Но она не постучит.

Или постучит?

Чёрт, ты же впервые в Квебеке. Погуляй по городу, вернись и ложись спать. Завтра трудный день.

Решено, так и сделаю.

Он вышел из номера и направился в ресторан.

Отель Шато-Фронтенак был велик. Он действительно напоминал архитектурой громадный замок, и ресторанов в нём было целых три, не считая баров.

Максим выбрал классический ресторан Champlain, меню которого основывалось на местной кухне.

Народу в ресторане было не очень много. Максим нашёл свободный столик у окна, дождался пожилого седого официанта, отложил в сторону меню, даже не заглядывая в него, и спросил:

— Что бы вы посоветовали голодному русскому путешественнику в это время суток из вашей кухни?

— Туртьер, фивс о лард и сто пятьдесят грамм ледяной водки, — не задумываясь ответил тот. — На десерт пудинг шомер и чай. Можно кофе, но русские, насколько я знаю, не очень любят кофе вечером.

— Угадали, — сказал Максим. — Кофе вечером — не наше. А что такое туртьер, фивс о лард и пудинг шомер?

— Туртьер — горячий мясной пирог, — пояснил официант. — Много разного мяса: свинина, говядина, кролик. Очень вкусно. В качестве гарнира — немного картофельного пюре. Фивс о лард — это уже полноценный гарнир: запеченные бобы с кленовым сиропом. Рекомендую. Ну а пудинг шомер… — он пошевелил пальцами. — Скажу только, что попробовав один раз, вы уже никогда его не забудете. Про водку, думаю, рассказывать не надо.

— Про водку не надо, — сказал Максим. — Отлично, несите всё. И скажите, где у вас можно руки помыть?

Официант показал, где находится туалет и удалился выполнять заказ.

Максим помыл руки, вернулся на место и сразу же увидел край записки, которая лежала под пустой тарелкой.

Когда он уходил, записки не было.

Он вытащил записку, развернул и прочёл.

«Представитель и министр иностранных дел Китайской республики Сун Цзывень просит разрешения встретиться после ужина в номере господина Седых. Если согласны, просто кивните».

Написано было по-английски.

— КИР, — позвал Максим.

— Здесь.

— Кто такой министр иностранных дел Китайской республики Сун Цзывень, знаешь?

— Очень немного. Дипломат и предприниматель. Тысяча восемьсот девяносто четвёртого года рождения. Одна из его сестёр замужем за Чан Кайши — нынешнем правителем материкового Китая. В нашей прежней реальности в тысяча девятьсот сорок пятом году после переговоров со Сталиным и Молотовым подпишет «Договор о дружбе и союзе между СССР и Китаем».

— Полезный товарищ, — мысленно сказал Максим. — Спасибо КИР.

— Всегда пожалуйста, — ответил дежурной фразой КИР. — Обращайся.

Максим спрятал записку в карман и медленно кивнул.

Сун Цзывень оказался на вид вполне обычным китайцем — чуть выше среднего роста, толстогубый, в роговых очках, дорогом сером костюме-тройке и при галстуке.

— Прошу, — Максим сделал приглашающий жест, пропуская гостя.

— Благодарю, — по-английски ответил тот и вошёл.

Они прошли в гостиную (у Максима был двухкомнатный номер, состоящий из гостиной и спальни), сели в кресла.

— Выпьете что-нибудь? — спросил Максим.

— Благодарю вас, ничего, — сказал китаец.

— Тогда я вас слушаю.

— Меня зовут Сун Цзывень, — сообщил гость. — Я министр иностранных дел Китайской республики и полномочный её представитель на этой конференции.

— Очень приятно, — сказал Максим. — Я — Максим Седых, полномочный представитель СССР. Есть ещё один, посланник СССР в Канаде Фёдор Гусев. Если он нужен, можем его пригласить.

— Пока нет, — покачал головой китаец. — Этот визит можно назвать неофициальным. И в то же время…

— И в то же время он может оказаться важнее любого официального, — закончил мысль Сун Цзывеня Максим.

— Совершенно верно. Скажите, господин Седых, я могу быть с вами откровенным?

— Не просто можете, господин Сун. Я настаиваю. И в ответ обещаю быть откровенным с вами.

— Очень хорошо, — кивнул гость. — Тогда скажите, это правда, что о вас говорят?

— Обо мне много чего говорят. Что именно вас интересует?

— Обстоятельства вашего, скажем так, появления в нашем мире.

Максим тонко улыбнулся.

— Обстоятельства моего появления в этом мире не отличаются от таковых обстоятельств любого человека на Земле, если вы понимаете, о чём я говорю. Что касается моих обстоятельств появления в Советском Союзе в августе прошлого года, то они действительно связаны с фантастическими для неискушённого уха и разума вещами.

— Господин Седых, — улыбнулся в ответ Сун Цзывень. — Китайцы не настолько подвержены церемониям, как наши враги японцы. Русские, насколько я знаю, тоже не слишком любят церемонии. Давайте по-простому?

— Давайте, — согласился Максим. — Я всё-таки предлагаю для начала по глотку коньяка. С лимоном и сахаром, как пьём мы, русские. А?

— Уговорили, давайте, — согласился китаец.

Выпили они совсем немного, но поговорили очень хорошо.

Максим рассказал Сун Цзывеню то, что уже рассказывал много раз. О том, кто он, как оказался в прошлом, что уже сделал и что намерен предпринять в будущем. Без подробностей, но для умного человека вполне достаточно.

Министр иностранных дел Китайской республики был умным человеком. Он мгновенно понял, что из всего этого следует и сказал:

— Не буду лукавить, я продумывал наш разговор заранее. Мне было важно знать, правдивы слухи о вас или нет. Если правдивы, — разговор один. Если нет, — совсем другой.

— Разумеется, — сказал Максим. — Сообщу сразу, чтобы не ходить вокруг да около. Советский Союз победит в этой войне. Сначала мы разгромим нацистскую Германию, а затем и милитаристскую Японию. Дружественная нам Китайская республика будет освобождена от японской оккупации, и мы подпишем «Договор о дружбе и союзе между СССР и Китаем». Но.

— Всегда есть «но», — заметил Сун Цзывень.

— Коммунисты в Китае победят. Гоминьдан проиграет. Советский Союз, как вы понимаете, поддержит коммунистов. Хотя бы потому, что гоминьдановское правительство поддерживают США. Сегодня США наши союзники, но вскоре станут если не прямыми врагами, то соперниками. И снова сообщу заранее. Это соперничество США проиграют. Поэтому на вашем месте я не делал бы на них ставку.

— На нашем — это на моём?

— В том числе. Постарайтесь убедить Чан Кайши, что с коммунистами не нужно воевать. Попробуйте всё-таки с ними договориться. Благо, что эти попытки вы время от времени делаете. Со своей стороны Советский Союз готов всемерно содействовать успеху этих будущих переговоров и обещает великому китайскому народу всемерную помощь и поддержку.

— Вы говорите это от имени господина Сталина?

— Я говорю это от имени товарища Сталина, а так же от своего имени, — сказал Максим. — И поверьте, я знаю, о чём говорю.

— Да, вы весьма уверены в своих словах. Замечу, что дипломаты обычно так не говорят. Их формулировки чаще всего обтекаемы и неоднозначны.

— Это потому, что я не дипломат, — сказал Максим. — Или, если хотите, дипломат нового типа. Возможно, мои формулировки покажутся слишком прямолинейными, но они честны.

Лицо китайца было непроницаемо, но Максим видел, что под его черепом совершается сейчас очень серьёзная работа. Министр иностранных дел Китайской республики пытается просчитать варианты на годы вперёд и не может быстро это сделать. Мало данных. Пока ещё слишком мало данных.

— Трудно? — сочувственно осведомился Максим и плеснул в бокалы коньяка. — Давайте выпьем за дружбу между китайским и советским народом, и я вам помогу.

Они выпили.

— Смотрите, — сказал Максим, закусив лимоном с сахаром. — Китай и Советский Союз — две крупнейшие державы на планете Земля. Как по площади, так и по населению. К тому же мы соседи. Уже сейчас Советский Союз начал беспримерный научный и технологический рывок, основанный на знаниях из будущего. Рывок, после которого его не догонит никто. Это не значит, что мы собираемся давить соки из тех, кто слабее. Нет. Вам прекрасно известно, что подобная колониальная политика свойственна Западу, англо-саксонской цивилизации. Это у них, можно сказать, в крови. Нам, русским и советским людям, колонии не нужны. У нас достаточно земли и ресурсов. Более чем достаточно. А если будет мало, мы возьмём это на других планетах. Вон, Луна рядом, и вы даже не представляете, сколько на ней дешёвых ресурсов. Бери — не хочу.