– Валия, твое слово!

Не привыкший обсуждать такие большие суммы, но преисполненный величайшей ответственностью момента, Борат нервно утирал пот со лба и ждал моего решения. Я стиснула его руку и повела в угол кухни.

– Минутку наедине, пожалуйста.

Важно надув щеки, хозяин только снисходительно фыркнул, стоило ли вообще отвлекаться на таких голодранцев. Но отвернувшись от его грузной фигуры, я быстро-быстро задавала Борату вопросы:

– Сколько у тебя денег сейчас? Я принесла с собой восемь тысяч, в шкатулке осталось шестьдесят, потом можно ожерелье продать, думаю, оно потянет на двадцать пять, у Мелины было похожее. Еще могу занять у Сильвии, с три короба наплету, она растрогается. Как здесь оформляется покупка? Лишь бы не обманули нас, будь начеку.

Солнечные часы в саду показывали второй час по полудню, когда Борат и владелец дома уже договаривались о совместном посещении ближайшей базилики для совершения сделки. Завтра дом будет в полном нашем распоряжении, при мысли об этом у меня коленки затряслись и в голове зазвучали маленькие цимбалы и литавры.

Уже открывая калитку, чтобы покинуть двор, мы столкнулись с худощавым мужчиной преклонных лет. Его серая замызганная туника с оборванным краем свидетельствовала о крайне низком социальном статусе.

– Выполнил поручение? Отнес письмо Сафронию? – грубо накинулся на него хозяин, – долго же ты тащился, бездельник!

Дернув массивным подбородком в сторону раба и насмешливо поглядывая на нас, он съязвил:

– А вот и самое выгодное ваше приобретение! Великий ученый Афинес, знаток древних рукописей и поклонник Сократа. Правда, спина его исполосована до костей за то, что отказывался забыть свое прежнее имя и откликаться на прозвище. Но с годами он стал слабее духом и гораздо покорнее, правда же, Афинес? Ну, говори, сегодня я тебе разрешаю. Перед тобой будущая госпожа. Хвала Меркурию, я наконец-то избавлюсь от твоей кислой рожи. Так как же твое имя, грязный раб?

Что-то дрогнуло в изможденном лице грека и, низко склонившись перед нами, он тихо произнес.

– Отец нарек меня Диоклом, но ты называешь Афинесом. При нынешних обстоятельствах я вынужден подчиниться твоей воле, господин.

– Да ты опять дерзить вздумал, вонючий пес!

Хозяин схватил раба за растрепанные полуседые волосы, некогда бывшие прекрасными черными кудрями. А я не в силах мириться с таким бесправием вцепилась в широкое полотнище тоги «эксплуататора».

– Полегче, гражданин! Не нанесите ущерб моему имуществу. Иначе без скидки точно не обойтись.

Огорошенный моим нападением, римлянин тотчас отпустил раба и начал ворчать что-то по поводу упадка былого величия империи, когда ему – почтенному Сатурнину из всаднического сословия, нужно уступать каким-то разбогатевшим плебеям, то есть нам.

Возвращаясь в особняк Сильвии после оформления всех нужных бумаг, я вслух обсуждала с ее слугой, как мне теперь надлежит правильно называться. Плебейка? Плебка? Ах, вот оно как – плебеянка, оказывается.

Придется смириться, ведь никаких патрициев – коренных римлян у меня в роду не было, и сама я прибыла из далекой страны «за морями, за горами». По сути я вообще из племени «варваров», мои предки в штанах ходили, что для истинных квиритов считается крайне неприличным.

Римлянам хорошо, у них мягкий приморский климат, оливки и виноград, а попробовали бы они повоевать в «студеную зимнюю пору».

Нижний Новгород, например, это тебе не африканский Карфаген и даже не турецкий Эфес. У нас без теплых штанов зимой совершенно не обойтись. Можно чреслами примерзнуть к седлу. Каким бы богатым чепраком оно не было украшено.

– В походе на Рейний нам выдавали носки, – угрюмо заметил Борат.

– Носки под сандалии – это моветон! – с видом знатока моды заявила я и не удержалась от нового замечания насчет шерстяных подштанников, необходимых для сбережения римского генофонда.

Борат сдержанно улыбался, воспоминания о германской зиме и лагерных кострах отнюдь не воодушевляли. Я представила римских легионеров по голые коленки в снегу и мстительно добавила:

– Новые богатые провинции просто так не достаются, мало вам испанских серебряных рудников, мало арабского золота, нужно еще и германское железо? Извольте поморозить свой римский зад!

– Твоего косматого приятеля Клавдий велел отпустить, можешь ликовать, – процедил Борат сквозь зубы и тут же сплюнул в подходящую лужу, где плавали рыбьи потроха, мы как раз проходили мимо лавки с дарами моря.

На почерневшем от сырости прилавке блестели чешуей груды мелких краснобородок, камбалы и кефали. Чернокожие рабы, надрываясь, тащили корзины, переполненные свежими устрицами и мидиями.

– Ты говоришь о Грани? Какой же он мне приятель?! – уточнила я, старательно пряча радость от интересной новости.

– О проклятом херуске я говорю!

– Провалиться ему в Тартар! – немедленно выпалила я и тоже попыталась изобразить эффектный плевок, но вышло так неловко, что пришлось смущенно рассмеяться.

– И где ты только научилась ругаться…

Главное, Борат вполне удовлетворен моей реакцией на свои слова и больше не будет ревновать понапрасну. А Грани я от души желаю удачи, думаю, он сумеет вырвать ее даже из клыков Фенрира, если будет нужно.

С Боратом мы простились у ворот особняка Сильвии после того, как я вынесла недостающую сумму денег. Солдату необходимо сегодня побывать у еще одного нотариуса, заплатить пошлину и получить купчую на дом по улице Пекарей.

Завтра мы снова встретимся и начнем потихоньку обживаться на новом месте. Как-то все очень быстро у нас получилось, я даже не успела толком задуматься о совместной жизни с этим темпераментным человеком. Да, он такой – степенный с виду Везувий, в недрах которого клокочут немалые страсти.

И у нас будет собственный раб по имени Диокл, которого били плетьми, заставляя отказаться от своего имени. Голова идет кругом. Скорее бы наступило завтра, не терпится засучить рукава, которых, кстати, мое цельнокроеное платье почти не имеет.

Узнав, что я собираюсь ее покинуть, матрона Сильвия сделалась больна. Я обещала часто забегать в гости и пригласила к себе. Конечно, когда дом наш будет приведен в полный порядок. Похоже, до этого еще очень далеко.

Также мне бы хотелось серьезно поговорить с Боратом о будущей совместной жизни. Кажется, он слишком идеализирует меня, а когда затихнет физическое влечение и начнется бытовая рутина? Сильвия прямо спросила, почему я должна переходить в его дом, если можно остаться у нее и встречаться с солдатом ради своего удовольствия.

Понимаю, матрона не хочет потерять единственную подругу в моем лице, причем подругу ниже по статусу, безропотную и зависимую. Но быть вечной компаньонкой и дегустатором ее вин я не хочу.

Борат забрал меня ближе к обеду, и скоро мы уже вместе стучали в ворота нашего нового дома. С собой я взяла пару оставшихся в шкатулке золотых и одежду попроще, мне же придется заниматься уборкой.

Встреча с единственным рабом вышла не очень красивой, Борат принялся орать и ругаться, что Диокл долго нам не отворял. Пришлось вступиться и отвлечь внимание на себя.

– Послушай, дел полно, давай уже осмотрим свои владения и хотя бы кухню сегодня отмоем.

– Лучше начать со спальни, – веско заметил солдат. – Я сказал Вескуларию, что сегодня останусь ночевать здесь. Дому нельзя пустовать, того и гляди разграбят последнее добро, на этого грека никакой надежды, я уж думал, он и сам сбежит, пока мы не вернулись.

Неприятная сцена, а чего же я ожидала? Борат – сын Рима и своего времени, для него полуседой изможденный раб сродни бессловесным животным. И как я смогу это изменить? В сердце закрались нехорошие предчувствия.

А знаю ли я Бората по- настоящему… Со мной он тоже препирается даже по пустякам, а если почувствует свою власть и мою беспомощность да начнет грубить? В мыслях завертелись самые неприятные развития такого сценария.