Но, зато, эта парочка рыб (пусть и с таким трудом добытая) всё-таки вселила в меня какую-никакую уверенность в собственных силах. Рыба тут есть! Её только нужно поймать. И снасти нужно брать только самые прочные. Эти мелкие крючочки и тонкие лески сразу идут лесом. Не для морской рыбалки это. Только самые прочные и толстые!

Ну а рыбин я выпотрошил и сварил в своем блатном котелке. Правда, уже в процессе приготовления всплыла проблема, что вчера в поставке я совершенно не взял соли. Вот совершенно не подумал об этом! Так что солить пришлось тем, что было под рукой. То есть, просто добавить немного морской воды. Не знаю, делали ли так другие, но у меня просто не было иного выхода. Жрать совершенно несолёное я не мог. Вот что значит привычка!

Кстати, соль нужно будет сегодня заказать. Список необходимого всё рос и рос. Как бы не забыть всё загаданное. Надо бы блокнот с ручкой заиметь и записывать туда все-все приходящие в голову идеи. И, кстати, времени-то уже изрядно. Двенадцатый час. Ещё полтора часа и можно будет отправляться к терминалу. И чем мне заняться в это время? Гм… А что если перетащить находку (ну, в смысле, шкафчик) к моему «дому»? В шалаш его, понятно, не впихнешь, великоват (он же в высоту метр семьдесят похоже. Практически с меня), а вот когда более серьёзный дом начну делать, то там он очень даже пригодится. Мебели-то тут негусто, прямо скажем, а тут вон как — уже готовый шкаф. Да и вообще, в мире, где даже простая струганная палка имеет материальную ценность, пренебрегать таким сокровищем ну просто глупо.

Вот весь следующий час я и занимался транспортировкой треклятого шкафа. То, что казалось таким простым в мыслях, оказалось весьма проблематично в исполнении. Понятно, что первым делом я перетащил всё содержимое шкафа отдельным рейсом. Солидный такой тюк получился. Но с ним-то, как раз, никаких проблем не возникло. А вот когда взялся за сам шкаф… О-о-о… Я проклял всё!

Во-первых, он был весьма тяжёл. Не запредельно конечно, но больше полусотни килограмм точно. А, во-вторых, он был крайне неудобен в плане переноски. И по габаритам, и по отсутствию вменяемого захвата. Понятно, что тащить приходилось волоком. Приподнимая один край и волоча второй по земле (по камням, так-то сказать). Так вот, если приподнимать верхний край, то ухватиться там было совершенно не за что. А он, скотина, норовил зацепиться своими ножками за малейшую неровность. За любой камешек на пути. Попытка перевернуть его и тащить, держа за ножки была более удачна. По крайней, мере цепляться он стал меньше. Но всё равно. Эти триста или четыреста метров я тащил больше часа, частенько останавливаясь чтоб передохнуть. Вот же ж, «чемодан без ручки». И тащить неудобно, и бросить жалко.

В итоге дотащить его вовремя я так и не успел. Бросил, не дотащив метров ста. Просто уже время поджимало. Минут через пятнадцать должен был начаться очередной «сеанс связи с похитителями» и опаздывать на него я категорически не хотел.

группа Кота

Кот (Завершил дела в «командировке» и домой!)

Опять и снова возвращаюсь на наш родной Дом… И очень этому рад! Соскучился!

Ну надо же — уже и привыкание начало сказываться. Да-да, это правда, что за столь короткое время он уже действительно стал не только мне, но инамздесь на Островах настоящим домом. Таким — куда приятно возвращаться. И местом, где лично мне радостно и уютно жить. Надеюсь, очень на то надеюсь — что не только мне, а всем нашим, кто тут теперь с нами постоянно на нём обитает… Не просто домом во всех смыслах, а Малой Родиной, которую любить будем и имеет смысл защищать от всего и всех. От тайфунов и дождей, конечно же, не защитить, понятно: Природа, она и есть природа, и смена сезонов — само собой разумеющиеся, но подготовиться к возможным неурядицам и сезонным явлениям — постараемся. Если нам не помешают…

Кстати, вспомнилось невзначай… Дружил я с девушкой, давно — ещё когда в Универе учился. Она из далёкого южно-приморского портового города на юге России. А её отец — капитан дальнего плавания… Однажды он, возвращаясь из рейса, послал жене телеграмму, что соскучился. А почтари с чего-то там перепутали буквы и она получила: «Возвращаемся. Ссучился». Нда… «веселая», видать, была встреча после такого… Нет-нет, жена-то его простила, когда разобрались. А вот радиограмму-то ту во всём пароходстве читали… Слухи нелепые поползли, что, мол, гуляет, капитан, направо и налево… Даже на ковёр к начальству потом вызывали, по партийной линии. Разобрались, конечно…

Вообще, очень удивился когда узнал, но для жён команды — капитанова жена негласно что-то вроде Старшины в армии. Иногда, когда судно вынуждено, не заходя в родной порт, швартоваться где-то в другом месте на нашей территории, именно она и организует поездку женсостава к своим туда. Билеты, гостиницы, разрешение у властей на проезд в погранзоны — всё это на ней. Слушаются, зря не капризят. Именно ей они звонят и интересуются, когда мужья и их судно домой вернутся. Она-то уж точно знает…

Так… Нет, Стоп-стоп-стоп! Э, нет, отставить, «так не пойдёт»! Про Дом-то наш — всё правильно мыслю, но надо бы, и непременно, про него чуть-чуть в другом ключе рассуждать. И не «опять», а снова, вот так — правильно. Во как! Даже в своих мыслях, даже наедине с самим собой никакого ненужного пессимизма допускать не стоит — только с оптимизмом, и только вперёд с оптимизмом в здешнее наше будущее глядеть, да ещё и с радостью! Иногда, даже, и с песней. И не назло кому-то и чему-то там абстрактному, а вопреки. Вот так вот! Всегда! Всему и всем! Отчего ж нет-то? С ней, с ней, родимой! «Песня — остается с человеком!» — слоган из тех далеких советских лет ещё…

Почему — так? На меня ж люди смотрят — постоянно и со всех сторон. И на меня, и на моих ближних — на всех нас! Сравнивают, оценивают… И выводы какие-то делают. Хорошие, в нашу пользу, и всякие разные — в свои собственные. Порой и перенимают у нас что-то. Ну а мы — у них. Взаимообразно. Никогда не поздно подучиться и ещё чему-то полезному, и не неопределенно, когда-то потом, а здесь и сейчас, нужному для лучшего здесь существования.

Хорошо, если правильные выводы и люди вокруг умные, а так бывает, порой, что и вовсе неверные. Например, из-за неполноты или вообще недостатка достоверной информации. Или вообще, поначалу, без нее. Как основной, да и всякой сопутствующей, в частности. Да тут каждый свежий человек или малая группка, и из только что «прибывших», или, даже и, поварившихся уже в изоляции от всех прочих сколько-то дней, такой примерно фигнёй страдает — ткни наобум в любого, не ошибешься.

Те же, кто ею, инфой-то, владеют — гораздо спокойней, как-то уверенней себя чувствуют. Без неё, как уже понял в беседах и общении с разными категориями таких вот «вновь прибывших» — сильно им грустно и одиноко. И ещё некая растерянность и неуверенность в каждом из них — «а можно на Землю обратно?», «а меня/нас не бросят/спасут/вытащат с моего/нашего островка?», «вы мне обещаете?» и т. д., и тому подобное. Вариаций множество — и все они вокруг одного и того же. Надо её постоянно доводить до окружающих, терпеливо и кропотливо работать в этом направлении, причём постоянно, а то та-а-акого сами себе навыдумывают — ой-ей, мама не горюй! С нашими соотечественниками в этом плане чуть проще — понимают, чаще всего, мы где-то близко, не то чтоб на одной волне, но хоть мыслим почти одинаково. Ладно… — в одном направлении, соглашусь.

Хотя тоже — тот ещё вопрос без ясного и готового ответа: а почему мы-то, первые, такими, как они, рефлексиями не страдали? Что, специально что ли нас таких «твёрдых» и упрямых по крупинке отбирали? Да нет, не думаю. Само так вышло. Наверно… Мы — такие же, вроде бы… Не только про себя так думаю — тот же Стас, с которым практически ежедневно теперь общаемся, и даже, порой, и не по одному разу, Ксюха, Анна, другие — те, кого уже знаю? В чём коренное отличие-то от прочих? А вот не скажу! Потому что действительно — не знаю.