— Хорошо, — согласился Максим. — Давайте отложим решение этого вопроса до следующей нашей встречи. Уже на территории Евразии. А пока подготовим наши предложения. Только учтите, что Женева отметается сразу.

— Почему? — спросил Рузвельт.

— Потому что Лига Наций, чья штаб-квартира находится в Женеве, не сумела предотвратить Вторую мировую войну. Хотя была создана, в том числе и для этого.

— Хотите сказать, место проклято? — усмехнулся Черчилль.

— Что-то вроде этого, — подтвердил Максим.

— Не думал, что русские настолько суеверны.

— Мы не суеверны, — сказал Максим. — Не суеверны и не злопамятны. Но память у нас хорошая. Кстати, о будущем мире во всём мире и гарантиях этого мира. Нам думается, что они невозможны без Китая. Это, конечно, совершенно не моё дело, но я удивлён, что не вижу здесь господина Сун Цзывеня. Мне кажется, он должен знать о будущем устройстве мира.

— Можно подумать, вы вчера ему об этом не рассказали, — ухмыльнулся Черчилль и, пыхнув сигарой, снова потянулся к бокалу с коньяком.

— Хм, — сказал Максим и посмотрел на Рузвельта.

— Бросьте, Макс, — сказал американский президент. — Мы все прекрасно знаем, что вы знаете, что мы знаем. И наоборот. Спецслужбы делают своё дело, а вы и вовсе человек из будущего. Со всеми вытекающими. Конечно же, господин Сун Цзывень будет своевременно оповещён о нашем разговоре. Но прямо сейчас он не может обрадовать нас своим присутствием, поскольку совещается с начальниками штабов наших вооружённых сил. Со стороны США — это генерал Джордж Маршалл. Со стороны Великобритании — генерал Алан Брук. Они решают вопросы военной и иной помощи Китаю. Надеюсь, вы не против?

— Нисколько, — сказал Максим. — Спасибо за ответ.

— Пожалуйста, — кивнул Рузвельт. — Осталось решить один вопрос перед завтрашним итоговым совещанием, на котором мы, надеюсь, подпишем все необходимые документы.

— Тегеран, — сказал Максим. — Для следующей нашей встречи, на которой будет присутствовать товарищ Сталин, мы предлагаем Тегеран. Через месяц. Плюс-минус несколько дней. Там всё решим окончательно.

— Только не говорите, что вы умеете читать мысли, Макс, — засмеялся Рузвельт. — Потому что в этом случае я даже не знаю, что с вами делать.

— Не переживайте, не умею, — сказал Максим. — И никто не умеет. Более того, не научится этому и в будущем. Но догадаться было не трудно. Скажу ещё, предвосхищая вопрос, который вы хотите задать, но пока не задаёте. Наши договорённости медицинского характера остаются в силе. Условия прежние.

Тегеранская конференция была подготовлена в кратчайшие сроки и началась в пятницу двадцатого ноября тысяча девятьсот сорок второго года.

Вопросы, которые на ней рассматривались, и решения, на ней принятые, по своей сути мало отличались от тех вопросов и решений, которые рассматривались и принимались на Тегеранской конференции тысяча девятьсот сорок третьего года.

Но всё-таки отличались.

Лидеры США и Великобритании подтвердили, что союзный десант высадится на побережье Франции в Нормандии и одновременно или чуть позже на юге Франции близ Марселя и в Сицилии.

Эти три десантные операции, как и в прежней реальности Максима, обещали стать крупнейшими десантными операциями в истории войн.

Для того чтобы они прошли успешно, Сталин пообещал устно, и подтвердил своё обещание письменно за несколько дней до начала высадки союзных войск нанести немцам серию сокрушительных ударов.

— У нас имеются для этого все возможности, — уверил он Рузвельта и Черчилля. — Мысли перебросить силы с Восточного фронта во Францию и Сицилию у врага, конечно, возникнут. Но только мысли. Потому что сделать это физически они не смогут.

— Вообще-то смогут, — сказал Черчилль. — Но не станут. Или, если ещё точнее, вероятность этого очень мала.

— Не станут, если они не идиоты, — добавил Рузвельт. — А они кто угодно, но только не идиоты. В этом мы успели неоднократно убедиться.

Максим, который присутствовал на всех совещаниях Тегеранской конференции, хотел было возразить, что на самом деле немцы идиоты. Хотя бы потому, что выбрали себе в лидеры явного психопата, склонного к самообожествлению, и решились напасть на Советский Союз. Но промолчал.

Вообще на этой конференции он чаще всего помалкивал. Всё, что он мог и должен был сказать, было им сказано раньше и неоднократно.

Теперь говорил Сталин, и слова его были подтверждены всей мощью Советского Союза. Настоящей и — главное! — будущей.

Это понимали и союзники. И американцам, и британцам уже были хорошо известны научно-технические достижения Советов за последние несколько месяцев.

Во-первых, их разведки не зря ели свой хлеб.

Во-вторых, Советский Союз ничего особо и не скрывал.

Больше того, время от времени военные специалисты союзников приглашались на заводы и испытательные полигоны, где можно было воочию наблюдать возможности нового советского оружия.

Поразительные возможности, надо сказать.

Ничего сравнимого у союзников пока не было, и быть не могло.

Вот это — доступ к новейшим технологиям будущего тоже обсуждался на Тегеранской конференции наряду с другими вопросами.

Собственно, в этом и было основное отличие Тегерана-42 от Тегерана-43.

Это и ещё беспрецедентные меры безопасности, принятые контрразведками трёх стран.

Благодаря этим мерам, утечки информации о предстоящей конференции не произошло.

Вернее, произошла, но это была нужная утечка.

Или, говоря языком разведчиков, деза.

Очень хорошая и тщательно подготовленная дезинформация, согласно которой совместная конференция лидеров СССР, США и Великобритании должна была состояться в Стамбуле. В середине ноября тысяча девятьсот сорок второго года.

Благодаря данным, полученным от Максима, утечка была организована столь мастерски, что немцы ей поверили.

Во-первых, был использован албанец Эльяс Базна, работавший камердинером британского посла Хью Нэтчбулл-Хьюгессена в Анкаре.

В прежней реальности Максима этот человек, зная о привычке посла приносить домой секретные документы, сумел их сфотографировать, а затем предложил за деньги атташе германского посольства в Анкаре и офицеру СД Людвигу Мойзишу.

После чего Эльяс Базна был завербован абвером, получил кодовое имя «Цицерон», а немцы узнали о готовящейся конференции в Тегеране.

Здесь всё было проделано точно так же.

Тот же камердинер того же британского посла.

Только на этот раз Хью Нэтчбулл-Хьюгессен принёс домой секретные документы, в которых убедительно, со всеми необходимыми подробностями, сообщалось о готовящейся конференции союзников в Стамбуле.

После чего уже американцы организовали утечку подтверждающей информации со своей стороны, а советская контрразведка — со своей.

Это было во-вторых, и в-третьих.

Поэтому, когда десятого ноября тысяча девятьсот сорок второго года в Турцию проникли две группы немецких диверсантов с деньгами, оружием, взрывчаткой и радиостанциями, их несколько дней «пасли», а пятнадцатого ноября, когда обе группы проникли в Стамбул, накрыли и обезвредили одной блестящей операцией, в которой на равных участвовали агенты спецслужб США и Великобритании, а также «волкодавы» из СМЕРШ.

Половину диверсантов убили сразу при сопротивлении, остальных повязали. Уцелевшие радист и командир одной из групп под дулами автоматов прямым текстом передали в эфир, что операция повалена.

Немцам стало понятно, что их провели, но на подготовку новой диверсии, теперь в Тегеране, у них уже не было ни времени, ни сил.

Так что делегации СССР, США и Великобритании чувствовали себя в столице Ирана относительно спокойно.

Хотя, разумеется, на улицах Тегерана в эти дни плюнуть было некуда, чтобы не попасть в агента спецслужбы какой-нибудь из союзнических держав. Документы проверяли у всех подряд. Подходы к городу были блокированы, почта и телеграф не работали.