Максим с интересом наблюдал за его действиями.

Спичка стояла в пене вертикально, едва заметно погружаясь в пену.

Боксёр удовлетворённо кивнул, вынул спичку.

— Не разбавленное, — сказал он и разом влил в себя половину кружки.

— Бывает, что разбавляют? — спросил Максим.

— Всякое бывает в этой жизни, — ответил Боксёр. — Я пиво всегда так проверяю, спичкой. Если стоит — всё в порядке.

— Согласен, — сказал Максим. — Если стоит, можно ни о чём не волноваться.

— Что? — Боксёр непонимающе уставился на Максим. Потом дошло, и он захохотал.

— А ты шутник, — ухмыльнулся широко.

Первые два боя были разминочными, для разогрева публики. Бойцы выходили на ринг полуголыми, босиком, но в штанах. Руки обмотаны эластичными бинтами.

Букмекер, он же распорядитель, — толстый человек в поношенном коричневатом костюме поверх некогда свежей белой рубашки на плохом, но бойком немецком выкрикивал клички бойцов, давая короткие комментарии и принимая ставки.

— Обрати внимание, — шепнул Боксёр на ухо Максиму. — Это Кароль Мазур. Местный поляк. Устроитель, распорядитель и букмекер в одном лице. Тот ещё жук. Тут всё через него идёт.

В первом бою победил мускулистый высокий поляк по кличке Миха Хромой. Как объявил Мазур, чемпион Львова тридцать пятого года.

Он был неплох, хотя и прихрамывал на левую ногу. Впрочем, это не мешало ему довольно хорошо двигаться, а удар у него был точный и резкий.

Своего противника Хромой свалил на третьей минуте боя отличным ударом в челюсть.

Тот свалился на пол ринга и только на двенадцатой секунде зашевелился. Рефери наклонился и что-то спросил.

Отрицательное движение головой.

Чистый нокаут, победа Хромого.

Во втором бою опять победил Хромой.

Затем устроили пятнадцатиминутный перерыв.

А после на ринге появился Конрад Шульц по кличке Tod.

— Серьёзно? — спросил Максим. — У него действительно такая кличка? Смерть?

— Нормальная кличка, зрителям нравится. Ты лучше скажи, готов против него выйти?

Максим оценивающе посмотрел на Шульца.

Этот немец чем-то напоминал пещерного человека, неандертальца, как их рисовали в это время.

Высокий, но сутуловатый. Длинные жилистые руки чуть ли не до колен, густо покрытые чёрными волосами. Узкий лоб, к которому, казалось, прилипли редкие блеклые волосы. Тяжёлая челюсть. Водянистые маленькие глазки под тяжёлыми дугами бровей. Приплюснутый, неоднократно сломанный нос.

— Посмотрим, — сказал он.

Шульц по кличке Смерть оказался намного сильнее Хромого. Это было видно по всему — как он двигался по рингу, какие комбинации ударов использовал, как уходил от атак.

Возможно, поляк имел бы хоть какие-то шансы, будь у него здоровая нога. Но он и впрямь был хром, и это сильно мешало.

Смерть был быстрей и просто играл со своим противником, чтобы на закончить бой слишком рано.

Он даже позволил несколько раз в себя попасть и в какой-то момент упал, якобы сбитый прямым ударом в голову. Но через несколько секунд поднялся и продолжил бой.

Здесь не было разделения на раунды, — бойцы дрались без отдыха до полной победы, и было совершенно неважно, от чего падал и не мог подняться один из них — от удара или усталости.

Хромой упал от удара на пятой минуте боя.

Вернее, от двух ударов.

Сначала он пропустил левый прямой в печень, а затем правый хук в голову.

Верно говорил Боксёр, хук справа и впрямь был хорош. Резкий, от бедра, с доворотом туловища.

Точно в челюсть.

Поляк рухнул на пол, словно его и впрямь рубанула своей невидимо косой Смерть.

Рухнул и уже не встал — его унесли.

Рефери поднял руку Шульца.

— Победа Конрада Шульца по кличке Смерть! — провозгласил Кароль Мазур. — Кто осмелится бросить вызов нашему чемпиону? Найдутся смельчаки и настоящие мужчины?

Зал безмолвствовал. Там и сям поднимались дымки сигарет. Слышался женский шепоток.

— Ну же! — воскликнул Мазур. — Есть шанс заработать хорошие деньги! Есть желающие?

Боксёр посмотрел на Максима. Тот утвердительно кивнул.

— Есть! — поднялся на ноги Давыденко.

— Ты? — удивился Мазур. — Уверен?

— Не я, — сказал Боксёр и показал на Максима. — Вот он.

Максим поднялся.

Все глаза в зале устремились на него.

Кого они увидели?

Молодого человека немного за двадцать в новенькой немецкой форме и погонами фельдфебеля. Стройного, хорошо сложенного, выше среднего роста.

На вид крепкого, но в сравнении со Смертью, кажущегося щуплым и откровенно слабым.

Особенно это стало заметно, когда Максим вышел на ринг.

Зал разочарованно загудел. Кто-то свистнул. Кто-то засмеялся.

Мазур был отличным шоуменом и знал, как правильно использовать любую реакцию зрителей.

— Как вас зовут, молодой человек? — воскликнул он.

— Моё имя вам ничего не скажет. А кличка — Святой.

— Святой⁈ — громко переспросил Мазур. — Я не ослышался⁈

— Не ослышались. Святой. И я готов драться.

— Все слышали? — обратился к залу Мазур. — У нас новый боец, дамы и господа. Мы ничего про него не знаем, кроме того, что его кличка Святой, и он готов бросить вызов Смерти! Кому ж ещё бросать этот вызов, как не человеку с такой кличкой, верно? Правила знаете? — обратился он к Максиму.

— Знаю, что правил нет, и бой длится до победы.

— Не совсем так. Правила всё-таки есть. Нельзя бить лежачего противника. В остальном — на ваше усмотрение.

— То есть, удары ногами не запрещены? В любую часть тела? — осведомился Максим.

Вопрос слегка озадачил Мазура, но ненадолго.

— Не запрещены. Хотя ногами тут бьют крайне редко.

— Отлично. Гдеможно переодеться?

— Я покажу, — сказал Боксёр, который подошёл к рингу вместе с Максимом. — Я его менеджер и тренер, Кароль. Двадцать процентов мои, не забудь.

— Десять, — сказал Максим. — Десять процентов.

— Не понял, — сказал Боксёр. — Эй, это я тебя сюда привёл.

— Ты меня привёл, а я выиграю этот бой. Какое примерно соотношение ставок, Кароль?

Мазур посмотрел на своих помощников, которые ходили по рядам и собирали ставки, и коротко свистнул.

Один из помощников обернулся.

Мазур сделал вопросительное движение головой.

Помощник выбросил большой палец левой руки и дважды по пять на правой.

— Один к десяти, — сказал Мазур.

— Ставь на меня, — сказал Боксёру Максим. — Будет хороший приварок к тем десяти процентам, которые ты получишь, когда я выиграю.

— Эй, — подал голос из своего угла Конрад Шульц, где он, развалясь, сидел на табуретке. — Мы драться будем, или я домой пойду?

— Обязательно, — сказал Максим. — Отдыхай пока, Смерть. Потом отдохнуть не получится.

— Щенок, — презрительно сказал Шульц. — Я тебя размажу.

— Зарекалась свинья говно не жрать, да на первой же куче и разговелась, — перевёл Максим нра немецкий русскую пословицу.

— Это ты меня, что ли, свиньёй назвал? — Шульц поднялся и решительно направился к Максиму.

— Эй, эй, — вмешался Мазур, останавливая Шульца. — Не торопись, Смерть, успеешь.

— Вот-вот, — сказал Максим. — Побереги силы, они тебе пригодятся.

Шульц демонстративно сплюнул на пол.

— Тебе конец, Святой, — сказал сквозь зубы. — Молись.

— Пятнадцать процентов, — сказал Боксёр.

— Десять, — повторил Максим. — Или десять или ничего. Я же могу драться без менеджера, верно? — обратился он к Мазуру.

— Конечно, можешь, — заверил тот. — Твоё право.

— Чёрт с тобой, — сказал Боксёр. — Десять.

Раздевалка располагалась тут же между туалетом и баром. Максим переоделся в спортивные штаны, которые предусмотрительно захватил с собой, обмотал руки бинтами.

— Он тяжелее и сильнее, — сказал Боксёр. — Но ты быстрее. Работай на опережение, по корпусу. Двоечка — отскочил. Двоечка — отскочил. И берегись его хука справа.

— Не ссы, — сказал Максим. — Всё нормально будет.