— …все доступные отряды к шахте! Оцепить периметр! Найти источник взрыва! Мне нужны ответы, сейчас же!

Алекс усмехнулся. Его диверсия сработала лучше, чем он ожидал. Смит, одержимый идеей контроля, был выведен из равновесия. Он бросил все силы на устранение последствий, на поиск виновных, совершенно забыв о том, что самые ценные его активы — пленницы — остались практически без присмотра.

Он увидел бункер, в которой держали Глитч и Эрику. Рядом с ней, лениво переговариваясь и глядя в сторону далеких огней у шахты, стояли всего двое бойцов. Два. Это была не охрана. Это была насмешка.

Алекс дождался, пока очередной грузовик с ревом пронесется мимо, заглушая все звуки, и начал действовать. Он скользнул за спину первого охранника, как тень. Одна рука зажала ему рот, другая нанесла короткий, точный удар рукоятью ножа в основание черепа. Боец обмяк без единого звука. Второй, услышав глухой стук падающего тела, начал оборачиваться, его рука потянулась к автомату. Но он не успел. Алекс уже был рядом. Жесткий удар ногой выбил оружие из его рук, а следующий, в солнечное сплетение, заставил его согнуться пополам, хватая ртом воздух. Короткий апперкот в челюсть отправил его в беспамятство следом за напарником.

Алекс затащил их за палатку, связал их же ремнями и засунул в рты кляпы. Затем он разрезал ножом плотную ткань входа и шагнул внутрь.

— Алекс! — выдохнула Глитч, вскакивая на ноги. Ее глаза, привыкшие к темноте, горели смесью неверия и восторга. Эрика, сидевшая в углу, молча поднялась, и в ее взгляде читалось тихое облегчение.

— Тихо, — прошептал он. — Времени нет. Идем.

Они выскользнули из палатки. Суматоха в лагере продолжалась, и никто не обращал на них внимания.

— К багги? — спросила Глитч, уже готовая бежать.

Алекс покачал головой, указывая на свой одиноко стоявший мотоцикл.

— Не выйдет. Нас трое. Он нас не увезет.

На мгновение на их лицах отразилось отчаяние. Но затем взгляд Алекса упал на то, что стояло у склада с запчастями. Остов. Скелет сгоревшего автомобиля поддержки — одного из тех, что попали под атаку «малыша» несколько дней назад. Он был ужасен: шины сгорели до дисков, краска облупилась, кабина была смята, а из-под капота торчали оплавленные провода. Безнадежный кусок металлолома.

— Вот наш транспорт, — сказал Алекс.

Глитч посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Ты шутишь? Эта штука даже на металлолом не годится!

Но Алекс уже шел к нему. Он положил руки на искореженный, еще теплый от дневного солнца металл капота. Он закрыл глаза, отсекая шум лагеря, крики Смита, страх и сомнения. Он сосредоточился. Вся его сила, вся его связь с этим миром, вся его ярость и воля к жизни сконцентрировались в его ладонях.

И началось преображение.

Сначала раздался тихий, низкий гул, исходивший от самого металла. Затем по искореженному кузову, словно вены, побежали золотые нити света. Алекс дышал глубоко и ровно, его лицо было маской предельного напряжения. Металл под его руками начал двигаться.

С душераздирающим скрежетом и стоном смятая рама выпрямилась, утолщаясь и укрепляясь на глазах. Подвеска, скрипя, поползла вверх, поднимая кузов над землей, превращаясь из стандартной в чудовищную, усиленную конструкцию для преодоления самого лютого бездорожья. Диски колес расширились, и на них, словно из ниоткуда, начал нарастать толстый слой черной резины с глубоким, агрессивным протектором. Колеса стали огромными, почти в человеческий рост.

— Так вот, как ты это делаешь… — прошептала Глитч.

Алекс перенес руки на борта. Из крыльев и бамперов, словно клыки доисторического зверя, выросли острые, зазубренные шипы. Разбитое лобовое стекло рассыпалось в пыль, а на его месте из рамы выросла решетка из толстых стальных прутьев. Двигатель, бывший грудой оплавленного хлама, начал собирать себя заново. Внутри него вспыхнул синий огонек, который разгорелся, и из-под капота донесся низкий, утробный рокот, перешедший в стабильный, мощный рев.

Наконец, Алекс провел руками по бортам, оставляя за собой последний штрих. По матово-черному, словно выкованному в аду, кузову пробежали огненные всполохи. Светящиеся, пульсирующие золотым светом узоры, похожие на языки пламени, которые словно жили своей жизнью.

Он отнял руки. Перед ними стоял не автомобиль. Это был зверь. Демон Пустошей, рожденный из воли и отчаяния.

— Залезайте! — крикнул Алекс, распахивая тяжелую, усиленную дверь.

Они вскочили внутрь. Салон был аскетичным, но функциональным. Эрика тут же нашла вмонтированный в стойку тяжелый пулемет, проверила его и молча кивнула. Глитч села рядом с Алексом, ее глаза горели восторгом.

Алекс ударил по педали газа. Зверь взревел, сорвался с места, подняв тучу пыли, и понесся прямо через лагерь. Солдаты шарахались в стороны, кто-то пытался стрелять, но пули лишь бессильно высекали искры из его брони. Он снес ограждение из колючей проволоки, даже не заметив его, и вырвался в ночную пустыню.

Они мчались во тьму, оставляя позади огни лагеря. Казалось, побег удался. Но внезапно впереди, на горизонте, показалась цепочка огней. Они приближались быстро.

— Это они! — крикнула Глитч. — Конвой Смита! Возвращаются к шахте!

Алекс стиснул зубы. Прятаться было поздно. Их разделяла всего пара миль открытой пустыни.

— Держитесь!

Он не сбавил скорость. Он направил машину прямо на встречу конвою.

Смит, сидевший в своем бронированном командном внедорожнике, увидел несущийся на них объект и сначала не поверил своим глазам. Это не было похоже ни на одну из его машин. Огромное, шипастое, светящееся огненными узорами чудовище. Он схватил рацию.

— Всем машинам! Огонь на поражение! Уничтожить цель!

Начался ад.

С крыш внедорожников Смита ударили крупнокалиберные пулеметы. Трассеры прошили ночь, устремляясь к Зверю. Алекс вилял, уходя от самых плотных очередей, но некоторые пули все же находили цель. Они били в броню с оглушительным грохотом, но не могли пробить ее.

— Слева! Двое! — крикнула Эрика, и ее пулемет ответил короткими, точными очередями. Она не стреляла по кабинам. Она била по колесам. Один из внедорожников вильнул, его пробитая шина лопнула, и он, кувыркаясь, вылетел с дороги.

Две машины попытались взять их в коробочку. Алекс усмехнулся. Он резко ударил по тормозам, пропуская их вперед, а затем с ревом рванул вбок, ударив ближайший внедорожник в борт своими шипами. Раздался скрежет рвущегося металла. Шипы распороли обшивку, как консервный нож. Внедорожник закрутило и отбросило в сторону.

— Он один! Заходите сзади! — донесся из рации искаженный яростью голос Смита.

Но Алекс уже предвидел это. Он рванул руль, разворачивая машину на полном ходу. Она накренилась, подняв фонтан песка, и понеслась в лобовую атаку на командный автомобиль Смита.

— Он сумасшедший! — крикнул водитель Смита, пытаясь уйти от столкновения.

Но Алекс не собирался таранить. В последний момент он снова резко свернул, проносясь бок о бок с машиной Смита. На долю секунды их лица оказались в паре ярдов друг от друга, разделенные бронестеклом. Алекс увидел искаженное яростью и неверием лицо Смита, и в его глазах Смит увидел холодное, беспощадное обещание войны.

Затем машина прорвалась сквозь строй.

— За ним! Не упускать! — ревел Смит.

Но было поздно. Впереди была гряда скал, узкое ущелье. Алекс, не раздумывая, направил машину туда. Внедорожники Смита были слишком широкими, чтобы преследовать его там.

Вездеход, рыча и скрежеща металлом о камни, протиснулся в ущелье и вылетел с другой стороны. Погоня осталась позади. Алекс не останавливался. Он гнал машину все дальше и дальше вглубь бескрайней, темной Пустоши, пока рев мотора не стал единственным звуком в мире, а огненные узоры на бортах — единственным светом во всепоглощающей тьме.

Они были свободны. Но война только что началась.

Автомобиль, мчался по ночной Пустоши. Его двигатель, собранный из десятка разных машин, издавал ровный, почти убаюкивающий гул. Свет двойных фар выхватывал из темноты однообразный, но завораживающий пейзаж: черные, потрескавшиеся равнины, усеянные скелетами древних машин, редкие, искореженные силуэты металлических деревьев, сверкающих в свете лун, как обломки разбитых зеркал.