– Самое главное, чтобы мы оба остались в живых, – нервно хохотнула Женя, взглянув на телефон. – Время. Нам пора идти к сфинксам и «открывать врата ада». А представь, что мы с тобой такие грешники: нас сразу засосет, и мы не успеем уничтожить картину?

– Не ерничай, – улыбнулся Арсений. – Все будет хорошо.

Он приобнял Женю за плечи, а она посмотрела на него и кивнула. В груди все еще плескалась обида, но в целом она чувствовала себя намного лучше, чем минуту назад.

«Будь по-твоему, дорогой мой друг. Видимо, удел творческих людей – всегда выбирать искусство, а не отношения».

Спустя двадцать минут Женя и Арсений подошли к сфинксам. Как и обещал профессор, вокруг никого не было: на Университетскую проезд был закрыт как с Дворцового моста, так и с Благовещенского. Даже фонари светили тускло, что казалось совсем странным.

Ян Матвеевич был уже на месте: он стоял у левого сфинкса и смотрел на водную гладь Невы. Вокруг царила оглушительная тишина, а на другом берегу в это время галдели туристы в ожидании разведения мостов. Контраст был феноменальным.

– Мы пришли, – тихо сказала Женя.

Когда профессор обернулся, Арсений с прищуром начал его рассматривать, пытаясь понять – а не шарлатан ли перед ним. Тот факт, что Ян Матвеевич вынюхивал про жизнь Жени и следил за ней, не красил мужчину.

«Еще и меня ввел в заблуждение», – промелькнуло в голове у Арсения. Его сильно задело, что несколько недель назад он так беззаботно беседовал с тем, кто не совсем этого заслуживал. Да, Ян хороший, уверял себя Арсений, но разве можно лгать? Почему нельзя было все рассказать в самом начале знакомства?

«Калверт Телфорд», – прыснул про себя Арсений, подумав о том, что фишка, способность этой души – всех водить за нос. Ведь и в прошлой жизни Калверт обманывал: отца уверял, что не испытывает братских чувств к Дебре; Дебре говорил, что с ним все хорошо, хотя в это время разлагался; в обществе представлялся художником. Ян поступал аналогично, пусть и в других обстоятельствах.

– Добрый вечер, Арсений, – улыбнулся мужчина и протянул руку. Юноша не сразу, но ответил на рукопожатие. После этого Ян Матвеевич обратился к его спутнице: – Женя, привет.

– Да, здравствуйте, – ответила та.

– Ну, ребят, как настрой?

– Женя мне все про вас рассказала, – серьезно произнес Арсений, еле сдержавшись, чтобы не добавить: «Хотя это могли сделать и вы».

– И как? – насторожился Ян Матвеевич.

– Раз я тут, значит, все нормально. Я согласен на ваш план.

«Хотя в нем есть недоработки», – прикусил язык он.

– Волшебно. – Профессор кивнул.

Повисла давящая тишина. Только гул голосов на другом берегу Невы раскалывал воздух.

– А как вам удалось все тут перекрыть? – вдруг спросила Женя. – Ни одного туриста, ни одного кораблика.

– Письмо официальным лицам города от руководства Академии, и все решено – якобы замеры перед реставрацией. Здание осыпается, поэтому для горожан все выглядит обыденно, а для администрации… они мне вопросов не задают.

– Лихо, – цокнул языком Арсений.

– Скоро Благовещенский мост поднимут, и нам точно никто не помешает. Чуть дальше от него полицейский патруль. Также патруль у Дворцового и еще один со стороны линий Васильевского острова.

– А как же… разве нас не видно? Они не узнают, чем мы тут будем заниматься? – испугалась Женя.

– Нет, они слишком далеко, чтобы что-то понять.

– А Кира? Как она пройдет через патруль? – не понял Арсений.

– Она уже рядом.

Женя приподняла брови, Арсений склонил голову набок.

– Я чувствую картину, – прошептал профессор. – Так, а сейчас я расскажу, что нам всем нужно будет делать, – его голос изменился, стал более певучим. Мужчина перевел взгляд на наручные часы. – Поскольку Кира придет с минуты на минуту, давайте спустимся вниз.

Не дождавшись реакции своих слушателей, Ян Матвеевич направился к лестнице, ведущей к воде. Женя и Арсений пошли следом.

– Очень важно, чтобы Кира без чьей-либо помощи и без принуждения произнесла заклинание, которое написано на животных. Потому что никто из нас не обладает таким сильным желанием завладеть силой другого человека.

– То есть, если заклинание буду читать я, ничего не выйдет? – уточнил Арсений.

– Да. Именно поэтому нам и нужна Кира. Ни ты, ни Женя не справитесь с ее ролью. Магия – тонкая вещь. Тут много нюансов, – ответил профессор. – Поэтому план такой: когда Кира уже приблизится к финалу заклинания, ты, Арсений, должен выбежать и встать ровно перед ней. Картина в это время будет под головой сфинкса, поэтому душа Дебры будет лететь по прямой. Арсений, я дам сигнал, когда настанет твое время действовать. Только, пожалуйста, слезно тебя прошу – не медли. Ты ведь понимаешь, к чему приведет даже малейшая ошибка?

Молодой человек кивнул. Он помнил, что сказала Женя, – есть риск, что Кира с душой Дебры внутри может тут же умереть.

– Тебе же, Арсений, опасаться не стоит. Как только Дебра переселится в тебя, снова жди моего сигнала. Предупреждаю – можешь потерять сознание, но не переживай. Пару минут, и придешь в норму.

Тот кивнул.

– И еще, тоже самое важное. Есть сложности. Не думаю, что до них дойдет, но лучше обговорить. В общем, переселение души – дело не многоразовое. То есть, как только мы вытащим из Арсения Дебру, нельзя, чтобы ее душа, например, вселилась в меня. В таком случае жить мне с Деброй до конца своих дней. То же самое… если душа сестры все-таки вселится в Киру, не дай бог, убьет ее, а потом покинет мертвое тело, ни в коем случае нельзя позволить Дебре добраться до вас. Все это форс-мажоры, которых, я надеюсь, не будет. Но даже если что-то подобное произойдет, то не переживайте, я постараюсь все решить.

Арсений услышал, как Женя втянула носом воздух. Видимо, потеряла дар речи. Профессор так спокойно допускал, что Кира может погибнуть, что это поразило даже Арсения.

– Простыми словами, у нас два шага: первый – душа Дебры покидает картину, второй – душа Дебры покидает мое тело. Третьего не дано. Третий раз становится вечностью.

– Молодец, Арсений.

Сафонов приподнял обе брови, глаза его заметно расширились. Перспектива жить внутри с чужаком не вдохновляла. Да и слова Яна Матвеевича не вселяли уверенности – когда профессор говорил, что постарается все решить, его голос дрогнул.

– Приключения без риска не приключения, – резюмировал Арсений, нарушив повисшую тишину.

– А мне что делать? – тихо спросила Женя и посмотрела по сторонам.

– Как только ты увидишь, что Дебра покинула картину, – из нее выйдет черный сгусток, – хватай холст и бегом сюда, к Неве. Все, что тебе будет нужно, – картина, кисточка и египетское заклинание. Заклинание я уже переписал, чуть позже отдам.

– И? Топить картину?

– Не беги впереди паровоза. Дослушай, – вздохнул Ян Матвеевич. – Вот представь, утопишь ты картину, и что? Будет просто мокрый холст.

– Тогда что делать мне?!

– Кладешь картину на асфальт, сверху – кисточку. Следом читаешь египетское заклинание. Finita la commedia[49]. Так, друзья, кажется, Кира идет. Тихо.

Профессор вновь посмотрел на наручные часы.

– Все делает вовремя. Умница.

– Но откуда она все это узнала? – просипел Арсений. Этот вопрос мучил его уже не один час.

– Я рассказал. Она знает и о Дебре, и о ее силе, и как прочитать заклинание. Не надо смотреть с осуждением – я же сказал, что никто, кроме нее, не способен вызволить душу Дебры из картины. Я пытался – у меня ничего не вышло. Пытались другие – погибли. Но сегодня у нас все получится, я в этом уверен!

– И точка, – вздохнул Арсений. – Откуда такая уверенность?

– В прошлые разы у меня не было Жени, – сказал профессор таким тоном, что задавать вопросы больше не хотелось. – А теперь тишина. Ждем начала и не шевелимся. Просто доверьтесь мне.