Скела, закончив с первой группой, повернул голову. Его взгляд, сканирующий местность, упал на Рэйвен. И в этот момент что-то изменилось. На долю секунды, на одно лишь мгновение, в его ледяных, безжизненных глазах, похожих на стеклянные бусины, мелькнула искра. Не просто распознавание цели, не холодный расчет приоритета. Нечто большее. Что-то глубокое и непонятное. Искра узнавания.

Он медленно, неотрывно глядя на нее, двинулся в ее сторону.

— Все, уходите! Бегите! — приказала Рэйвен, отступая и ведя по нему бесполезный, почти истеричный огонь. Пули отскакивали от его брони, не оставляя и царапины. — Я его задержу!

— Рэйвен, нет! Он тебя убьет! Он же… он же не человек! — закричал Лео, его лицо исказилось от ужаса.

— Это приказ! Двигайтесь к холмам! Живыми! — проревела она, и в ее глазах вспыхнула такая яростная решимость, что Лео отшатнулся.

Подавленные, израненные, но все еще дисциплинированные бойцы начали отступать, ведя беспокоящий огонь по солдатам Смита, прикрывая свой отход. Скела не обращал на них никакого внимания. Все его существо, вся его сконцентрированная смертоносность, была теперь направлена на Рэйвен.

Она отбросила винтовку — против этой силы пули были бесполезны, казались детской забавой. Она выхватила два длинных боевых ножа с зазубренной заточкой у основания. Она хоть и была магом, но уроки фехтования, что вбивал в нее отец, накрепко засели в памяти. Так что ножи словно влитые легли в ладони.

— Ну что ж, призрак, — прошептала она, принимая низкую, устойчивую стойку. — Покажи, на что ты способен. Докажи, что ты больше, чем просто кукла.

Рэйвен, не надеясь только на сталь в руках, ударила магией. Остатками того, что еще сохранилось. Ментальный удар сжег уголек силы дотла. Но на противника не оказал, казалось, никакого влияния.

Скела ускорился. Он атаковал с такой немыслимой скоростью, что человеческий глаз едва мог уловить движение — лишь смазанный силуэт и свист рассекаемого воздуха. Удар кулаком, прямой и мощный, способный проложить бетонную стену. Рэйвен не пыталась блокировать: она была слишком умна и опытна для этого. Она сгруппировалась и отпрыгнула в сторону, чувствуя, как воздух рассекается в дюймах от ее лица, а ударная волна обжигает кожу. Она попыталась нанести ответный удар, целясь клинком в подмышечную впадину, в потенциально слабое место любой брони. Лезвие со скрежетом, высекая сноп искр, отскочило, не оставив на черной поверхности даже царапины.

Он атаковал снова. Серия молниеносных ударов ногами и руками, каждый из которых мог стать смертельным. Рэйвен вертелась вокруг него, как тень, используя всю свою ловкость, гибкость и боевой опыт, чтобы уворачиваться, уклоняться, отскакивать. Она была как мошка, атаковавшая тигра, чье существование он едва замечал. Каждый пропущенный удар, каждый взмах его руки нес с собой неминуемую смерть. Один из ударов, все же, задел ее по плечу, скользнув по бронежилету, и она отлетела назад, словно ее ударили тараном. Острая боль пронзила все тело, плечо онемело. Она покатилась по мерзлой земле, едва удерживая сознание, мир поплыл перед глазами.

Скела остановился над ней. Он смотрел на нее сверху вниз своим бездушным взглядом. Он поднял руку для последнего, финального удара, который должен был размозжить череп. Его лицо было бесстрастной, идеальной маской. Рэйвен, заглядывая в лицо смерти, смотрела ему в глаза, пытаясь найти там хоть что-то знакомое, готовясь к неизбежному концу. И снова увидела это. Ту самую искру. Она мелькнула, затмила на мгновение холодную пустоту, будто кто-то изнутри отчаянно пытался вырваться. Его рука, занесенная для удара, дрогнула. Замерла в воздухе.

В этот самый момент Лео, видя, что их командир при смерти, крикнул что-то нечленораздельное, полное ярости и отчаяния, и бросил в Скелу одну из гранат, захваченных для диверсий на буровой. Рэйвен спешно откатилась в сторону, подальше от врага.

Граната разорвалась в нескольких ярдах от Скелы. Ослепительная вспышка, оглушительный хлопок, взрывная волна, пахнущая гарью и взрывчаткой, отшвырнула Рэйвен еще дальше, оглушила, на мгновение лишив слуха и ориентации. Осколки и куски грунта застучали по броне Скелы, как горох о стену. Он даже не пошатнулся, но все его внимание на секунду переключился на нового дерзкого противника.

Этой секунды хватило. Рэйвен, собрав последние силы, заставив свое тело подчиниться, поднялась на ноги, пошатываясь. Она увидела, как Скела поворачивается к Лео, и в его движениях появилась та самая, знакомая по предыдущей расправе, смертоносная стремительность. Лео стоял с пустым подсумком, безоружный, обреченный.

— Нет! — крикнула она из отчаяния и боли.

И произошло необъяснимое. Скела снова замер. Он медленно, очень медленно повернул голову назад, к Рэйвен. Их взгляды снова встретились через задымленное, заваленное обломками пространство. Он смотрел на нее. Не на цель. Не на препятствие. На нее. На Рэйвен. И в его глазах была уже не просто искра, а настоящая, яростная борьба.

Он медленно, почти тяжело, опустил руку. Он простоял так еще несколько томительных секунд, его лицо оставалось маской, но в глазах бушевала война. Затем он резко, почти порывисто развернулся и, не оглядываясь, ушел в темноту между зданиями, оставив ее в живых, оставив необъяснимую, жгучую загадку посреди бойни.

— Рэйвен! — Лео, бледный как полотно, подбежал к ней, поддерживая под локоть. Его руки дрожали. — Ты ранена? Ты в порядке?

Она не отвечала. Она не могла оторвать взгляда от той темноты, где исчез Скела. Ее разум, привыкший к жестоким реалиям их мира, отказывался верить в произошедшее. Он узнал ее? Не как командира вражеского отряда. Узнал ее, Рэйвен? И он сознательно, преднамеренно позволил ей уйти. Почему? Что это было? Ошибка в программе? Или… или в этой пустоте все же осталось что-то от Алекса?

— Уходим, — наконец выдавила она, и ее голос был хриплым, уставшим и пустым. — Немедленно. Пока они нас не добили.

Оставшиеся в живых бойцы Вольного города, потрепанные, израненные, морально сломленные, с телами погибших товарищей на плечах, начали поспешно отступать из лагеря, унося с собой не только физические, но и душевные раны. Солдаты Смита не преследовали. Их задача, видимо, была выполнена. Им был оставлен жестокий, кровавый урок и тайна, страшнее и опаснее любого, даже самого мощного оружия.

Отряд выбрался за пределы лагеря, мимо зловеще молчавших ворот, и скрылся в спасительном мраке ночной пустыни. Рэйвен шла последней, постоянно оглядываясь на уходящее вдаль море света. Она не боялась погони. Она пыталась понять, разглядеть в этой темноте тот силуэт, который был и Алексом, и не им, который стал и спасением, и самой большой угрозой.

Они уходили прочь от слепящего света лагеря, от монотонного, навязчивого гула буровой установки, добывающей кристаллы маны — жизненной силы мира, превращенной в орудие смерти. Но с ними уходило нечто большее, чем раны, потери и горечь поражения. С ними уходило знание. Тяжелое, опасное, двусмысленное знание. Знание о том, что у их врага появилось новое, ужасающее оружие, против которого они были бессильны. Оружие, носящее лицо друга. И в сердце Рэйвен, рядом с привычной болью потерь и холодной яростью к Смиту, поселился новый, леденящий душу вопрос, на который не было ответа: что за искра теплилась в глазах этого монстра, этого Скелы? И была ли это надежда, слабый огонек в кромешной тьме, или самая страшная, самая изощренная из всех ловушек?

Тишина в камере предварительного содержания была иного свойства, нежели тишина Пустоши. Там она была живой, наполненной многоголосием: шепотом песка, пересыпающегося с дюны на дюну, скрипом древних расщелин, сдавленно стонавших под напором ветра, и далекими, непонятными голосами самого воздуха, что пел свои бесконечные песни в развалинах мертвых городов. Та тишина была полна ожидания, скрытой жизни, обещания и угрозы. Здесь же, в недрах базы, тишина была мертвой, выхолощенной, искусственной. Она впитывала в себя каждый звук: скрежет суставов Скелы или прерывистое дыхание пленника, чтобы тут же его умертвить, сделать безжизненным эхом в стерильном пространстве. Ее нарушал лишь ровный, монотонный гул систем жизнеобеспечения, похожий на удары механического сердца гигантского зверя, и едва слышный высокочастотный писк работающих сенсоров.