«Если и сейчас этот сукин сын будет непреклонен, если он будет обращаться со мной как с животным, то ему не поздоровится. Пусть я умру, но избавлю свет от коварного и жестокого подонка...» — твердо решил Мигел. Он нащупал в кармане широких холщовых штанов маленький, сделанный на совесть складной нож...
А в это самое время Леонсио, сидя у окна в своем кабинете, прикладывался к бутылке. Ему уже был противен даже вид крепкого рома, но он наполнял стакан за стаканом и опрокидывал омерзительно пахнущую жидкость себе в глотку, закусывая мелко нарезанными кусочками нежной папайи. Рядом, на белом подоконнике, лежала широкополая шляпа, принесенная Андре в знак доказательства того, что Алваро мертв. Леонсио с глумливой насмешкой смотрел на трофей, и душа его радовалась.
«Жалко, что в этой шляпе нет головы глупого и наивного влюбленного, — думал он. — Тогда бы я поступил с ней так же, как охотники поступают с головами диких зверей, добытых ими в джунглях. Я бы повесил ее на стену в своей спальне, сам бы любовался ею, да еще показывал бы всем своим знакомым... Черт побери, куда же он успел спрятать деньги? Ведь я видел их своими глазами — сто миллионов рейсов купюрами по сто тысяч... Неужели Алваро передал их Мигелу? Да, вот уж неожиданный поворот событий... Деньги были, и вдруг их нет... Обидно... Но ничего, зато повержен мой самый лютый враг! Он больше не будет претендовать на мою возлюбленную, на мою милую Изауру. Вот только не знаю, говорить ей или нет о том, что этот сумасбродный человечишко, по которому она так сохнет, превратился в белокрылого ангела и распевает сейчас на небесах заунывные песни? Пожалуй, нужно повременить... А то еще, чем доброго, наложит на себя руки... Ну не верю я, что Изаура могла влюбиться в такого дурака! Чем я хуже? Почему же она даже не хочет смотреть в мою сторону, почему она презирает меня? Что я ей плохого сделал?»
Леонсио икнул, поставил опустошенную бутылку на пол и выглянул в окно.
— Роза! — визгливо крикнул он. — Роза! Дьявол тебя разорви!
Молодая мулатка, проходившая по двору с корзиной с хлопком, подняла голову.
— Вы ко мне обращаетесь, господин? — спросила она.
— К тебе, к тебе! — Леонсио сделал неосторожное движение и чуть не вывалился из окна. — Поднимись ко мне, глупое отродье! Скорее, не заставляй меня повторять приказание!
Роза бросила корзину и поспешила в дом.
«Ага, я опять понадобилась! — пронеслось в ее голове. — А как же еще? Леонсио прекрасно понимает, что без меня он и шагу не может ступить. Я незаменима!»
Девушка взбежала по скрипучей лестнице на второй этаж и осторожно постучалась в дверь.
— Входи, входи! — послышался голос Леонсио. — Чего стучать-то, я тебя жду!
Роза впорхнула в кабинет. На ее лице светилось выражение покорности и послушания.
— Вы хотели видеть меня, господин? — скромно проговорила она.
— Не то чтобы уж очень, — насмешливо ответил хозяин. — Садись на диван. Вот так. Выпить хочешь?
— Мой господин, на улице так жарко, а мне еще работать...
— Ой, какие мы скромные! Не стесняйся, там в шкафчике возьми бутылку. Да не эту, с ромом бери. Теперь открой, на столе нож лежит.
Роза ловким движением выковыряла пробку из горлышка и налила мутную жидкость в стакан.
— А теперь давай выпьем, — Леонсио вырвал из ее рук бутылку, — Неважно за что, главное, чтобы все было хорошо... Пей! Одним глотком, до дна!
Молодой Фонсеки запрокинул голову и отхлебнул из горла. Роза сделала губы трубочкой, опустошила стакан и поморщилась.
— Заешь папайей, не так горько во рту будет, — посоветовал Леонсио. — А мы и вправду давненько не виделись...
— Да, мой господин.
— Что ты заладила? «Да, мой господин! Да, мой господин!» — Леонсио пытался передразнить Розу. — Хватит! Не называй меня так, мы же с тобой друзья. Фу ты, тошнит меня что-то... ох, нехорошо.
Он икнул и тяжело опустился в глубокое мягкое кресло. Роза вынула из кармана юбки платок, брызнула на него из графина водой и приложила мокрую материю к разгоряченному лбу хозяина.
— Вам нужно немного полежать, — заботливо сказала она. — Сон восстановит силы.
— Я сам знаю, что мне делать. — Леонсио оттолкнул от себя Розу. — Тоже мне, советчица нашлась.
— Я же хотела как лучше...
— Так я тебе и поверил. Лучше... Вы все только и ждете, чтобы я окочурился. Все смерти моей желаете... Я вас кормлю, пою...— Леонсио не договорил. Он закрыл глаза и громко захрапел. Роза стояла недвижно, боясь разбудить пьяного господина. Она пристально вгляделась в его потное, лоснящееся лицо.
«И почему я только сейчас поняла, какой он на самом деле урод?» — подумала рабыня.
Леонсио уже успел увидеть какой-то страшный сон. Он вскрикнул, подпрыгнул в кресле и уставился на Розу непонимающими глазами. Девушка не могла скрыть улыбки.
— Ты что смеешься? — недовольно спросил Леонсио. — Уснул я, что в этом смешного? А зачем я вообще тебя позвал? Ах да, вспомнил... Хотел спросить... Ты часто видишь Изауру... Каждый день ее видишь... Как ей живется?
«Опять он за свое, — со злостью подумала Роза. — Все никак не может выкинуть из головы эту сучку! А я-то решила, что он позвал меня не для того, чтобы справляться о здоровье Изауры... Как она мне ненавистна! Все время стоит у меня на пути! Но я знаю, как ей отомстить. Я видела ее в беседке, когда она говорила с каким-то незнакомым мужчиной. Думаю, это Леонсио не понравится».
— Трудно Изауре живется, — начала она издалека.
— Трудно? — Леонсио поднял на Розу печальные, затуманенные глаза. — А почему?
— Работает много. Совсем не жалеет себя... Как лошадка бегает целый день по цеху, таскает тяжелые корзины с хлопком, следит за паровыми машинами. Даже обедать с нами не ходит...
— Бедняжка... — Леонсио изобразил на лице плаксивую гримасу. — Что же она так?
— А как же ей еще быть? Ведь сами велели, сами поручили ей...
— И был не прав. Немедля прикажу, чтобы Изауру освободили от всех работ и перевели в дом.
— Она еще все время плачет...
— Плачет?
— Да. Ходит грустная такая, бледная. Мне ее так жалко... Я старалась хоть как-то помочь ей, хоть как-то развеселить... Но все мои старания оказались напрасными. Горе Изауры неутешно...
— Что это за горе? Разве ее бьют, морят голодом! Или же, несчастная, тоскует по отцу? Но я ведь разрешил Мигелу приходить в мой дом, навещать дочку...
— Сдается мне, что дело здесь вовсе не в Мигеле. Изаура сказала мне по секрету, что... Нет, я не могу, не имею права выдать чужую тайну...
— Поверь, это останется между нами. — Леонсио умоляюще смотрел на Розу.
— Нет, я не могу...
— Отвечай мне, мерзавка! — Хозяин в гневе ударил кулаком по столу. — Отвечай, иначе я выпорю тебя!
— Хорошо, я скажу, только не бейте меня... Я все скажу. — Роза напустила на себя притворный испуг. — Изаура поведала мне, что ее мучает разлука... разлука с...
— С кем? — настороженно спросил Леонсио.
— Я запамятовала имя этого человека... Он такой молодой, светловолосый, мне приходилось видеть его. Несколько дней назад, в беседке... Они разговаривали, так мило беседовали...
— Алваро? — злорадно произнес Леонсио.
— Как вы назвали его?
— Алваро. — Молодой Фонсеки побагровел от злости.
— Да, да, точно. Именно Алваро. Изаура говорила мне, но я просто забыла...
— Что тебе еще говорила Изаура? — Леонсио почему-то вдруг захотелось схватить со стола увесистый стеклянный графин и запустить им в голову Розе.
— Она очень скучает по Ар... Алваро. Ночами не спит, все думает о нем... Все ждет не дождется, когда увидит его... Вот... Вроде все...
— Скучает... Тоскует... Ну-ну... — Леонсио как-то неестественно улыбнулся,— Роза, исполни-ка мою небольшую просьбу.
— Вы же знаете, я всегда готова услужить вам, — подобострастно сказала рабыня.
— Знаю, знаю. Сходи в прядильный цех и приведи ко мне Изауру. Будь с ней предельно ласкова и нежна. И только попробуй сказать ей какую-нибудь гадость, твой грязный язык известен на всю округу.
