- Ну и как? Вышло у них? Влились?

- Ага. Поняв в процессе своих уговоров, что проводились всё утро, после получения приглашения от чечен, высказанного тоном и слогом обычного ультиматума, что мы на него не согласны, сами сбежали и сдались.

- И какой результат этого всего?

- Точно не знаю, но учитывая, что пара из них были женщинами, а третий – заднеприводным, если судить по его поведению и ужимкам, ни к чему хорошему это не привело. По крайней мере, больше мы их живыми не видели, но поняли, что им кирдык, потому на следующее утро к нам пришла тройка контрактников. Благодаря чему мы и продержались те четверо суток.

- Вот вам и ответ, Анна Сергеевна. На этом общее знакомство я заканчиваю, всё остальное будет решаться в рабочем порядке. Можно расходится.

- А вас, как говорил великий Броневой, будучи в роли Мюллера, Василий Петрович с товарищами по оружию, попрошу ко мне в кабинет. И да! Всем вновь прибывшим медикам не расходится далеко – вы, следующие на очереди...

— Ну что, ГосподаОфицеры? — задала чисто риторический вопрос сидящим передо мной шестерым мужчинам. Но, чуть пристальней приглядевшись, и заметив сквозь мешковатую одежду на груди у одного, самого молодого и симпатичного, ростом чуть поболее меня, первичные половые признаки девушки. То есть — грудь, и, явно, не мелкую, детскую, а, на первый взгляд, как бы всего на чуть меньше моей четвёрки, поняла — что это и есть та самая Марфа Васильева, упоминавшаяся в списках пополнения, — или Господа и Дамы? А может быть, все же товарищи? Как вас имкновать-то? Есть что-то, вам попривычнее?

— Командир, — явно Кошкин правит бал на этом собеседовании, — так же к вам все обращаются? Мне правильно сказали?

— Ну, допустим. А что? Не нравится?

— Лично мне — всё по душе. Полностью и без ремарок. Правда, вот наши молодые друзья ну явно захотят проверить это право на ковре или татами. А обращаться всё же лучше так, как было раньше.

— То есть — товарищи? Согласна. Самый удобный термин для всех в вот этих очень непростых и непривычных условиях. И с их проверкой, в принципе, я вполне согласна. Хоть и не очень люблю заниматься ногомашеством со своими в боевых условиях. Но, если, у вас, есть такое желание — ничего не могу сказать против. Только нужно будет предупредить медиков — вдруг что случится там, а помощь пришла не вовремя.

— Это вы о ком так заботитесь? — ехидненько так потянув лыбу, вдруг спросила девушка.

— Вот там и посмотрим, о ком я забочусь. А пока двайте решать вопросы по сути.

— Извините нас, Глава, но не зная кому — мы подчинятся не станем, — ответил на это один из парней.

— Ну нет, так нет. Сами захотели повыёживаться — тогда на выход, все на песок у лестницы, — скомандовала я, резко переходя от только что бывшего благодушным разговора к командно-матерному тону. И все они, без разговоров и пререканий, потянулись наружу, при этом пара мужчин чуть постарше вот этих молодых поддерживала под локти Кошкина, помогая тому увереннее двигаться, и при этом не упасть.

— Кто из вас троих будет выступать на этой проверке эталоном? — задала свой вопрос, как только все мы вышли наружу. Только Радован чуть задержался, бегая к врачам за Доком, но и они вдвоем выскочили на верхнюю площадку буквально на последних звуках. И, стоя там, на пару ухмылялись, ожидая очередной сеанс развлечений.

— Ну? Так как среди нас только Вася примерно подходит под ваши внешние кондиции, то ей и быть тестером. Сможете схватку с ней свести вничью, и это уже будет означать, что вы не рохля кабинетная, — прокомментировал всё тот же деятель.

Не став ничего ему отвечать, отошла от своей невольной партнерши на положенное при спарринге расстояние, и остановилась, даже не став принимать положенную в таком случае стойку. Резонно решив, что обычный рукопашник в любом случае мне не соперник, тем более, практически равный по внешним физическим кондициям. «Противница», постояв несколько секунд на одном месте, вероятнее всего, ожидая, что первой, по всем писаным и, тем более, неписанным канонам должна начинать именно я. Но, вообще ничего не дождавшись, попробовала провести стандартный приём захвата, и, даже, не успев ничего понять, покатилась по импровизированному, но жесткому, в отличии от обычного ковра, песку.

Поднялась она не сразу, а почти через минуту, при этом слегка потряхивая гарантировано чуть ушибленой головой. А её друзья на всё произошедшее смотрели с таким удивлением, что со стороны их глаза выглядели не просто огромными, а практически квадратными. И во втором раунде инициатива на бой опять прошла от девчонки. Но, в этот раз ей не повезло намного больше — я, хоть, и сдерживалась, била даже не в полсилы, а всего в четверть, огромная виртуальная благодарность сэнсэю, за то, что он научил строго дозировать силу. И всё равно, она улетела почти к самой дорожке, где и замерла без малейшего движения.

К ней сразу же сверху скатился Радован, а вслед за ним спустился и Док, который, став на одно колено, приложил ухо к груди, а потом пощупав пульс на шее:

— Жива она, Командир, просто сознание потеряла, — выдал он свой первый диагноз, — но нужно сразу нести в палату, вполне может быть сотрясение.

— Ну так не медлите, — отдала команду, в тот же миг заметив, что мой охранник уже разговаривает по рации через гарнитуру. И буквально через десяток-два секунд из Дома выскочило четыре парня — двое из старого состава, а пара новичков, с носилками, положили девушку на них, и убежали назад.

— Я ведь просил вас, не заниматься боевыми схватками со своими, — стал укорять меня пожилой доктор, — ни к чему хорошему это не приведёт. И вот этот случай — явное и живое подтверждение тому. Ну и какой был смысл всего этого?

— Это мы виноваты, — чуть заторможено ответил один из парней, — позвольте представится — старшина-контрактник, как и наша девушка, Петр Катарин, позывной Ката. За те прошедшие две недели, что всё провели в рабстве у чечен, мы сдуру решили, что, если, нам вдруг повезет, и все освободятся, то нашим Главой будет только кап-раз Кошкин. И, в крайнем случае, если не сами выберемся, а нас освободят, то станем подчинятся только тому, кто не хуже, чем он, по силе. А наш Василий Петрович на равных дрался только с Марфой, по отдельности каждого из нас раскидывая, как кегли. Вот и подумали…

— Соображать же нужно вначале, — практически в один голос отвязались и кэп и Венедикт, посмотрели друг на друга, рассмеялись, и продолжил каждый из них по отдельности.

— Не зная человека, тем более, такого, как наша Оксана Ивановна, и не имея на то особой необходимости, связываться с ним не стоит. Результат у вас перед глазами, — первым досказал свои мысли Док.

— Ката, неужели ты думаешь, что две с лишним сотни человек так просто станут подчинятся посредственности? — добавил к этому Петрович.

— Приносим свои извинения, Командир. Готовы понести любое наказание, — оправдывающимся тоном по очереди произнесли понурившие свои головы парни.

— Извинения принимаются. А насчет наказания? Вы сами себе сделали пакость. Почему — можете спросить. А вотвам и почему. Планы на вас были одни — предполагалось, что ваша тройка будет с моими двумя сержантами заниматься обучением и тренировками и будущих кадровых отделений, и общего ополчения.Ведь, как все прекрасно и знают, и понимают — один человек, даже если он самый умелый, тренированный и удачливый боец, погоды в сражении никогда не сделает. Война — это занятие для всего коллектива. А усилий одиночки тут явно недостаточно. И я планировала, чтобы все вы занялись воспитанием из простых людей вот таких одиночек, чтобы чуть позже их объединить в боевое подразделение.