Смит молчал несколько томительных секунд, изучая его.

— Это… интересное предложение, мистер Стил. Я должен обсудить его с руководством.

Алекс кивнул и вышел, чувствуя, как под маской спокойствия по его спине струится холодный пот.

Он знал, что они не отправят его одного. Они попытаются поставить на него свою метку, свой ошейник, свою взрывчатку. Они попытаются сделать его своей марионеткой.

Но это было именно то, чего он и добивался. Он заставил их играть на своем поле. Теперь ему оставалось самое сложное: подготовить такой «ювелирный резонанс», который откроет дверь ровно настолько, чтобы он мог проскользнуть внутрь, и захлопнется сразу после, похоронив все их планы навсегда.

И он знал, как это сделать. План созревал в его голове — дерзкий, безумный и единственно возможный. План, который требовал от него не силы, не магии, а высочайшего мастерства и готовности к самопожертвованию.

Война за портал вступила в решающую фазу.

Их кооперация напоминала танец двух скатов на океанском дне — медленный, полный скрытых угроз и яда. Алекс выдавал ровно столько информации, чтобы его ценность оставалась неприкосновенной, Смит дозировал доступ к ресурсам, держа его на крючке надежды.

Однажды утром Смит вошел в лабораторию к Алексу без предупреждения. Его лицо было особенно непроницаемым.

— Мистер Стил. Полагаю, пришло время показать вам истинные масштабы нашего… предприятия. Прошу, пройдемте.

Он повел Алекса не к выходу, а вглубь комплекса, к лифту, скрытому за потайной дверью в стене, замаскированной под панель с оборудованием. Лифт поехал не вверх, а вниз. Глубоко вниз. Счетчик на панели показывал минус двадцать, минус тридцать этажей…

Когда двери открылись, Алекс замер на пороге, пораженный. Он стоял на балконе, опоясывавшем громадную подземную полость, сравнимую по размеру с авианосным доком. Это не какой-то там бункер. А целый подземный город.

Внизу кипела деятельность. Десятки ученых в белых халатах работали за терминалами, перед огромными голографическими экранами, на которых пульсировала схема разлома и данные, собранные с его помощью. Роботизированные манипуляторы бережно изучали обломки, извлеченные из-под завала на верхних уровнях. И в центре всего этого, на специальных постаментах, стояли самые ценные трофеи.

Его мотоцикл. Вернее, то, что от него осталось. «Триумф» был аккуратно, почти с благоговением, разобран на составляющие. Каждая деталь была очищена, пронумерована и изучалась с помощью сложнейших приборов. Рядом лежали его инструменты, его аварийный запас, даже его прожженная куртка — все было разложено по столам, как артефакты древней цивилизации.

— Проект «Янтарь» никогда не прекращался, мистер Стил, — голос Смита прозвучал прямо у его уха. Алекс вздрогнул, не отрывая глаз от зрелища. — Он был лишь… перепрофилирован. После неудачного эксперимента мы поняли, что грубая сила не решение. Требуется тонкий подход. И ключ.

Он повел Алекса по круговому балкону. Повсюду виднелись знакомые символы — те самые, что он видел на чертежах, но доведенные до совершенства. Огромные кольца нового портального устройства, лежали в сборочных цехах. Инженеры работали над ними.

— Мы знаем о Пустошах… скажем так, достаточно давно. Наши спутники фиксировали аномалии еще до рождения вашего отца. Но стабильный портал создать не могли. До сих пор.

Смит остановился и посмотрел на Алекса. Его маска непроницаемости на мгновение спала, обнажив холодную, ненасытную жадность.

— Наша цель — ресурсы. Те самые кристаллы, что питали тот мир. Та «мана», что течет в ваших жилах. Неисчерпаемый источник энергии, мистер Стил. Энергии, которая даст нам технологическое превосходство на века. Вечный двигатель. Абсолютное оружие.

Алекс слушал, и у него похолодело внутри. Это было хуже, чем он предполагал. Они не просто хотели завоевать Пустоши. Они хотели выкачать саму душу его мира, высушить его до последней капли.

— Вы… вам нужна не земля. Вам нужна ее кровь, — прошептал он.

— Мыслите шире. Контроль над энергией — это контроль над всем. А вы… вы наш билет. И наш проводник. Вы нужны нам точно так же, как мы нужны вам. У вас нет иного способа вернуться. А у нас нет иного способа получить доступ. Мы обречены на сотрудничество.

Алекс смотрел на гигантский портал внизу, на ученых, как муравьев, копошащихся вокруг его вещей, и его охватило чувство полнейшей безысходности. Смит был прав. У него не было выбора. Он был единственным, кто мог открыть дверь, и он был окружен армией тех, кто хотел пройти в нее следом с оружием в руках.

Он молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его согласие было похоже на капитуляцию.

Работа в бункере закипела с новой силой. Теперь Алекс видел истинный размах их подготовки. Он видел, как на базу прибывали не только ученые, но и подразделения спецназа в черной форме без опознавательных знаков. Он видел грузовики, с которых разгружали не приборы, а ящики с оружием, которое явно не было предназначено для научных целей — крупнокалиберные пулеметы, переносные ракетные установки, средства броневой защиты.

Интерес Смита лежал далеко за пределами науки. Каждый их диалог теперь вертелся вокруг одного: «Как быстро мы можем стабилизировать проход для прохождения группы из десяти человек? Какие угрозы их ждут?»

Алекс отвечал уклончиво, рассказывая об атмосферных аномалиях, радиационных поясах, опасной фауне, умалчивая о главном — о людях. О выживших. Он не мог выдать их.

Однажды они проводили сложный эксперимент по резонансному усилению сигнала. Алекс настаивал на осторожности, но Смит, под давлением своего начальства, требовал ускорить процесс.

Он повысил мощность генератора на два процента сверх безопасного лимита, который установил Алекс.

Последующее было похоже на ад.

Установка взорвалась ослепительной вспышкой чистой энергии. Волна силы ударила по оборудованию, вызвав цепную реакцию взрывов. Лопнули экраны, полыхнули искры, и мгновенно вспыхнул странный, сине-зеленый пожар, пожирающий все с неестественной скоростью.

Ударная волна отбросила Алекса к дальней стене. Он ударился головой, мир поплыл перед глазами. Сквозь дым и огонь он увидел фигуру Смита, лежащую без сознания под обломками рухнувшей консоли. На него надвигалась стена того самого неестественного пламени.

Время замедлилось. Мысль промелькнула ясная и холодная: «Оставь его. Смерть Смита — это отсрочка. Хаос. Возможность сбежать».

Логичный выбор. Прагматичный. Такой, какой сделал бы на его месте сам Смит.

Но Алекс увидел не агента, не архитектора своих бед. Он увидел человека. Возможно, первого человека в этом аду, который, пусть из корыстных побуждений, разговаривал с ним на равных.

С ругательством на губах он оттолкнулся от стены и рванулся сквозь огонь. Пламя лизало его руки, оставляя странные, холодные ожоги. Он схватил Смита за плечи и потащил к аварийному выходу, падая и поднимаясь под градом осыпающихся с потолка обломков. Он чувствовал, как его собственная сила покидает его, но какое-то глубинное, вытесненное яростью и болью чувство долга заставляло ползти вперед.

Они рухнули в безопасную зону буквально за секунду до того, как главная дверь лаборатории автоматически заблокировалась, изолируя огненную бурю внутри.

Алекс лежал на холодном полу, хрипло дыша, его одежда дымилась. Рядом хрипел и приходил в себя Смит.

Агент открыл глаза, увидел заваренную дверь, пожираемое пламенем лаборатории, и затем перевел взгляд на Алекса, на его обожженные руки, на его почерневшее от копоти лицо.

Ни слова благодарности не последовало. Никакой эмоции. Но что-то в его взгляде изменилось. Ледяная стена между ними дала микроскопическую трещину. Смит видел не просто аномалию или инструмент. Он видел человека, который только что спас ему жизнь, рискуя собственной.

Медленно, с трудом поднявшись, мистер Смит кивком подозвал дежуривших солдат.