После ужина Женя, Касаткин, Григорьев и Смыков собрались за столом в трапезной.

- Ну, мужики, что скажете? Будет война или нет?

Женя обвел взглядом остальных.

- Непременно будет, Михалыч, - ответил за всех Касаткин. - Ты посмотри, кого нам подкинули: полусумасшедшую тетку, помешанную на защите прав всех подряд, и двух доходяг, которые уже не могут работать. То есть формально договор выполнили, людей привезли, а фактически – гарнизон не усилен, даже наоборот. Я сегодня с этой Греттой пообщался, чуть сам не свихнулся. А еще будут отвлечены ресурсы на лечение и восстановление этих двоих. Катя Подольская весь день с ними просидела. Но, вроде, перспективы неплохие.

- А как думаете, хитрость удалась?

- Неясно пока, - снова ответил капитан. – Сегодня ночью вряд ли что-то будет, хотя караулы, пожалуй, стоит усилить. А вот завтра – будем посмотреть. Там и у Джамала кто-то успеет подойти, и день будет критический. Я думаю, Джамал завтра еще раз приедет, и посмотрит, что у нас творится, идет движуха, или все встало. Тогда и решение примет.

- А что наш бизнесмен? Иваныч, ты к нему подходил?

- Старательно маскируется. Вежливый, на вопросы отвечает односложно – да, нет. От работы не отказывается, дружбы ни с кем не водит. Только вот с той блондинкой – как там ее – Снежаной шашни завел. Надо будет к ней подкатиться. Кстати, Ольга твоя с ней в подружках. Может, лучше ее напустить? Ей, поди, проще будет такие детали вызнать.

Капитан Касаткин сидел во дворе и сосредоточенно занимался странным на первый взгляд делом: в одноразовые стаканчики сыпал порох, закрывал сверху картонной крышкой, снаружи обкладывал гвоздями и обматывал скотчем. В прорезь крышки вставлял отрезок бикфордова шнура, сантиметров 10.

- Что ваяешь, капитан?

Женя взял в руки один из уже законченных стаканчиков, покрутил, поставил на место.

- Гранаты делаю. Из подручных средств. Конечно, не Бог весть что, но для зусулов сойдет. Бикфордов шнур горит примерно сантиметр в секунду. Зажигаешь запал, выжидаешь сколько надо, кидаешь.

- Посади рядом пару женщин, пусть помогают. Дело-то нехитрое. Или, вон, Йогана. Он только сидеть и может, а тут ему посильное занятие – мужик доволен будет, полезность свою ощутит.

- Хорошая идея, так и сделаю.

- Патронов у тебя сейчас хватает?

- На стычку с эфиопами должно хватить. Броники бы набрать, да шлемы.

- Тяжелые они, фиг знает, потяну или нет. Неделю бы мне, я бы всех обеспечил.

- Да не слишком они и тяжелые, если на самые крутые не засматриваться, то примерно с пуд весит.

- Ну, тогда попробую. Может, штучек пять-шесть закажу для начала.

За стеной затарарахтело, ворота распахнулись и трелевочник втянул во двор пятнадцатиметровые сосновые хлысты. Двигатель трактора заглох, и из кабины выскочил донельзя довольный Вальдо Циммер.

- Вот, Ойген, принимай аппарат. Машина – зверь! Сейчас еще пару ходок сделаю, все бревна вывезу. Только ты сперва побеседуй – мы тут привезли кой-кого.

Он открыл правую дверцу трактора. Там, скрючившись в три погибели, сидел эфиоп. Одежда у него была плохонькая, местами продранная, местами заштопанная. На ногах – самодельная кожаная обувь, наподобие индейских мокасин.

- Пока хлысты вязали, сам к нам вышел. Хочет с тобой говорить. Оружия у него нет, он сам показал, ну и мы дополнительно обыскали. Говорит на ужасном английском, но понять его можно. Залез так – боится, что его увидят с нами. Говорит, за фортом все время наблюдают.

Эфиоп выбрался из кабины. Несмотря на удручающее состояние костюма, осанка его была поистине царской, ничуть не хуже, чем у того же Джамала. В глаза бросалась крайняя худоба, даже, пожалуй, изможденность человека. Но спина его была безупречно прямой, а голова гордо поднята. Темные глаза прямо и открыто смотрели на Женю.

- Здравствуй, масса Юджин.

Английский негра был поистине чудовищным. Никаких склонений, спряжений и прочих словоформ словно не существовало. Но разобрать, о чем он говорит, действительно, было несложно.

- Ты знаешь, кто я?

Женя был немало удивлен и даже несколько смущен. Впрочем, он приложил все усилия, чтобы эмоции не отразились на его лице, хоть и не был уверен в результате этих усилий.

- Все знать тебя, масса Юджин. Все знать, ты великий воин. Ты убить все воины племя Дасанеч, забрать оружие, дом, машина вождя. Ты дать женщины Дасанеч выкуп за белые люди.

- Назови себя.

- Я имя Ашенафи. Я есть вождь люди Сидамо.

- Зачем ты хочешь говорить со мной, Ашенафи?

- Я хотеть сказать про Джамал. Когда быть ночь Джамал прийти убивать масса Юджин и его племя. Джамал хочет каменный дом.

Женя многозначительно глянул на подошедшего поближе Касаткина и продолжил разговор.

- Почему ты рассказываешь мне это?

- Никто нет любить Джамал. Все бояться Джамал. У Джамал много воин. У Джамал много ружье. Он приходить и забирать что хотеть.

- И что он хочет забрать у тебя?

- Я есть дочь. Тэкле хотеть ее, она нет хотеть Тэкле. Джамал прийти, забрать дочь, дать Тэкле.

Вечная, как мир, история. Ради счастья дочери с каким только чертом не свяжешься.

- Сколько воинов у Джамала?

- Сейчас у Джамал пять рука и еще рука воин. Через два день придут еще два раза столько.

«Тридцать человек сейчас и девяносто через три дня», - перевел для себя Женя. – «Впрочем, сейчас могло бы быть и все пятьдесят. И хорошо, что численность эфиопов удалось своевременно убавить».

- Спасибо, Ашенафи. Что ты хочешь получить за свой рассказ?

- Я ничего не хотеть от масса Юджин. Я хотеть масса Юджин убить Джамал и жадный Тэкле. Тогда Джамал не прийти к Сидамо. Джамал не забрать женщины и еда. Тогда Сидамо прийти к масса Юджин и стать его племя. Масса Юджин дать Сидамо ружье и патроны. Сидамо охотиться. Сидамо растить хлеб и кукуруза. Четверть отдать масса Юджин. Сидамо не быть голод. Сидамо быть хорошо. Масса Юджин быть хорошо.

- Понятно.

Женя в задумчивости потеребил переносицу.

- А есть другие племена, которые боятся Джамала?

- Есть. Много. Дараса, Камбатта, Хадия, Алаба, Тамбаро. Еще другие. Много. Все бояться Джамал.

- Если люди Сидамо присоединятся ко мне, твои воины должны будут сражаться против наших врагов.

- Сидамо хорошие воины. Нет ружье, нет патроны, нет мочь сражаться. Масса Юджин дать ружье, дать патроны, Сидамо сражаться.

- Если Сидамо будут сражаться против Джамала, я сейчас дам ружья и патроны.

- Масса Юджин дать ружье, Сидамо помочь убить Джамал.

Женя оглянулся.

- Что скажешь, капитан?

- По-моему, мужик говорит честно. У нас нет времени научить всех прилично стрелять, по сути бойцов десять человек, плюс баба Лиса и хромой сторож. Остальные на подхвате.

- Сколько мы можем им дать оружия без ущерба для себя?

- Помпы нам, по сути, не нужны, вполне можем отдать. Да и все равно стрелять из них некому.

- Тогда уточни с союзником диспозицию, а я пойду возьму оружие.

Увидев сразу четыре дробовика, Ашенафи не смог скрыть восхищения. В его глазах блеснул кровожадный огонек, несколько напугавший Женю и заставивший вспомнить о судьбе капитана Кука. Сотня патронов к ним превратила восхищение в благоговение.

- Масса Юджин очень щедрый! Ашенафи благодарить масса Юджин. Сидамо благодарить масса Юджин. Сидамо будет сражаться! Сидамо мстить Джамал и Тэкле. Когда Джамал будет умереть, Сидамо будет племя масса Юджин. Теперь пусть твой человек отвезти Ашенафи в лес. Я звать воины Сидамо сражаться.

Тут у Жени в голове мелькнула еще одна мысль.

- Ашенафи, ты знаешь, где держат других белых людей?

- Я знать. Это племя Хамер и племя Тигре. Если масса Юджин убить Джамал и Тэкле, масса Юджин забрать белые люди себе.

- А много там белых людей?

- Много. Пять рука и еще два рука.