Максим вышел на опушку леса. Перед ним расстилался луг, через который вилась тропинка. Тропинка вела к мосту через Чёрную речку.

За Максимом, в кустах, прятался радист с рацией. Над ним, в развилке дуба, сидел замаскированный Николаев с верной трёхлинейкой с оптическим прицелом.

На земле держал тропинку под прицелом своего пулемёта Герсамия.

Ян Кос с демонстративно расстёгнутой кобурой стоял рядом с Максимом справа. Судоплатов — слева.

Бойцы Судоплатова расположились вдоль тропинки с оружием наготове.

— Вижу, — сообщил КИР. — Два снайпера. На деревьях за речкой, на немецкой стороне. Расстояние от нас — семьсот один и семьсот пятьдесят три метра. Вооружены «маузерами» с оптическим прицелом.

— Скорость пули у «маузера»? — спросил Максим.

— Семьсот шестьдесят метров в секунду. Плюс минус.

— Успею, если что. Будь готов.

— Всегда готов.

Максим посмотрел на часы. Без четверти двенадцать.

— Начинаем! Радист, связь! Толя, Ян, — обратился он к Судоплатову и Косу. — Спрячьтесь задеревьями, прошу вас.

— Ещё чего, — сказал Судоплатов. — Это и моя операция, забыл?

— Где ты, там и я, — сказал поляк.

— Тогда по моей команде сразу падайте на землю.

— Ясно, — сказал Судоплатов.

— Упадём, не побоимся, — заверил Ян.

— Есть связь, — сообщил радист.

Максим отступил вглубь опушки, взял тангету.

— Здесь Максим, — сказал по-немецки. — Генрих, видишь меня? Приём.

— Вижу. Узнал, — раздался голос Мюллера. — Начинаем? Приём.

— Одну минуту. Сначала убери двух своих снайперов с деревьев. Расстояние от меня семьсот один и семьсот пятьдесят три метра. Мы же договаривались без сюрпризов. Приём.

— Они сидят там на всякий случай, — возразил Мюллер. — А вдруг вы устроите провокацию? Русским нельзя верить, все это знают. Приём.

— Все — это кто? Твои дедушка с бабушкой? Убери снайперов. Или я ухожу, и обмен не состоится.

Мюллер выругался и отдал команду.

— Снайперы покидают позиции, — доложил КИР.

— Спасибо, Генрих, — сказал Максим. — Начинаем. Давай, Паша, — кивнул он Судоплатову.

Павел Судоплатов обернулся, махнул рукой.

Конвой вывел из леса генерал-полковника Эвальда фон Клейста и генерал-майора Фридриха Зикста.

Максим поднял к глазам бинокль.

Луг с тропинкой слегка понижался в сторону Чёрной речки и на другом берегу он разглядел группу немецких военных. Среди них выделялся среднего роста пленный в потёртой советской шинели без знаков различия, заросший чёрной недельной щетиной.

Яков Сталин, Максим узнал его по фото.

Или человек, похожий на сына Сталина как брат-близнец.

Справа от него, почти вплотную, стоял человек в форме группенфюрера СС и с биноклем у глаз.

Мюллер.

Тут же виднелся и немецкий радист с рацией.

Максим протянул руку назад:

— Тангету!

Радист передал ему тангету.

— Это Максим Седых. Группенфюрера мне. Приём.

Он увидел как Мюллер убрал бинокль, взял тангету.

— Мюллер на связи. Приём.

— Разговор записывается, Генрих? Приём.

— А ты как думаешь? Конечно. Приём.

Не помню, чтобы мы переходили на «ты», подумал Максим. Но пусть будет так. Наверное Мюллер считает, что таким образом сделает наши переговоры более доверительными.

— Значит, почистишь запись, не мне тебя учить, — ответил Максим, тоже переходя на «ты». — Cлушай внимательно. Если это не Яков Сталин, всё наше дальнейшее возможное сотрудничество безоговорочно отменяется. То же самое, если где-то есть третий снайпер, и он выстрелит. Я успею увернуться от пули, можешь мне поверить, но самим фактом выстрела ты подпишешь себе приговор. Приём.

— Я не люблю угроз, Макс. Приём.

— Это не угроза. Это предложение. Умный поймёт. А ты умный, я знаю. Приём.

— Яков Джугашвили настоящий. Третьего снайпера нет. Я рискую карьерой, но его нет. Даю слово. Приём.

— Тогда мы выдвигаемся.

Максим дал знак Судоплатову. Тот — конвойным. Эван фон Клейст и Фридрих Зикст двинулись вперёд по тропинке.

Навстречу им в окружении конвойных пошёл Яков Джугашвили.

Они встретились на мосту.

Яков прошёл дальше, тут же был окружён своими и уведён.

То же самое произошло с Клейстом и Зикстом.

Группа советских солдат с Яковом посередине приближалась.

Максим, Судоплатов и Ян не уходили с опушки, дожидаясь их.

Максим снова поднял бинокль к глазам. Увидел Мюллера, который точно так же стоял за мостом с биноклем у глаз. Рядом — группа военных.

Максим поднял руку.

Мюллер поднял руку в ответ.

Вижу, мол.

Казалось бы, всё в порядке, но что-то не давало Максиму покоя.

Неужто группенфюрер СС так просто отступился?

Даже не так. Он-то, может быть, и сдержал слово. Но нет ли кого-то, кто подстраховывает Мюллера? Негласно. Тот же Вильгельм Крихбаум. Он вполне мог получить тайное распоряжение от Гиммлера на «подстраховку». Не тот человек Гиммлер, чтобы не подстраховаться в столь важном деле…

— Вижу третьего снайпера, — доложил КИР. — Расстояние — восемьсот тридцать четыре метра.

— Картинку мне, — сказал Максим.

Перед глазами возникло изображение, переданное микродроном-разведчиком.

Снайпер, похожий на клубок веток и листьев, с обмотанным какими-то мохнатыми зелёными тряпками «маузером». Засел почти на самой верхушке мощной раскидистой липы.

А, чёрт, как чувствовал.

— Ваня, — позвал Максим, делая вид, что продолжает смотреть в бинокль.

— Здесь, — негромко ответил с дерева якут.

— Восемьсот тридцать четыре метра от нас на час дня. Раскидистая старая липа. Почти на самой вершине.

Секунда, другая.

Солдаты и Яков были уже совсем близко.

— Вижу гада, — сообщил Николаев.

— Как только я скомандую «ложись», сними его.

— Есть.

Шесть метров до Якова.

— Товарищи, — радостно улыбнулся Джугашвили, приближаясь. — Товарищи, как я рад…

— Максимальное увеличение, — скомандовал Максим КИРу.

На картинке перед его глазами немецкий снайпер уже почти выбрал свободный ход спускового крючка.

— Ложись! — заорал Максим и рванул к Якову, на ходу переходя в сверхрежим.

Немецкий снайпер выстрелил.

Павел Судоплатов и Ян Кос упали, как подкошенные.

Максим проскочил мимо солдат охраны, как мимо стоячих, и одним движением свалил Якова Джугашвили на землю.

Свистнула над головой немецкая пуля и с глухим звуком вошла в ствол дерева.

Откуда-то сверху щёлкнул выстрел — это сделал ответный ход снайпер-якут Иван Николаев.

Остроконечная пуля, выпущенная из винтовки Мосина, преодолела восемьсот тридцать четыре метра меньше, чем за секунду и вошла точно в лоб немецкому снайперу.

Немец, похожий на проросший ветками и листьями мешок, ломая ветви, полетел на землю.

— Отличный выстрел, Ваня! — Максим подхватил Якова и потащил его под защиту деревьев.

Четвёртого снайпера не было.

По дороге подхватил тангету.

— Генрих, мы же договаривались. Приём.

— Клянусь, это не я, — ответил Мюллер. — Буду разбираться. Приём.

— Ага. И все виновные будут наказаны? Приём.

Мюллер молчал.

— Вот то-то. Ладно, теперь ты знаешь, что эта выходка дорого вам обойдётся. Очень дорого. Пока, Генрих. Я бы посоветовал тебе себя беречь, но не думаю, что это поможет. Ни тебе, ни всем остальным.

— Подожди, Макс…

Максим оборвал связь и скомандовал радисту:

— Уходим.

Через двадцать минут Яков Джугашвили — в блиндаже Алфёрова и относительной безопасности.

— До сих пор не верю, — Яков слегка растерянно улыбался, держа двумя руками алюминиевую кружку со сладким горячим чаем и прихлёбывая из неё. — Как вам это удалось?

— Ну как, — улыбнулся Судоплатов. — Всего лишь обменяли одного старшего лейтенанта Красной Армии на двух немецких генералов. Как по мне, обмен в нашу пользу. Даже, несмотря на провокацию со стороны немцев.