Почему так?

Да потому, что выбросило сюда трех, совершенно разных по жизненному опыту, убеждениям и увлечениям, да, даже, и возрасту, человек. Тут оказались — мужчина лет тридцати пяти, водный турист, рыбак, и начинающий охотник по своим занятиям в выходные. А в остальное время он был охранником. Но не телохранителем, и не сторожем в банке, и, даже, не контролером на проходной завода. Он, после серьезной травмы в тогда ещё милиции, как только выздоровел и понял, что любимой работы ему не видать, как ушей без зеркала, устроился рядом с домом в школу. Обычную среднюю школу очень обычного заводского района в родной Перми. Где и работал, ну до провала в проект, уже тринадцать лет.

Вторым на остров выкинуло парня — студента исторического факультета местного универа. В свои двадцать лет у него было уже три года стажа и опыта КИР-а*.

*КИР — Клуб истроческой реконструкции. Или просто — реконструкторы.

Где он с огромным увлечением принимал самое непосредственное участие в восстановлении эпизодов Отечественной Войны восемьсот двенадцатого года, то есть — нашествия Наполеона. И, кроме этого, и своей учебы, как тут выяснилось, не мог похвастаться ни чем полезным в жизни. Ну, разве что, того, что ему бабушка и мать, которые его воспитывали вдвоем, привили любовь, знания и опыт в куховарстве — поваром он был, как говорится, от Бога.

И третий. Или же третья. Девятнадцатилетняя девушка Майя, которая почти что пчелка. Почему? Чуть позже она сама это расскажет. Вот эта красотка — и правда, внешне, красотка. А внутренне, как рассказал её Глава в то краткое время, пока она бегала к очагу за очередной порцией вкусного узвара из местных листочков и ягодок. Молоденькая, глупенькая, и, даже, слегка тупенькая сторонница вегетарианства по жизни, и косплея в той самой жизни с увлечениям. Потому что та и вела себя, как героиня того мультика, и боевую раскраску под ней носила, и, даже, речь чуть похожа была.

Вот такая троица оказалась на единственном реально годном для жизни островке в этом микроархипелаге. Глава, Глеб по имени, разобрался, куда попал, в первые же часы, что пришлось ему провести у бухты на быстро прогревающемся песке. Как он сказал:

— Так как во время уроков на работе делать ну совершенно нечего было, то я очень давно пристрастился к нынешней прозе, читая её на планшете, куда скачивал всё то, что было интересно, ещё дома. Вот в ней я и столкнулся вначале с темой Содружества в мирах игры ЕВА, а чуть попозже, найдя тему попаданства в прошлое и параллельные миры, плотно подсел на неё. Ну а очутившись после шага, нагруженным, как вьючная лошадь, из вагона дизеля на древний перрон, когда ехал в начале июля на неделю в лес и к реке, не на растрескавшемся от прошедших лет бетоне. А на траве у песчаного берега непонятного и неизвестного, но, тем не менее, тёплого и соленого моря — почти сразу сообразил, что попал. Попал со всего маху обоими ногами да в дерьмо.

Почему так сразу? В дерьмо, а не в новый идеальный мир для попаданца? Да потому, что буквально полгода тому назад мы с женой купили наконец себе квартиру-вторичку, устав за прошедшее десятилетие скитаться с детьми по съёмным. И, вложив в это все наличные деньги, и всё то, что собрали друзья и родители, взяли кредит в банке, на недостающую сумму. А как теперь она будет выплачивать тот миллион, даже и не представляю…

Сообразив чуть позже, что и с чем, потом прочитав информацию, что пошла на комме в полдень, окончательно убедился в своих первых выводах. Но, так как сюда я попал относительно упакованным всем тем, что нужно для недельной робинзонады на природе, то, обдумав ситуацию, и, как оказалось, здраво её рассудив. В свой первый же заказ взял на двести грамм разных приправок, прекрасно зная на опыте жены, что много их никогда не бывает, револьвер и патронов к нему. Подогнав всё так, чтобы нормально вписаться в тот минимум, что разрешен условиями.

В тот первый день я, честно говоря, с полным на то основанием подозревал что это будет робинзонада одиночника, и до следующего утра смог даже на это настроится. Но на второй день тут появился Сократ, такое дурацкое, по его собственному мнению, ему имя дали родители. Его отец преподавал всю жизнь философию в универе, а мать была историком там же, древнего чего-то там. Вот они дружно и решили самому меньшему дать такое… Хорошо, что хоть парень вырос не мямлей затурканной — мне, с моей ногой, он тут был огромной подмогой.

Ну а в третье раннее–раннее утро сюда выбросило Майю, прямо из своей спальни, в наряде пчелки и с её же боевой раскраской. Вот она нам тогда и принесла больше всего проблем — истерика у красапеты была знатная, пока ту просто-напросто не отхлестали по щекам.

Как можно было понять из моего рассказа, в комплекте для вылазки на природу со мной была палатка, надувная лодка, куча снастей под речной лов, посуда, продукты. Ну все, что только нужно. Плюс — неизменный планшет, повер-банк солидной емкости, смартфон, адаптеры… и раскладная солнечная панель полной площадью в один и два квадратных метра. Кемперный фонарь–прожектор со своей зарядкой, ну и десять метров светодиодной ленты с кучей соединительного провода. Даже душ с педальным приводом в этот раз прихватил — просто надоело мыться в реке. Ах, да… Бинокль. Зачем я его взял с собой — до сих пор не понимаю. Но он у меня был. И не обычный, чисто оптический, а современный полуэлектронный, и, даже, с хорошим лазерным дальномером и ноктовизором.

Вот он-то и сыграл немалую роль в том, что нас тут не трое, а уже целых двадцать четыре. Обустроившись в тот, третий день, создав, как и было по условиям Эксперимента, сообщество, и набрав на весь вес одних только продуктов, так как родник — кроху нашел ещё я сам. Под вечер мы с Сокой — так сокращенно, как он сказал, представлялся всем скромный Сока-Сократ, решили поднятся на нашу высотку, и обозреть окрестности. Не с какой-то специальной целью, а просто ради знакомства с этим миром. И вот там, став осматривать ближние и дальние скалы, мы охренели. В трех местах, одном буквально рядом, и двух на приличном расстоянии, вились блёклые, слабенькие такие дымки.

— Блииин! Неужели нашего брата по несчастью и туда Эксперимент воткнул? — разглядев всё то, ошеломленно произнес мой напарник.

И, с самого утра, как только нормально рассвело, и мы могли уверенно видеть препятствия в выходе на чистую воду, сразу же отправились к ближней скале. А так как моя лодка была всего четырехместной, то сходить пришлось дважды — в первый заход привезли парня и девушку, а во второй мужчину со всем их добром. Он же оказался там у них Главой, без уговоров согласившись войти уже в наш состав. Пока мы с ним расхлебывали все те дела, вдруг зашустривший Сока уговорил по-быстрому того паренька, и они бросились на выручку, или спасение, не знаю даже как это назвать, от смерти безводной других невольных соседей. Он на это решился, только глянув, как это приобретение, как только увидело воду в природных условиях, так сразу и набросилось на неё.

И если первый выход у них прошел удачно — было привезено ещё два человека, обе девушки, то уже за их невольным сожителем по кухне они выскочили сразу же, как только разгрузились. И вот эта их горячка чуть было не привела к трагедии — не удержав лодку по центру канала, их на одном из водных завихрений бросило в противоположную сторону, прямо бортом на камни…

День 32

Часть шестая

(Первый рейд к новым землям, и его результаты. Продолжение рассказа)

— И как же они из этой ситуации выбрались? — переспросил у него Генка, на своем опыте уже зная, что это такое.

— Два баллона из шести пропороло конкретно — сантиметров по двадцать сплошным разрезом, и сделало точечными уколами в палец диаметром ещё штук шесть или семь. Правда в них же. Но навалившись всем телом на целый, и отталкиваясь веслами, добрались до земли, только и того, что мокрыми, полностью. Несколько пробоин я мог зашить и заклеить теми материалами, что были в ремкомплекте. А всё остальное смогли починить только на следующий день, взяв всё необходимое в заказ. И только спустя двое суток после той трагедии спасательные рейсы возобновились — но уже без чрезмерного риска и спешки…