Однако постепенно привыкла.

— Слава Богу, здоровые детки растут, не болеют, — говорила, крестясь.

— На Бога надейся, а сам не плошай, Татьяна Никитична, — отвечал Максим. — Богу, конечно же, слава, но скажем спасибо и зарядке, и водному закаливанию и даже музыке с песнями. А также хорошей наследственности. Я здоров, Людмила тоже. Вот и дети растут здоровыми. Кстати, хотите вас научу некоторым упражнениям? Очень простым. Вы, вот, на суставы жалуетесь. Обещаю, что суставы перестанут болеть.

— Правда? — недоверчиво осведомлялась Татьяна Никитична.

— Правда, — подтверждал Максим. — Очень простые упражнения, обещаю. Десять минут в день, и вы забудете о своих суставах.

Няня послушалась.

Максим научил её простейшим упражнениям для суставов, которые в его будущем знал и делал практически всякий пожилой советский человек.

И — о чудо! — Татьяна Никитична стала их делать.

Результат сказался почти сразу.

Через неделю суставы стали болеть меньше, а через две и вовсе боль ушла.

После этого няня стала безоговорочно доверять Максиму по всем вопросам.

В решительное наступление Красная Армия перешла в начале апреля тысяча девятьсот сорок третьего года.

К этому времени Днепр освободился ото льда.

Земля ещё не подсохла, весенняя распутица затрудняла продвижение техники, но пехота, облачённая в бронежилеты практически до последнего солдата, проходила везде.

Авиации же и вовсе было плевать на распутицу. Её останавливал только туман и поливные дожди.

Форсирование Днепра далось тяжело.

Как ни странно, даже тяжелее, чем в прежней реальности Максима.

Немцы, понимая, что этот рубеж — последний, вцепились в него изо всех сил.

Можно было форсировать Днепр, что называется нахрапом, потеряв тысячи и тысячи жизней советских солдат. Но Максим на заседании Ставки предложил другой путь.

— Мой прапрапрапрадед уже форсировал Днепр. Это был отвлекающий маневр, и было их две тысячи человек. Две тысячи штрафников. На правый берег выбралось живыми восемнадцать. Я предлагаю похожий отвлекающий манёвр, но меньшими силами и с гораздо меньшими потерями.

— Даже не думай, — сказал Сталин, когда Максим изложил свой план. — Не пущу.

— Ещё разок, Иосиф Виссарионович, — попросил Максим. — Обещаю остаться в живых. А уж сколько жизней мы сбережём, и говорить не стоит. Тысячи и тысячи. В любом случае, все знания, открытия, технологии уже переведены в память компьютера. Специалисты подготовлены. Маловато их пока, но они уже есть. Разберутся.

— Не пущу, — повторил Сталин.

— Иосиф Виссарионович, — сказал Максим. — Вы мне доверяете? Я вас когда-нибудь подводил?

— Никогда. Но всё равно не пущу.

Максим молча смотрел на Сталина.

Так, как умел смотреть только он.

Сталин достал трубку и принялся набивать её табаком.

Максим терпеливо ждал. Он уже очень хорошо успел изучить вождя.

— А о жене и детях ты не думаешь? — спросил Сталин. — Обо мне, в конце концов? О будущем?

— Как раз обо всем этом я и думаю, — ответил Максим и подошёл к карте. Смотрите: вот здесь, в районе дислокации 333-й стрелковой дивизии, ширина Днепра около трёх километров. Это много, и оборона немцев на правом берегу не так сильно укреплена. Просто потому, что переправы они здесь не ждут. Сделаем так…

Максим оглядел трёх командиров рот и командира батальона.

Все — боевые офицеры, за плечами которых не один месяц войны. Умелые, сильные, опытные. Способные вести за собой людей для выполнения любой задачи.

Во всяком случае, так их ему рекомендовали.

Такое же мнение сложилось и у него, когда он познакомился с этими людьми лично.

Спецбатальон был составлен из лучших бойцов 333-й стрелковой дивизии и некоторых других подразделений 12-й армии, в которую входила дивизия.

— Значит, так, товарищи, — сказал Максим. — Я и со мной ещё три человека, пойдём первые. Ночью, на замаскированной лодке.

Ваш батальон, на лодках, оснащённых специальными почти бесшумными и мощными электромоторами, двинется на другой берег по сигналу. Две зелёные ракеты в сторону противника. Сразу после сигнала начинаете движение со всей возможной скоростью. Она немалая. На испытаниях эти лодки, полностью гружёные, выжимали двадцать километров в час. Ширина Днепра здесь три километра. Пусть максимальная скорость будет восемнадцать километров в час. Значит, у вас десять минут, чтобы форсировать Днепр. Не как можно незаметнее, а как можно скорее. Ваши козыри — быстрота и наглость. Форсируете, закрепляетесь на правом берегу, вступаете в бой. Нужно подержаться до подхода основных сил дивизии, а затем и армии. Продержаться, во что бы то ни стало. Мы, четверо, обеспечим, чтобы ваша переправа прошла успешно. Ну а дальше дело за вами. Вопросы?

— Вас будет всего четверо? — уточнил командир батальона — крепкий высокий майор лет двадцати восьми. — Не маловато ли, чтобы обеспечить переправу целому батальону?

— Маловато, — сказал Максим. — Но, думаю, мы справимся. Понимаешь, майор, лодка небольшая, больше четырёх человек да ещё с оружием, боеприпасами и всем прочим никак не влезет. Предваряя следующий вопрос, отвечаю сразу: размеры лодки напрямую зависят от размеров специальных маскировочных средств. Объяснять подробно не буду, сами увидите. Время, которое потребуется нам четверым, для переправы и подачи сигнала — час десять — час тридцать. Это потому, что мы пойдём на вёслах. Если для вас важна скорость, то для нас — незаметность. Если через час тридцать сигнала не будет, начинайте переправу сами. И да поможет нам всем Бог.

— Бог? — усмехнувшись, спросил комбат.

— Бог, — подтвердил Максим. — Я, старший майор государственной безопасности, коммунист и дважды Герой Советского Союза Максим Седых верю в Бога. И не стесняюсь этого. Ещё вопросы будут?

Эту маскировочную ткань, способную сделать невидимым любой предмет или человека, укрытых ею, Максим при помощи КИРа и молекулярного синтезатора, создавал не одну неделю. Много сделать не получилось, но на одну лодку и плащ-палатки для бойцов хватило.

Поэтому, когда в двадцать два ноль-ноль Максим, Ян Кос, Иван Николаев и Нукри Герсамия вошли в лодку, натянули на каркас специальный полог и исчезли, командир батальона и начштаба, наблюдавшие за процессом, мягко говоря, охренели.

— Как это? — растерянно спросил начштаба. — Куда они делись? Только что были здесь.

— Сказки читал, про шапку-невидимку? — первым пришёл в себя комбат. — Здесь, чую, то же самое. Только не шапка, а целый маскировочный полог. Видел, как они его на каркас натянули и сразу пропали? То-то. Вёсла, как я понял, они тоже этой тканью обмотали. Ну, дай бог, дай бог. Всё, засекаем время.

Максим не зря выбрал для форсирования Днепра ночь с четвёртого на пятое апреля тысяча девятьсот сорок третьего года.

Новолуние, значит, и ночь обещала быть тёмной. Так и вышло. Ешё и облака затянули небо — то, что надо.

Вёсла, обмотанные маскировочной тканью, неслышно толкали лодку вперёд.

Ни огонька на правом берегу.

Редкие вспышки выстрелов где-то далеко справа и слева, ниже по течению.

Иногда — осветительные ракеты. Опять же выше и ниже по течению.

Но Максим, «включив» своё ночное зрение, видел всё, что нужно. Видел и слышал. Он лежал на носу лодки, ощущая ночь, реку и правый враждебный берег всеми органами чувств.

Герсамия и Николаев гребли. Кос сидел на руле.

Лодка двигалась не быстро, но зато Максим мог поручиться, что обнаружить её невозможно.

Тридцать пять минут. Середина Днепра.

Пятьдесят минут.

Правый берег приблизился, заслонив собой часть неба.

Лодка, чуть зашуршав, вошла в прибрежные камыши.

Остановилась.

Максим весь обратился в зрение и слух.

Впереди — никого.

Нос лодки ткнулся в берег.

Как и было решено с самого начала, Максим выпрыгнул из лодки и бесшумно исчез впереди.