— Вы можете искупить свою вину, — сказала она мягче. — Дайте мне силу пробудить титана, и я поклянусь использовать ее только против тех, кто этого заслуживает. Против убийц, предателей, тиранов.

В этот момент что-то сломалось в защите старика. Тысячелетняя вина, которую он нес в сердце, оказалась сильнее его принципов.

— Ты… ты обещаешь? — хрипло спросил он.

— Клянусь кровью своей матери, — солгала Рэйвен, не моргнув глазом.

Гаррет долго смотрел ей в глаза, пытаясь найти хотя бы искру честности. Но принцесса давно научилась скрывать свои истинные намерения даже от телепатов.

— Хорошо, — прошептал он наконец. — Я научу тебя. Но помни: каждая жизнь, которую отнимет пробужденный титан, ляжет на твою душу.

— У меня нет души, — равнодушно ответила Рэйвен. — Она умерла вместе с матерью.

Обучение у Гаррета Молотка длилось три месяца. Принцесса оказалась способной ученицей — ее эмпатические способности позволяли ей понимать металл почти так же хорошо, как это делали Золотые кузнецы. Она не могла создавать разумные машины, но пробудить уже существующий интеллект — это было ей по силам.

Когда обучение закончилось, Рэйвен приказала убить старика. Она не могла позволить, чтобы кто-то еще владел секретами, которые теперь принадлежали только ей.

— Ты нарушила клятву, — сказал Гаррет, даже не пытаясь защищаться, когда гвардейцы окружили его.

— Я много чего нарушила, — ответила принцесса. — И буду нарушать дальше.

Последними словами Золотого кузнеца были:

— Титаны изменят тебя, Рэйвен. Когда ты пробудишь их, частичка их холода войдет в твое сердце. И тогда ты поймешь, что стала именно тем монстром, против которого мы когда-то сражались.

Принцесса не ответила. Она уже стала монстром. Вопрос был только в том, насколько каких масштабов ей суждено достичь.

Вернувшись в Черную Цитадель, Рэйвен отправилась в самые глубокие подземелья, туда, где, согласно древним чертежам, должно было находиться сердце спящего титана.

Рэйвен больше не нуждалась в наставнике. Пришло время самой стать учителем.

Учителем страха, боли и абсолютной власти.

Тронный зал Черной Цитадели гудел и вибрировал. Стены пульсировали красным светом энергетических магистралей, а воздух гудел от работы бесчисленных механизмов. В центре зала возвышался трон из черного металла и живых кристаллов, излучавший зловещее сияние.

На троне восседала Рэйвен, но это была уже не та девушка, которую Алекс знал когда-то. Она обрела новое тело: ее кожа стала полупрозрачной, под ней пульсировали светящиеся вены из жидкого металла. Волосы превратились в подвижные кабели, а глаза горели холодным синим пламенем. Корона ее отца венчала голову, но теперь она слилась с черепом, став частью ее существа.

— Ты пришел, Алекс, — ее голос звучал одновременно из тысяч динамиков по всей цитадели. — Пришел полюбоваться на то, что помог создать.

Алекс сжимал в руке Молот Созидания. Лира стояла рядом с ним, держа посох. Их одежда была изодрана, лица покрыты копотью и кровью. Снаружи доносились отзвуки последней битвы.

Путь сюда был залит кровью. Алекс помнил звон стали, когда его молот крушил их щиты, искры, летящие при каждом ударе. Лира двигалась рядом с ним как смертельный танцор, ее посох нес смерть, каждый удар находил цель.

Крылатый Джек прикрывал их с воздуха, его модифицированный планер нырял между башнями цитадели, сбрасывая самодельные бомбы на позиции противника. Железный шаман и Глитч держали периметр, их машины превратились в движущиеся крепости, ощетинившиеся пушками и пулеметами.

Но самой страшной была битва в лифтовых шахтах — вертикальных туннелях, ведущих к тронному залу. Там их поджидали железные пауки — механические твари размером с автомобиль, ползающие по стенам и потолку. Их красные глаза горели в темноте, а из лап торчали лезвия, способные пробить сталь.

Алекс сражался спина к спине с Лирой, его молот превращал пауков в груду искореженного металла, а ее точные удары находили уязвимые точки в их броне.

— Я пришел остановить тебя, Рэйвен, — сказал Алекс, его голос эхом отразился от металлических стен. — Пришел исправить свою ошибку.

Рэйвен засмеялась, и ее смех был подобен скрежету стали о камень.

— Ошибку? О какой ошибке ты говоришь? Ты помог мне стать совершенной! И теперь я исцелю Пустоши! Лекарство всегда горькое, но его надо принять, чтобы исцелиться! Алекс, как ты не понимаешь? Ты помог мне спасти Пустоши!

— Нет! Я в этом не участвую! — скрипнул зубами Алекс. — И я не позволю тебе совершить задуманное! Ты просто спятила! Но я выбью эту дурь из твоей головы!

Рэйвен поднялась с трона и презрительно посмотрела на него.

— Ну, что ж, попробуй!

Первый удар Рэйвен был настолько быстрым, что Алекс едва успел поднять молот для блока. Лезвие ее руки рассекло воздух меньше, чем в дюйме от его лица, оставив светящийся след. Энергия разряда обожгла кожу.

— Ты стал медленным, Алекс! — насмехалась она, нанося серию молниеносных ударов.

Алекс отступал, отбивая атаки молотом. Каждый удар отдавался болью в руках — Рэйвен стала невероятно сильной. Но он изучал ее движения, искал слабые места в новой форме.

Лира попыталась помочь, но дроны атаковали ее, заставляя уклоняться и прятаться за обломками трона. Ее посох изрыгал огонь, сбивая железных тварей одну за другой, но новые появлялись все быстрее.

— Видишь? — Рэйвен развела руки-лезвия, и по залу разлилось зловещее сияние. — Я контролирую каждый винтик этой Цитадели! Каждый провод повинуется моей воле!

Пол под ногами Алекса задрожал, и из него выросли металлические шипы. Он откатился в сторону, но новые ловушки появлялись повсюду. Стены выстреливали лазерными лучами, потолок опускал стальные сети.

Однако недолгое время, проведенное Алексом в Пустошах, не прошло даром. Он знал, как сражаться в невозможных условиях. Молот Созидания засиял золотым светом, и каждый его удар не только разрушал ловушки, но и чинил разрушенные части зала, создавая новые укрытия и проходы.

— Невозможно! — завизжала Рэйвен. — Ты не можешь переделать мои творения!

— Могу. — Алекс уклонился от удара и нанес ответный. Молот врезался в крыло Рэйвен, и механизм взорвался золотыми искрами. — Потому что я помню, какой ты была на самом деле.

Рэйвен отлетела к трону, пошатнувшись. Из поврежденного крыла сочилась светящаяся жидкость.

— Нет… я не вернусь… не стану снова слабой…

Она подняла руки, и весь зал содрогнулся от мощного энергетического разряда. Алекс почувствовал, как его отбрасывает к стене. Молот выпал из онемевших пальцев.

— Алекс! — закричала Лира, но дроны окружили ее плотным кольцом.

Рэйвен медленно приблизилась к упавшему противнику. Ее лезвие-рука направилось прямо к его сердцу.

— Прощай, Алекс. Спасибо за урок.

И тут же пол зала взорвался.

Железный титан — древняя машина войны размером с небоскреб — медленно поднимался. Его голова была увенчана короной из молний, а глаза горели как два красных солнца.

Тронный зал оказался всего лишь верхушкой чудовищной конструкции. Рэйвен отлетела от Алекса, забыв о поединке.

— Видишь? — Рэйвен раскинула руки, и по ее венам пробежали искры энергии. — Это и есть будущее. Больше никаких войн, никаких страданий, никакой слабости плоти. Только совершенный порядок железа и стали.

Титан сделал шаг. Все внутри гигантского робота попадали на пол. В руках титана материализовалось оружие — клинок невообразимой длины, способный разрубить горы пополам.

Механические мышцы напряглись под броней толщиной в десятки ярдов. Каждый сустав был размером с дом, каждая шестеренка — с автобус. На груди гиганта пульсировал кристальный реактор, излучавший свет, видимый за сотни миль.

Но внезапно что-то пошло не так. Глаза Рэйвен расширились от ужаса.

— Нет… он не слушается… что происходит?

Титан сделал еще один шаг, но не в том направлении, куда приказывала Рэйвен. Древняя программа машины активировалась самостоятельно, переписывая команды своей хозяйки. Красные глаза гиганта вспыхнули ярче, и из его рта вырвался рев, способный разрушить горы.