался с человеческой скоростью.

Когда им требовалась еда, ее приносили зараженные. Если встречали развитых тварей, те почтительно делали вид, что не замечают путников. Однажды Дионис выбросил автомат, для которого закончились патроны, и жестоко поплатился — на них напала стая свежих зараженных. Дионису пришлось отбиваться ножом и кулаками, а Римус молча наблюдал. Так Дионис усвоил первый урок: познающий Правду не может быть блаженным и беззащитным.

Кирилл невольно увлекся историей. Агнис явно рассказывала ее мастерски и явно не первый раз. Но, видимо, тень скепсиса на его лице была.

— Я вижу, ты хочешь спросить.

— Первоучитель Римус… По описанию он похож на человека, очень долго прожившего в Стиксе, — дипломатично сказал Кирилл.

— Конечно, — Агнис снисходительно улыбнулась, но по-доброму. — Римус был человеком, не богом. Он действительно попал в Стикс очень давно, но не тысячелетия и даже не века назад. Ему открылась Правда, и он смог подчинить саму природу Стикса. Строго говоря, у него не было умений вообще. Он просто управлял Стиксом. Когда нужно — летал, если грозила опасность — распугивал элиту и людей. Исцелял, замедлял или ускорял время, менял физические законы…

— Невероятная сила…

— Да. Другой бы стал богом Стикса, утонул в роскоши, власти, но в этом отличие Первоучителя от остальных. Скромность, ум, сдержанность. Однажды они с папой встретили перепуганную девушку невероятной красоты. Она попала в Стикс накануне утром и потеряно бродила по лесам. Папа попросил проводить ее в стаб, Римус согласился. Они шли два дня, за это время папа влюбился так, как иногда могут битые жизнью суровые мужчины — глупо, безрассудно, слепо. Но девушка начала обращаться… Отец спросил, может ли Римус спасти ее. Тот кивнул и добавил, что не станет этого делать. Все, кто обращается — их путь завершен, их существование ничего не принесет Стиксу, один лишь вред.

Агнис как-то смущенно замолчала, искоса посмотрела на Кирилла.

— Вот как? Действительно, все, кого я встречал в Стиксе — добрые и порядочные люди.

— Возможно, Первоучитель имел в виду иное. С глубоким подтекстом. У нас не принято сомневаться в его словах, но именно с этим многие не согласны. Мы стараемся не касаться этой темы. Если честно, новым братьям и сестрам мы вообще не говорим про этот эпизод, но я хочу быть честна я с тобой.

— Спасибо.

— Первоучитель достиг могущества без жемчуга и других трофеев из зараженных. Он просто отринул человеческую суету, вник в природу Стикса, и ему открылась Правда. И это доступно почти каждому. Но люди предпочитают сбиваться в стаи, жить по звериным законам. Они множат зло, пороки, сталкивают с истинного пути тех, кто задумывается о главном. Представь: ты оказался в Стиксе, но тебе не нужно убивать, убегать, жить одним днем. Что бы ты делал? Чем занимался?