Хотя прежде того Дагмару пришлось пережить крайне неловкую сцену, когда Никос де Альба всерьез собирался преклонить перед ним колени за спасение дорогой супруги. Никогда в жизни своей де Даркос не испытывал подобного стыда…

Помчавшись в лес за Марин, он менее всего хотел помочь Белому рыцарю, а думал лишь о своих интересах.  До первых лучей зари Тарлей гудел, словно пчелиный улей. Марина  приняла ванну с еле теплой водичкой, а затем хорошенько поужинала в основном кушаньями, что привез с собой де Даркос.

А также по достоинству оценила «вкусняшки», которые  передали ей от дружелюбно настроенной леди Катарины из Ульфенхолл.

 «Судя по всему, она милая женщина, надо будет встретиться и поболтать... в перспективе...»

Бедному Ронсо перевязали раны, смазали ссадины целебными мазями на травах, а после пары кружек хорошего вина из бурдюка Дагмара, верный конюх и вовсе безмятежно захрапел.

Было чем заняться и старому Сарлему. Разгладив седые усы, старый вояка с удовольствием пустился в воспоминания о былых походах. Спутники Дагмара слушали его с интересом, - Сарлем лишился глаза еще в одну из первых битв за Ничейную землю, воистину,  его подвиги достойны уважения.

Сильда по обыкновению своему больше хлопотала около Никоса. Проведав мужа перед сном, Марина с душевной болью вынуждена была признать, что Белому рыцарю жить осталось недолго. Да он и сам многое понимал. Болезнь отнюдь не лишила его проницательности, свойственной всем чувствительным натурам.

— Я сразу понял, что Даркос  приехал к тебе. Возможно, вам лучше вернуться вместе в Черные камни. Я отпущу тебя, Марин. Я сделаю все, как лучше для тебя, слышишь?

Она погладила высохшую, слабую ладонь Никоса и прижалась к ней губами:

— Ты же знаешь, у меня будет ребенок.  Пусть это и не очень красиво получается, но… пусть лучше все думают, что он твой. Чтобы никто даже не пытался отнять твой дом. А если де Верта будет надоедать, мы пожалуемся Королю. Я тебя не брошу, даже не думай. Может, я и взбалмошная немного, слишком импульсивная, глупости делаю и говорю, но я не конченая дрянь. Я тебя не оставлю!

Марина поцеловала мужа в прохладный лоб и удалилась из комнаты под одобрительные вздохи Сильды, успев про себя подумать на ее счет:

«Хорошо, что Сильда так ему верна, хорошо, что умеет любить преданно и безнадежно… хоть в этом Никосу повезло».

Остаток ночи Марина провела в холодной постели своей мрачной комнаты. Вспоминала события тревожного вечера и безумной ночи, думала о Дагмаре и надеялась всей душой, что хотя бы завтра им удастся побыть наедине. Он был ей нужен сейчас…

Но, конечно, не мог прийти под присмотром стольких любопытных взглядов.  Говорить ли ему о том, что огонь их страсти в Райнартхолле дал начало новой жизни… Наверно, и сам уже догадался.

Марина погладила свой теплый ровный животик и смахнула слезы со щек:

— Больше никаких неприятностей, мой маленький. Теперь мамочка будет  осторожна и ни за что не попадет в беду. Потому, что я теперь не одна, со мной ты - мое чудо, мое счастье… Я люблю тебя, кроха, расти, живи и ничего не бойся. Твой папа сильный и смелый, он всегда сможет нас защитить... Я очень-очень люблю твоего папочку... А он, кажется, любит меня и скоро о тебе узнает.

Слезы все текли и текли, теперь Марина не пыталась их остановить, потому что это были совсем другие, счастливые  слезы...

Глава 14. До новой встречи

Новый день для хозяина замка и шумных гостей начался ближе к обеду. В первый раз за последние годы в Тарлей было столь многолюдно и весело. Дагмар распорядился купить в соседней деревне несколько свиных и бараньих туш да дюжину гусей, ведь его свиту сплошь из крепких здоровых мужчин требовалось хорошо кормить.

Уладив вопросы с провиантом для челяди и позаботившись о должном уходе за лошадьми, рыцарь пришел засвидетельствовать свое почтение  владельцу поместья. Нелегкая получилась встреча…

Опираясь на высокие подушки, смертельно бледный Никос  слабым  голосом поблагодарил Дагмара за отказанную услугу и еще тише выразил надежду, что «храбрый и благородный сеньор  впредь не оставит леди де Альба без должной защиты».

Сама Марина после этой фразы опустила взгляд к выцветшему ковру и заметно покраснела, а Дагмар прямо заявил, что готов забрать госпожу с собой, дабы обеспечить наилучший уход. И ведь Никос не собирался препятствовать, но Марина по-прежнему упрямо твердила, что останется при страждущем муже. Впервые Дагмар чувствовал свое бессилие что-либо изменить, имея трезвую голову, крепкие руки и увесистый кошелек за поясом.

— Могу я хотя бы предложить леди Тарлей прогулку у стен замка? - глухо промолвил он.

— С радостью составлю вам компанию, - сухо отвечала Марина.

Беседа их прошла на повышенных тонах и вскоре завершилась легкой ссорой. Пылким любовникам хотелось только обняться и помолчать, так бы они гораздо быстрее пришли к согласию, но кругом суетились слуги - тащили дрова и выносили помои, чистили оружие и  чинили плащи, воины на отдыхе заигрывали с пригожими поселянками, которые привезли в замок овощи, яйца и сыры.

Лишь когда под звон окрестных кузнечиков на многострадальный Тарлей опустился звездный покров ночи, Дагмар решительно отворил незапертую дверь спальни Марининой спальни.

— Как же я скучал по тебе, радость моя!

— И я каждый день тебя вспоминала… Прошу об одном, не настаивай, не рви мне душу и Никоса не мучай, я останусь здесь, сама не знаю как надолго, но сейчас точно нельзя уезжать.

— Почему ты отказываешься от золота?

— Ты заказал нам достаточно еды и уже расплатился, этого хватит на пару месяцев. А потом… ты же приедешь снова?

Надежда в ее голосе вызвала в нем новый поток нежности и страсти.

— Конечно, бесценная! Вот только погуляю на свадьбе Волка и сразу вернусь к тебе. Мое сердце уже в твоих руках, мое место рядом с тобой, Марин. Я еще хочу  спросить… почему ты ничего не говоришь о нашей малютке? Зачем скрываешь? Вся округа плещется слухами и пыхтит как переспевшая квашня, меня жутко раздражают разговоры о том, что именно Никос станет отцом. Скажи правду, ты ждешь ребенка?

— Кажется, да… но, если ты сомневаешься, что он твой…

Дагмар едва не завопил на весь замок, но Марин вовремя прикрыла ему рот ладошкой.

— Тише, ты… медведь громкоголосый! Уже все улеглись, тебе нужно, чтобы в моих покоях  появилась толпа?

— Я люблю тебя, женщина! Я люблю тебя всей душой! У меня будет сын…

— Эка невидаль! При желании ты бы давным-давно наплодил кучу наследников, и я даже не сомневаюсь, что где-то в поселке близ твоего замка  бегает парочка черноволосых смуглых мальчишек. Может, у тебя уже есть сын и в чем-то испытывает нужду...

Марина вдруг зашмыгала носом и уткнулась в плечо Дагмара. Отчего-то ей стало невыносимо больно представить, что храбрый рыцарь  делил ложе со многими женщинами, и они вполне могли произвести на свет здоровое потомство.

Растерявшись от подобного проявления женской чувствительности, Дагмар на мгновение опешил, а потом неуверенно произнес:

— Тебе не стоит волноваться на этот счет, любимая… Мои крестьяне живут в сытости и довольстве, никому и в голову не придет упрекать меня в том, что я обрюхатил девицу и бросил в нищете. К тому же… нет… Нет у меня никаких детей! Те женщины умели этого избежать, я уверен. Даже не стоит долго говорить, Марин… Я клянусь, что расставшись с тобой на месяц, я почти не прикасался ни к одной юбке!

— Почти? - Марина засмеялась, вытирая пару запоздавших слезинок.

— С тех пор как узнал тебя, для меня есть лишь ты и другой не будет, клянусь жизнью. Зачем мне другая, если ты даришь мне полное счастье, если продлишь меня в нашем малыше, чего еще желать, любимая… Дай, я поглажу твой животик… Там отдыхает моя малютка… может, он меня уже услышит, как думаешь?

Жмурясь от удовольствия, Марина нежно проворковала:

— Дорогой, ему чуть больше месяца, он совсем крохотный и вообще это может быть девочка.