Максим видел, что настроение у главного человека в стране хорошее и порадовался про себя.

Когда у вождя хорошее настроение, то любое дело спорится. И наоборот.

— Садись, рассказывай, — предложил Сталин. — Вижу по твоему лицу, что случилось что-то важное.

— Случилось, Иосиф Виссарионович, — Максим вкратце рассказал о визите мужичка Сёмы, показал записку, перевёл на русский.

— Поразительно! — глаза Сталина блеснули. — Итальянская мафия предупреждает нас о близком низложении Муссолини. Не наша разведка, заметим, а итальянская мафия.

— Нам и безо всякой разведки было известно, что Муссолини скоро свергнут, — ответил Максим. — Теперь знаем точно, когда. Спасибо дону Калоджеро.

— Ты хорошо его знаешь? Ему можно верить?

— Встречался один раз. Но по довольно важному поводу. Верить можно. Людям Чести можно верить до тех пор, пока они видят в деле свою выгоду.

— Прямо, как некоторые наши западные союзники. Да и не только западные, — усмехнулся Сталин. — Можно верить, пока им выгодно. Как только перестают выгоду видеть или думают, что выгоднее предать — предают. Интересно, какую выгоду видит сицилийская мафия в сотрудничестве с Советским Союзом? — задумчиво произнёс Сталин.

— Я думаю, обоюдную, — ответил Максим. — Мафия — это государство в государстве. Не мне вам рассказывать. Они нам оказывают услугу, сообщая важные сведения. Наверняка настанет момент, когда от нас потребуется ответная услуга. Не вижу, почему бы нам эту услугу не оказать. Разумеется, новому правительству Италии знать об этом совсем не обязательно.

— Это верно, — согласился Сталин. — Хороший союзник в нашем трудном деле никогда не помешает. А итальянская мафия может быть хорошим и выгодным союзником. Если, конечно, правильно вести с ней дела. Например, не пресекать те каналы, по которым они сумели доставить это письмо в СССР. Как думаешь? — он посмотрел на Максима.

— Знать о них нужно, пресекать — нет, — сказал Максим. — Контрабанда всегда была, есть и будет. С ней не нужно бороться, её нужно контролировать. Она сама отомрёт, когда исчезнет дефицит. За ненадобностью отомрёт.

— А он исчезнет, дефицит? — спросил Сталин. — Ах, да, я и забыл. У нас же теперь есть молекулярный синтезатор. Правда, всего один, но это, надеюсь, пока.

— Ещё создадим, Иосиф Виссарионович, — пообещал Максим. — Не сразу, но создадим. Обязательно. И синтезатор, и кварковые реакторы, и всё остальное.

— Хорошо, — кивнул Сталин. — С Людьми Чести решили. Теперь нужно решить, что делать с информацией, от них полученной. Кажется, ты уже говорил, что Муссолини в твоём прошлом расстреляли. Гитлер покончил жизнь самоубийством, а Муссолини расстреляли. Так?

— Верно.

— Собаке собачья смерть, — сказал Сталин. — Зачем нам вмешиваться? Пусть его и у нас расстреляют.

— Я бы вмешался, — сказал Максим.

— Почему?

— Муссолини освободит и привезёт в Германию Отто Скорцени — лучший диверсант Гитлера, который получает приказы от него лично. Если Скорцени не остановить, он доставит нам кучу неприятностей уже в ближайшем будущем.

— Каких именно?

Максим вкратце рассказал о покушении на Гитлера и о роли Скорцени в подавлении мятежа.

О срыве тем же Скорцени сепаратных переговоров между СССР и Венгрией, в результате чего Венгрия не вышла из войны, а продолжила сражаться до полного своего разгрома в апреле сорок пятого года.

Об операции «Гриф», направленной против англо-американских войск в Арденнах, уже после открытия Второго фронта.

Об оборонительных боях в Германии, когда группа Скорцени, в которую входили истребительный батальон «Центр», «Норд-Вест» и 600-й парашютный батальон СС, забрала немало жизней советских солдат. Весьма и весьма немало.

— Это настоящий волк, — закончил Максим. — Опытный, умелый, беспощадный и умный. Его нужно остановить.

— И ты, конечно, хочешь остановить его сам.

— Хочу, — сказал Максим. — Но не потому, что я такой кровожадный и считаю, что кроме меня никто лучше с этим делом не справится.

— Считаешь, считаешь, — усмехнулся Сталин.

— Пусть так. Считаю. Но мне хорошо бы исчезнуть на время из Советского Союза. А тут возникает очень удобный повод.

— Исчезнуть? Зачем?

— Не хотел раньше рассказывать, но немцы не оставили своих планов по моему устранению.

— Только не говори, что хочешь убежать. Всё равно не поверю. Это не в твоём характере.

— Не убежать, исчезнуть, — сказал Максим. — А для того, чтобы немцы поверили, нужно исчезнуть по-настоящему. Этим мы поможем одному хорошему человеку.

План возник у Максима мгновенно, несколько секунд назад. Когда он шёл к Сталину с письмом дона Калоджеро, то ещё не знал, как нужно действовать. Какие-то смутные образы шевелились в его голове, но в конкретный план действий не складывались.

Свергнутый и пленённый Бенито Муссолини может заинтересовать товарища Сталина?

Может.

Отто Скорцени должен быть уничтожен?

Несомненно.

Но совсем не обязательно, чтобы этим занимался лично Максим.

В НКВД и СМЕРШе хватает обученных людей, которые могут справиться с этим заданием.

Не факт, что справятся на сто процентов (времени на подготовку практически нет) но, повторим, справиться могут.

Если и не справятся, то небо на землю не упадёт, а Советский Союз в любом случае победит нацистскую Германию.

Лучше, конечно, чтобы справились.

Но для этого нужен он, Максим.

Тогда будет стопроцентная уверенность.

— Один выстрел — два зайца, — сказал Максим. — Позавчера мне позвонил Павел Судоплатов и сказал, что на него вышел с повинной шпион и диверсант по имени Олег Лучик. Это мой товарищ по немецкой разведшколе под Львовом, в Брюховичах. Кличка Рыжий Лис. Когда я говорю «товарищ», то имею в виду, что у нас были хорошие, даже дружеские отношения. Когда мы расставались, я посоветовал ему в случае чего сдаваться и ссылаться на меня. Он так и поступил, хотя рисковал самым дорогим, что у него есть — жизнями матери и сестры. Они в заложниках у немцев.

— Немцы послали его тебя убить, а мать и сестру взяли в заложники, — догадался Сталин.

— Именно так, — подтвердил Максим. — Я два дня голову ломал, ничего придумать не мог. Была даже мысль имитировать собственную смерть…

— Глупая мысль, — сказал Сталин.

— Согласен. А сейчас вдруг придумал. Сразу.

— Я уже понял, но ты всё равно расскажи, — попросил Сталин и достал трубку.

План Максима заключался в следующем. Олег Лучик под руководством людей Судоплатова должен был начать с немцами радиоигру.

Она, по сути, уже велась, потому что немцы не знали, что Рыжий Лис сдался НКВД, а Лучик подтвердил по радиосвязи, что прибыл на место, в Москву, и начал поиски Максима Седых (он же Макс Губер).

Теперь игра усложнялась.

Павлу Судоплатову и его людям нужно было быстро разработать убедительную легенду для Олега Лучика. По ней агент Рыжий Лис успешно устроился в Москве по поддельным документам на имя комиссованного из армии по состоянию здоровья Дмитрия Крылова художником-оформителем в какой-нибудь московский кинотеатр. Устроился и начал искать выход на Максима Седых. Нашёл. Однако выяснилось, что того в Москве нет…

— Допустим, он познакомился с какой-нибудь одинокой симпатичной женщиной из обслуживающего персонала в Кремле. Найдём такую, не проблема. Скажем, провёл её бесплатно на киносеанс. Начали встречаться. Она и сказала ему, что, по слухам, его знакомый Максим Седых убыл в секретную командировку. Куда? Да в те же Соединённые Штаты. Создать соответствующую утечку через наши каналы, и немцы поверят. Что они сделают?

— Первым делом проверят, так ли это, — сказал Сталин, с удовольствием попыхивая трубкой. Ему явно нравилось это умственное шпионское упражнение. Напоминало молодые годы.

— Проверят, и убедятся, что это правда. Уверен, что Судоплатов не подкачает с убедительными аргументами, — сказал Максим.