Парни просто замахались — всё это переносить на продуктовый склад. И, что было очень неожиданно — морковка в виде Северков. Самый полнейший комплект, как после его осмотра признали радисты. То есть, как уже было подобное несколько раз, так оно и продолжаеться — ничего лишнего, или сверх ординарного никто нам, видно, не выделит. Только то — что они сами решили, следуя своей явно извращенной логике, дать нам для успокоения души мятущей. Ну и то — прекрасно. Как мы все иногда говорим — на халяву и уксус сладкий. Так и тут.

Вызвали свободных парней — и под моим строгим контролем всего за четверть часа комната стала свободной. А только я, закрыв её на замок, и вошёл в приемную к Марине, так вслед за мной туда влетело два парня, что даже задохнулись от быстрого бега.

— Командир, — начал быстро докладывать их старший, — там у нас скважины в земле. Две штуки. На их оголовках разная краново-трубная обвязка, что заходит в два небольших помещения, явно производственных. Потом намного большая постройка с несколькими кабинетами, и парой, или тремя лабораториями. Скорее даже небольшими производственными цехами. Но мы ни туда, ни туда войти не смогли, везде замки висят. Солидные. Ещё емкости из земли торчат — четыре больших и одна вполовину меньше. И две больших цистерны, крашенные в оранжевый цвет, лежат горизонтально на каменных фундаментах. И на стене у входной двери в большое, офисно-производственное здание висит табличка с интересными надписями. Я вот их себе скопировал, на телефон:

Управление отдела по разработке нефтяного и газового месторождения.

Производственные участки по переработке нефти, сжижению газа и переработке газового конденсата.

- И, кроме этого, там больше ничего нет.

— Во, класс! — выдаю вслух. А про себя: это вот об этом соседка мне и говорила. И снова голосом: — спасибо за службу. Ты там хоть бойцов для охраны оставил?

— Конечно, — судя по ответу, явно не служивый, — вся эта территория хорошо ограждена двухрядным высоким забором из сетки-рабицы, с трехметровым проходом между рядами. Там осталось четыре человека, они выставлены — три часовыми — у входных ворот и на дальних углах, и последний патрулирует постоянно периметр.

— Молодца. Ты хорошо и быстро сообразил наладить там службу. Подбери к ним ещё четверых — чтобы они там несли охрану посменно, и теперь будешь ответственным только за этот объект. На дневные смены можно даже задействовать тех девчат из старого, или даже нового, состава, что согласятся на эту работу. Пока условно можете быть свободны, но далеко не уходите, — отпустил парней, принесших такую… такую классную весть.

Ну нихрена себе заявки. Вот это подарок… самый лучший подарок… ну кроме возвращения нас всех домой, от Устроителей — если мы сможем разобраться с ним. И запустить всё то производство в работу. А для этого… Вот именно для этого нам и дали такую суперважную в этих условиях девочку, по имени Олёна. Да-да! Именно она — на данный момент пока единственная, кто может хоть попытаться дать дупля всему тому НГПЗ*. И если оно выгорит, то как и у Ксюши, все проблемы с топливом будут окончательно и бесповоротно решены.

*НГПЗ — нефте-газо-перерабатывающий завод.

— Марина, пошли кого-то найти Олёну, ну помнишь, — видя, что так не вспоминает, кто это, — ну мажорка, что пришла вместе с эвакуантами с Изумрудного… Пусть всё бросает, и бежит ко мне в кабинет, — озадачил своего верного секретаря, а сам задумался. Но уже через пару мгновений, не успела помощница даже поднять трубку, как та сама вбежала в приемную, с растрепанными волосами, но улыбкой до ушей:

— Нашлась работа по моему профилю? — и, видя, что я киваю головой, радостно закончила, — вот теперь я не буду нахлебником, а стану приносить пользу. Так я бегу туда?

— Конечно. Сейчас пропуск выпишу… и там того… всё на замках… ломать их придется?

— Не. Я знаю, где обычно прячут ключи…

Уже во второй половине дня, домой, на Базу, вернулся наш Посейдон, и его капитан сразу поднялся в кабинет Дробова на доклад:

— Ваше задание выполнено, — отчитался он сразу двоим, и самому Олегу, и Главе Победы, что слушал этот разговор по радио, — вполне успешно поднято со дна довольно много техники. И на удивление, она по своему типу очень похожа на продукцию немецкого автопрома сороковых годов. Да-да. Там всё именно немецких заводов — мы узнали по всем знакомым значкам и Мерседесы, и Опели. Но, что самое в этом удивительное — под воду они попадали в разное время. Там встречались машины и с полностью сгнившими кабинами или кузовами, и частично с дырками. И почти целые, где ржавчина только взялась за свое грязное дело. Но было несколько грузовичков, один автобус, и пара небольших тракторов — колесный и гусеничный, в полностью идеальном состоянии, как будто они попали под воду буквально неделю назад.

— А что по моделям? Легковушки? Грузовички? Или всего понемногу?

— Именно, что всех по несколько штук. От кабриолетов той поры, до фуры с двумя моторами, со сгнившей в хлам кабиной. А вот будка — прицеп, в отличном виде, когда её на берегу попробовали царапать, то там, под краской увидели оцинкованный метал. Чудеса, да и только.

— И сколько чего?

— Если считать все вместе, и хлам, и полухлам, и целое? Шесть легковых, три пикапа, два автобуса, бензовоз, пять грузовичков — от небольших, до того длинномера. Два кабриолета, развозные будки, как у нас раньше хлеб возили — три, одна так себе, а пара гнилья. Небольшой автокран. Вот он — практически целый. Потом трактора: кроме упомянутых целых колесного и гусеничного, был с передней лопатой и сзади у него стрела с ковшом, тоже на гусеницах. И трехколесный с прицепом — его мы нашли и достали самым последним, уже с глубины порядка двадцати пяти метров. Аквалангист, что всё время работал под водой, признался, что вроде бы ещё дальше видны были тени, очень подозрительные. Но за сегодня он сильно устал, и все, и мы, и соседи, дружно решили заканчивать это дело. Но они согласились с тем, что пока прекратить это интересное дело.

— И как у них впечатления?

— На всю работу смотрели с огромным интересом, но не лезли во все щели — поднятое сразу ставилось на площадку солидного грузового тримарана, и буксировалось к их главному острову. Хорошо, что он там не очень далеко — мы, работая без перекуров, за одну их ходку успевали только набрать на вторую. Но благодарили нас от всей души за помощь — и рабочие, и моряки. Все-все.

— Вот и хорошо — помогли ближним в хорошем деле. Как говорится — всем в карму зачтется.

— Да ним и без этой кармы приятно, что помогли. Тем более нас дважды горячим накормили — порции такие, что еле поместилось в животе…

День 32

Часть десятая

События, что с рассветом происходили на берегу и вокруг Шакальего. Доклад командира группы зачистки от Победы, Александра Борз.

- Подошли мы к нему кучно, ухитрившись не потерять друг друга в ночной темноте, которая была практически полной, так как на неё очень кстати пришлось новолуние, - рассказывает командир звена штурмовки и зачистки этого бандитского рассадника Саша Борз, - ещё в пути, переговариваясь при помощи скремблера, договорились с людьми Кота и представителями от группы Бориса, где каждому из нас занимать позиции. Мы, так как нас было больше всего, и автоматическим оружием были обеспечены солидно – кроме АВС-ок, было три Томми-гана и пять ручных Дегтярей. Высадились на надувнушках у самого пляжа, в его нижней, южной, сто пудово, как и оказалось чуть позже, жилой части бандитского притона. А сама Керчь на малом, практически неслышимом ходу, спряталась за приличной длинной скалой, что торчала из воды метрах в ста пятидесяти от побережья. Стоит только ей выставить нос, как в качестве огневой поддержки у нас будет спарка Максимов, подумал я в тот момент. Но, как оказалось, ошибся.