Лисса вздрогнула и зарыдала еще сильнее, отчего Марина внезапно ощутила  прилив злости в адрес менестреля. «Нет, чтобы поддержать дам в беде, он тут еще тоску нагоняет!»

— Сами и подстраивайтесь под законы джунглей. Тоже мне, советчик нашелся! Лучше придумайте, как нам отсюда удрать.

— Вряд ли я вам чем-то помогу, леди. Я ведь никакой не воин, я всего лишь бедный певец, сам не знаю, зачем  понадобился разбойникам. Какой с меня прок?

Продолжая успокаивать служанку, Марина не удержалась от ехидства:

 — Возможно, в Гиблом лесу тоже есть ценители музыки! Там и перезимуете, а заодно наберете целый ворох преданий. Останется лишь вернуться в город и книгу сказок издать. Для детей и взрослых отдельно.

Менестрель смущенно кашлянул и галантно поклонился, ерзая на куче гнилого тряпья:

— Рад, что моя скромная персона вызывает улыбку у благородной дамы.

— Охо-хо-хо-хо… Язык-то у вас отлично подвешен! Были бы еще руки крепкие, чтобы подтянуться во-он к той балке и залезть на крышу. А там, глядишь, сбегали бы за помощью.

Даже Лисса прекратила панику и с мольбой уставилась на тощего музыканта лет тридцати от роду. Но тот лишь виновато вздохнул и задом попятился дальше в угол каморки, бормоча себе под длинный нос:

— Вас-то, конечно, освободят,  за вами может приехать какой-нибудь храбрый рыцарь или законный супруг, а меня затравят собаками и все ребра переломают, когда догонят.

Марина поняла, что толку от единственного мужчины в темнице не будет и досадливо отвернулась к Лиссе.

— Надо же было нам вляпаться в переделку! И все из-за рябинового креста, будь он неладен. Потащило меня в лес, дурищу беременную …

Она старалась сохранять спокойствие и трезвый разум, но получалось плохо, да еще несмотря на стресс вдруг мучительный голод напал.

— Сейчас бы горячей овсяной кашки с корицей. Сарлем так классно ее готовит в печке, а я утром привиредничала, только одно яичко и съела. Даже пирог оставила «на потом», точно дурища!

— Ах, моя бедная госпожа, что они с нами сделают… - снова заныла Лисса, теребя распустившуюся косу.

— Тише! Кажется, бандиты вернулись. Не надо внимание привлекать, лучше в щелочку посмотри аккуратно.

За дощатой дверью, отделявшей закуток пленников от большой комнаты, раздались приглушенные голоса, а потом грохот падающих бочонков и грубая брань. Испуганные женщины бросились в угол к менестрелю и притаились.

Где-то далеко в лесу послышался грозный рев потревоженного зверя крупной комплекции. Тут и Марина зашмыгала носом, вцепившись в курточку незадачливого певца. Очень-очень хотелось домой и лучше бы сразу в цивилизованный мир обратно.

Но как Никос будет в одиночку атаки наглого дядюшки отражать? Больше ему опереться не на кого. Жалко друга, только от самой Марины в разбойничьих лапах помощи маловато. Хоть бы рябиновый крест защитил… зря что ли про него в магической книжке написано.

Я запрещаю всякой нечисти

Посягать на мою плоть и кровь,

Тревожить душу и тело…

— Сохраняйте достоинство, госпожа! – прошептал менестрель, легонечко пожимая ее холодную руку, - держитесь с бродягами твердо и пригрозите смертными карами именем Короля.

— Их сварят в кипящем масле на главной площади Гальсбурга! – уверенно обещала Лисса, вполне успокоившись, будто предвкушение мести прибавило ей отваги.

— А пока час возмездия не настал, расскажите нам одну из ваших историй, желательно с хорошим концом, - попросила Марина менестреля.

— О том, как древние даны воевали с великанами? Наши мужчины тогда были так сильны и свирепы, что голыми руками могли придушить льва.

За неспешной беседой о былых подвигах удалось кое-как скоротать больше часа, пока со стороны похитителей не раздался подозрительный шум. Но теперь вместо споров и ругани бродяги орали от смертного ужаса.

Марина осторожно отодвинула Лиссу и подкралась к запертой двери. Кажется, в большой комнате происходила жестокая драка, но кто может издавать  звуки, похожие на звериное рычание…

«Час от часу не легче, а если сюда ворвались лесные хищники, растерзают этих бандитов и примутся за нас… Вот кошмар! Из огня да в полымя!»

Не скрывая страха, Марина оглянулась на соседей по несчастью, сквозь дверные щели в закуток пробивался рассеянный свет очага, но фигуры певца и служанки виделись смутно. Лисса сжала кулачки перед грудью, а менестрель бормотал под нос молитвы:

— Хранительница мира на земле, Мать всего сущего, защити и выведи нас из мрака…

В отчаянии Марина вернулась на охапку старой соломы в углу и зажала руками уши, силясь унять нервную тошноту. Шум борьбы через стену вскоре прекратился и, затаив дыхание, пленники слышали как некто большой и тяжелый волочит по полу мешки с песком, впрочем, не стоило долго думать, что это могли быть за мешки…

А потом наступила пугающая тишина. Но вот послышался плеск льющейся из бочки жидкости и вскоре раздался треск разрывающейся ткани. А потом дверь к пленникам отворилась от мощного пинка и на пороге показалась высокая  мужская фигура. Странный, каркающий голос произнес всего одну фразу:

— Марин… Где ты, Марин?

Она тут же подскочила с подстилки и кинулась вперед, не сдерживая слез:

— Дагмар! Господи, ты здесь, Дагмар! Вот же  чудо!

Но рыцарь  протянул руку вперед, не позволяя  дотронуться до себя:

— Я в крови, я хотел убить их быстро, но они пытались сражаться, тебе не следует  видеть…

— Тебя ранили? Дагмар, скажи, тебе нужна помощь?

Он рассмеялся в ответ на ее слова. Маленькая, храбрая женщина снова заботилась о нем, а еще недавно, наверняка, плакала от страха за свою участь.

— Со мной все хорошо, это чужая кровь, но у меня нет одежды, пришлось взять штаны одного из них… Прости мой вид, Марин!

Она подошла ближе к свету и только сейчас разглядела, что Дагмар, и правда, стоял перед ними в одних лишь узких коротких штанах, что сидели на нем, признаться, весьма скверно.

— Со мной еще двое несчастных… - прошептала Марин в смятении.

К дверям из сумрака наконец подошел менестрель и подрагивающим голосом начал витиевато благодарить доблестного рыцаря за спасение своей ничтожной жизни. Лисса едва могла говорить и лишь глуповато смеялась, постоянно икая.

В комнате царил полный разгром, а потому Дагмар поспешил вывести женщин и певца в лес. Марина краем глаза заметила пятна крови на полу и стенах, а также придавленные столом тела похитителей. Новый приступ тошноты скрутил желудок, заставил покачнуться...

— У них тут пара лошадей в овраге, мы ими воспользуемся, я запомнил дорогу. Тебе плохо, Марин?

Дагмар успел подхватить ее на руки и дальше уже сам понес любимую в сторону широкой ложбины. Марина закрыла глаза и прижалась щекой к голой груди рыцаря. Он пах кровью, железом и почему-то свалявшейся шерстью…

— Скажи, там был зверь?

— Там был я… позже все объясню. Лучше тебе не знать.

И Марина ни о чем больше не спрашивала до самого поместья Тарлей. Это была непростая и печальная дорога. У кромки леса, на поле, Дагмар подобрал избитого Ронсо.  Увидев, что госпожа жива и невредима, старый конюх заметно приободрился и даже с помощью менестреля смог взобраться на вторую лошадь, поскольку не мог идти сам.

У расшатанных ворот поместья собралась небольшая толпа крестьян с зажженными факелами, люди волновались, громко обсуждая - начинать ли  поиски или все-таки подождать до утра. Тут же в полной боевой готовности находился и отряд Дагмара, что прибыл гораздо позже своего господина. Воины из Черных камней размышляли, в каком порядке следует прочесывать лес на рассвете.

Появление леди Тарлей, ее спасителя и помятых, но счастливых слуг вызвало множество восторженных криков. А Дагмар с удовольствием подумал, что теперь имеет полное право задержаться здесь подольше, если Марин категорически не согласится завтра же покинуть  неуютное местечко.

Как бы ни хотелось влюбленным остаться наедине,  рыцарю пришлось передать бледную леди на руки счастливых служанок, а самому заняться мытьем и переодеванием.