– Привет, – тихо сказала она.

– Привет, проходи, – ответил Арсений. – Будешь кофе?

– Да, пожалуйста.

Арсений ушел на кухню, а Женя, сняв обувь и помыв руки, последовала за ним. Пока Арс включал газ, подруга бросила свой шопер на пол и села на стул.

– Ты что-нибудь нашел о Дебре Телфорд?

– Ничего. Вообще. Ни единого упоминания. Если о Калверте написано пять предложений, то о ней – ни одного. Ноль. Zero. Я сейчас даже сомневаюсь, что она может быть автором «Глаз». Возможно, это все шутка, ведь доказательств никаких нет. Да и записка гласила: «Дебре Телфорд для великих дел». Сначала я подумал, что некой Дебре вручили холст, а потом понял, что это Калверт мог кому-то нарисовать картину в подарок. Для вдохновения, например. Мало ли, вдруг кого-то воодушевляет подобное творчество.

– Есть еще странности, – вздохнула Женя и достала из шопера необычного вида кисточку. – Я забыла тебе ее показать вчера. Как я поняла, Кира купила ее вместе с картиной. На ней очень много разных египетских символов. Видно, что они очень древние. Но если приглядишься, среди них увидишь инициалы, которые были сделаны явно позже, чем остальные элементы.

Арсений взял кисточку, сел на стул и начал рассматривать ее со всех сторон. А когда он увидел инициалы, о которых говорила Женя, замер, глядя на них остекленевшим взглядом.

– «D. T.» может быть Деброй Телфорд. Слишком много упоминаний этой персоны, ты не находишь? – спросила Женя. Она говорила тихо.

– Тоже заметил. – Арсений отложил кисточку на стол. – Так. Надо решить, что со всем этим делать дальше. Никакой нормальной информации по-прежнему нет.

– И это еще не все. Кира требует вернуть картину. Если не верну, меня выставят за порог.

– Но сейчас нам нужна эта картина. Только изучив ее, мы сможем понять, что она скрывает. Мы можем разгадать, возможно, одну из самых сложных загадок в мире искусства!

– Я тоже так считаю. Поэтому решила ехать домой. Так будет лучше.

Арсений, поджав губы, замотал головой.

– Тебе нельзя уезжать.

– Почему? Другого выбора у нас все равно нет. Я не могу вернуть Кире картину. Во-первых, она может уничтожить холст. А во-вторых… «Глаза» плохо влияют на психику сестры. Это факт. Лучше картине остаться у тебя. А если ты заметишь что-то странное, тогда…

– Переезжай к нам, – перебил подругу Арсений.

– Сюда? – удивилась Женя.

– Ну да. А что такого? Федя хороший, он не обидит. Я тем более.

– Но… это неправильно. Как это… я тут… и вы… мы будем мешать друг другу! Ты даже у Феди не спросил разрешения.

– Он точно не будет против.

– Но где я буду спать?

– Я отдам тебе свою комнату, а сам переберусь к Феде. У него широкая кровать.

– Нет, я не могу. – Женя даже сморщилась, только представив, что ей придется делить быт с двумя парнями, одного из которых она не знала, а со вторым встретилась впервые за последние шесть лет.

Арсений молчал, глядя на кисточку, что лежала перед ним на столе. На скулах пульсировала жилка.

– Ты не должна меня бросать с картиной один на один. Она наше общее дело, – спустя некоторое время продолжил Арс. – Вот почему тебе сейчас нельзя уезжать из Питера. Если ты снова меня бросишь…

Арсений прикусил язык.

Женя с тревогой и мольбой во взгляде посмотрела на друга. Внешне он был все таким же: волосы, забранные в пучок на затылке, выбившиеся пряди, точеные скулы. Она обнаружила только две детали, которые никак не вязались с привычным обликом Арсения: покусанные губы с мелкими кровавыми подтеками и глаза, покрасневшие от бессонной ночи. Сейчас Арсений был спокоен, но его внешний вид наводил на мысль, что в случае отказа он взревет.

– Хорошо, – ответила Женя, стараясь не глядеть на друга. Она потянулась за кисточкой, взяла ее со стола и крепко сжала. – Я перееду к вам.

– Вещи можешь привезти хоть сейчас, – только и сказал Арсений. Его голос слегка дрогнул, искусанные губы на долю секунды растянулись в улыбке. Он спокойно вздохнул.

– Кстати, тебе не писала Кристина? Она не отвечает на мои сообщения, но читает их. Это как-то странно. Она ведь обещала узнать подробности о нашей тете и сразу позвонить мне.

– С чего бы ей мне звонить? Мы общались только в детстве.

– Извини, из головы вылетело. Тогда сейчас поступим так, – Женя перевела взгляд на египетскую кисточку, – ее я оставляю у тебя и еду за вещами. В это же время буду дозваниваться до Кристины.

Когда Женя договорила, из комнаты вышел Федя в белой футболке с изображением попугая ара. Потертые синие шорты до колен и растрепанные волосы добавляли комичности его внешнему виду.

– Привет, – расплылся в улыбке Федя и протянул Жене руку. – Я Федя. Приятно познакомиться.

Женя пристально рассмотрела его, заметив на протянутой руке странную татуировку.

– Женя, – ответила она и улыбнулась. – Тоже люблю «Гарри Поттера».

– Значит, подружимся, – заключил Федя и подошел к чайнику. – Давно вскипел?

– Секунду назад, – ответил Арсений.

– Врешь.

– А как же иначе. Сейчас никому верить нельзя.

– Скот, – по-доброму цокнул языком Федя и начал зажигать газ, обращаясь уже к Жене: – А кто тебе больше всего нравится в «Гарри Поттере»? Какой персонаж?

– Возможно, странный набор, но мои любимчики – Невилл Долгопупс, Драко Малфой и Северус Снегг.

– Снегг, – одобрительно кивнул Федя. – Интересно.

– Он тоже любит Снегга, – сказал Арсений. – Еще ему нравится семейка Уизли. Но, думаю, ты и так понимаешь почему. Когда гляжу на него, всегда думаю, что он член их семьи. Сын Рона Уизли.

– Почему бы и нет, – пожал плечами «сын Рона Уизли».

Женя, взглянув на нерасторопного и взъерошенного рыжеволосого Федю, рассмеялась. Он и правда был похож на кого-то из этой волшебной семьи.

«И волшебной во всех смыслах этого слова», – подумала Женя.

Когда она спускалась по лестнице в парадной, то больше не сомневалась, стоит ли ей жить с Арсением и его взбалмошным другом. Такой вариант казался намного лучше, чем существовать, не дыша, рядом с сестрой. Но стоило ей только подумать об этом, как по спине пробежал холодок. Женя и не представляла, что сможет так легко отказаться от родного и близкого человека. Она ведь с легкостью «удалила» сестру из своей жизни.

Остановившись между вторым и первым этажом, Женя тяжело вздохнула, прикрыла глаза и успокоила себя мыслью, что другого выхода у нее нет. Повторив про себя эту фразу несколько раз, она будто отошла ото сна и продолжила спускаться по лестнице…

Когда Женя оказалась на улице, она быстрым шагом направилась к метро. Ей не терпелось собрать вещи и покинуть квартиру, в которую она больше не хотела возвращаться ни при каких обстоятельствах.

Каждый шаг приносил ей уверенность в завтрашнем дне. Женя больше не чувствовала себя потерянной и никому не нужной. Вспоминая настойчивость Арсения, она улыбнулась. Ни к кому она не испытывала такую благодарность, как к другу детства. В тот момент она впервые за все годы знакомства с ним задумалась:

«А почему я никогда не обращала на него внимания как на парня? – И сразу прыснула. – Нет уж, нельзя быть в отношениях с тем, кто знает о тебе абсолютно все!»

Заходя в квартиру сестры, Женя опять напомнила себе, что у нее нет выхода, и принялась собирать вещи.

Но выход был. Если бы Женя отдала картину Кире, а та все-таки нашла в себе силы и избавилась от холста, было бы спасено несколько жизней.

В тот момент Женя Кац еще не знала, что под чарами работы Скарабея находится не ее сестра, а она сама и ее друзья. Околдованные желанием спасти то, что должно быть уничтожено.

Женя, оказавшись на перепутье дорог, видела лишь одну – ту, которая вела в бездну.

Браун, Сесили (1969) – британская художница, одна из самых дорогих в современности. В своих работах сочетает абстрактное искусство и фигуративное. По некоторым данным, стала популярной благодаря покровительству известного американского галериста армянского происхождения Ларри Гагосяна, которого называют королем арт-рынка. В 2007 г. работы Браун из коллекции Гагосяна привозили в Россию в рамках выставки «Проникновение?». Среди известных работ: «Внезапно прошлым летом», «Без названия», «Девушка, поедающая птиц».