К этому времени в котельной подняли давление, и Днепр смог выйти навстречу подходящему судну, или же кораблю — если оно с вооружением. Не думаю, — размышлял его капитан, — что в такой дальний поход они ходили без него. Это было бы совсем глупо.

И вот, только пройдя траверз последнего холмистого острова, как перед ними показался гость во всей своей красе — трехмачтовый большой парусник с прямым вооружением засверкал белоснежным огромным облаком.

— Красота, шикарно как смотрится, — первым отмер третий помощник, и одновременно начальник службы безопасности корабля, лейт Перов, — и, судя по этому виду, с матросами у них всё в полном порядке.

Мы все, стоящие под открытым навесом на верхней палубе надстройки, у капитанской и рулевой рубки, где сосредоточены все приборы контроля и управления и естественно штурвала, прекрасно его поняли. Несмотря на то, что людской состав КРО не просто увеличился, а резко прыгнул в своем количестве за эти долгие годы, мы так и продолжали использовать парусники типа шхун. На скорость косые паруса совсем не влияют, а вот палубной команды нужно в разы меньше. А тут, по всему видно, на эти трудности совсем не обращают ни какого внимания.

— Приветствую вас, гости нежданные, — приветствовал их уже в мегафон Шевченко, — но от этого не менее дорогие.

Уже став на якоря в бухте, вначале друг-друга посетили капитаны и их помощники — кэп гостей пришел на своем небольшом катере на Днепр, а первый и второй замы Семёныча отправились к ним, на Россию. Как знаково было назван корабль гостей. Да-да! Корабль! Уже когда были опущены их паруса, все разглядели и дымовые трубы позади грот-мачты, и довольно большие, но, притом, очень аккуратные орудийные башенки на баке и юте. А также в двух местах у ближнего к нам борта, видимых нами, но немного меньшие, скорее всего с пулеметами — а это значит, что и у другого они тоже есть.

— Нда! Теперь мне понятны слова — что вы «самые мирные». Судя по сноровке расчетов — использовать вооружение приходится часто, и, даже, очень? — задал чисто риторический вопрос кэп гостей, увидя суету бойцов, что обслуживали свое хозяйство после отменённой тревоги.

— Ну-у-у? Соседей много, и далеко не все они нормально относятся к нам, представителям КРО и его жителям. Но не стоит думать, что на всякое недовольство мы сразу открываем огонь на поражение — это оружие, скорее всего, выполняет образ предупреждающей дубинки. «Не тронь нас, и тебя самого никто не обидит» — примерно вот такая его роль.

Разговор-беседа-знакомство проходила в дружеской обстановке, насколько могут быть дружны русские, но из совершенно чужих, незнакомых друг другу, к примеру — городов. Но и мы услышали довольно много нового, о чём даже и не подозревали в своем «медвежьем углу» Платформы. И смогли поразить собеседников своими открытиями и новостями, но уже из мира Забытых Островов. Естественно — и те и другие прекрасно понимали, что выдается информация явно, только лишь, широко доступная, не являющаяся секретной для посторонних.

Но и того, что мы слышали, вполне хватало, чтобы понимать — и наш, и их мир, сообщества-анклавы, или как у нас это были общины, далеко ушли по пути развития от того состояния, что было у нас всех на момент старта Эксперимента. Как своего личного — у них это был огромный мир Замка Россия с ближними и дальними союзниками-соратниками. А у нас — это была махина КРО, состоявшая на данный момент из семи основных общин, что и были в свое время в роли основателей Конфедерации. И более чем трёх десятков их союзников, сателлитов, колоний, что не имели утвердительного и решающего права голоса в Верховном Совете, а могли выступать только в роли советующих. Или же их слова были рекомендательными.

Каким был, к примеру, бессменный ректор военной Академии генерал в отставке Горбатенко Петр Семёнович, с известным всему населению КРО прозвищем — Дракон. Хотя сама Академия и располагалась на отдельном и большом острове, и была функционально обособленной структурой, но её Глава мог, соотнося свой возраст и происходящие вокруг события, только советовать. Но к ним высшее руководство всегда относилось с пониманием и конечно — особым вниманием.

Наша столь затянувшаяся беседа практически подошла к своему финалу, и мы просто сидели в кают-компании, пили чай.

— Капитан, пришла ответная радиограмма с Базы флота, — в этот момент к нам вошел Перов с докладом, — если у земляков есть свободное время — утром прилетит представитель руководства для встречи.

— Нас сильно потрепал шторм, пять дней назад полосой прошедший вдоль обычного курса, и заставивший отклонится так сильно к югу, так что пока будем устранять все поломки и неисправности, с неделю тут точно простоим, — подумав, ответил гость.

— Ну если вы не будете против этого — ведь архипелаг по праву первооткрывателей ваш, — и сразу добавил он.

— Я, честно говоря, увидев прорехи в вашем рангоуте, так и подумал. Тогда они там не будут спешить так сильно, а выйдут на встречу нормальным составом дипмиссии на скоростном судне, — ответил безопасник, — разрешите идти?

— Строго у вас как. Вы что, флотские?

— Конечно! Неужели вооруженный транспорт может быть гражданским? — и тут заработала громкая связь, — Днепр, это командор. Гости еще тут? Мы уже на подходе. Ждите.

— Так вы тут не сами?

— Естественно. Мы с танкером — только корабли обеспечения эскадры. Вот скоро вернется командующий и остальные три рейдера…

— Нехило вы живете, еще пара крейсеров и носитель к ним в придачу, — через время увидев входящих в бухту поразился тот, — теперь я полностью понимаю слова — «самые мирные». Авиация, точнее вертолеты — у вас боевые?

— Нет. Только визуальная разведка, быстрая доставка к месту нужного человека, и есть борт с самодельным ДЛРО. Вооружение на эти крохи с первого дня никто не пытался ставить.

— А что это?

— Это так называемый гирокоптер. Еще на него говорят — автожир или гироплан…

— Мне вот интересно, а почему ни мы вас, ни вы нас — за эти годы ни разу не слышали? — после долгой беседы задал интересный всем вопрос наш командор.

— Даже не скажу. А давай вызовем к нам на консультацию главных судовых радистов, — ответил гость.

Через время, что наши оба Кренкеля провели за специфическим спором, мы все услышали приговор:

— А никто и не мог слышать друг друга. И мы, на Островах, и жители Восточного материка — работали на совершенно разных частотах. Это первое. А второе, и оно самое главное — в Замке Россия их глав-радист только недавно ввел в строй радиостанцию такой мощности, что её можно слышать с Западного материка. До этого они в ней просто не особо нуждались — на старом маршруте есть три островка, где и были смонтированы необходимые для этого ретрансляторы. Да и дальняя связь у них работает только в варианте специально-направленной, так с самого открытия Новых земель повелось в анклаве. А мы, после первых разочарований и попыток найти мощных и сильных земляков-соседей, просто прекратили этим заниматься. Хватало и других забот.

К тому же, судя по отсутствию связи с их базой, этот регион, вероятнее всего, расположен в зоне радиотени. Вот это самая вероятная причина того, что контакт не был установлен ранее.

Прошло всего пять дней, как локаторщиками был замечен спешащий к нам эсминец Конфедерации. Потом была долгожданная встреча полномочных представителей сторон. Беседы. Выяснения позиций по многим вопросам. Попытки заключения договоров, так и не пришедшие к подписанию. Много, много, много чего…

Просыпаться отчаянно не хотелось. Пробуждение было неизбежным. Рано, слишком рано, рассвет едва-едва перешел в решительную фазу, и солнечные лучи лишь скользили по верхушкам деревьев, не в силах проникнуть глубже. Увы, все было предопределено еще накануне, и теперь критическая точка неотвратимо приближалась. Нет, можно было, конечно, заранее принять необходимые меры, предусмотреть, предотвратить, но вот не предусмотрено и не предотвращено. И потому случилось то, что случилось. А случилась жесткая побудка. И совершенно безвариантная. Ибо разбудила Женю не мелодичная трель смартфона, не противный писк китайского электронного уродца, и даже не зверский грохот поставленного в тазик армянского механического «Севани», а острая резь в области мочевого пузыря. Физиология, мать ее! Он попытался вновь задремать, договориться с организмом, надеясь отдалить неминуемое. Еще бы! Во сне было тепло и хорошо, а наяву… Наяву поджидала жестокая кара за вчерашние излишества: похмельный синдром во всей своей красе. С головной болью, сушняком и всеми прочими прелестями, свидетельствующими о том, что вчерашний вечер все же удался.