— Что за…?

— А это Бугор решил так назвать наш остров — он ведь в нем, то есть Томске, сам оказывается, родился. Ну и вот так сделал тут. Наверняка, на память.

— Ну и — что дальше?

— Сиплый был не дурак, и практически сразу согласился взять абхаза в свои присные, но всё равно что-то ему в нем не понравилось. И он оставил его при себе, заставив заняться рыбным промыслом после того, как разобрали весь привезенный хабар, и он увидел снасти. А нас, как собак каких, только накормив, отправил к следующему, но уже зеленому клочку суши.

— И там…?

— Там тоже обитала троица из двадцати пяти летнего, с покоцаным пером фейсом узбека со зверским и отталкивающим даже для нас выражением на морде, по имени Курдат. И опять двух шм… баб. Это была тридцати двухлетний хирург с Дальнего Востока, казачка Ольга Глода, и пятидесяти двухлетняя башкирка-повар Гаухар. Узбек, как только понял, что мы сидельцы, сразу же, без лишнего подталкивания заявил — что он с нами, и сразу готов идти резать неверных. При этом так поглядев на женщин, что они прямо на глазах побледнели и задрожали — и это не смотря на то, что башкиры, насколько я знаю, — заканчивал свой рассказ Эдик, — тоже мусульмане, как и убзеки. Так на них говорили все на зоне. Тот тоже обозвал место их обитания глупейшим словом Чуст, буркнув, что он там родился. Собрали их барахло быстро — его и было всего ничего, и уже почти в полдень пришли на Томск. Успев их доставить почти к самому заказу. И за них, как потом в разговоре с нами упомянул Бугор, дали большой двенадцати местный трехкомнатный кемпер — и сразу появилось место, где всех расселить.

— И на чем же все спали? На голой земле? Не иначе!

— С чего бы это? Оба кемпера, как и палатка Банат, были с полным комплектом надувных матрасов и постельного. Так что спали белыми людьми — как на зоне после похода в общую баню.

— А сегодня он с рассветом погнал вас сюда, к нам? Правильно?

— В дырочку. Но вот поход-то вышел несчастливым. Резкая ты сильно, хозяйка, и борзая до офигения.

— Ты полегче. А то обижусь.

— А это не оскорбление — а признание в том, что ты явно стояковая.

— Лады. Отбрехался. Это что значит? Вас там было шесть мужиков на шесть баб? Правильно?

— В точку. Но не шесть, а почти что пять — так как убзек на Павла с первой же минуты зубы точит, он же ведь мент бывший. А у того с ними какие-то тёрки не по теме были. Вот и ядом весь исходит. Только присмотр Бугра и спасает мужика от расправы.

— А если тот отвлечётся?

— Да хрен его знает, что может быть. Но реальнее всего — кончит его тот в корень шизанутый чурка, и все.

— А ваш Сиплый ему головомойку не устроит?

— Ну откуда мы все это можем знать? — почти в один голос чуть ли не выкрикнули оба налетчика-неудачника. И я с этим утверждением в душе полностью согласилась.

— Нда!!! Ну Лиска, у тебя и мылодрамма вырисовалась. Прям бразильский сериал — Женщины в рабстве и всё время плачут, — вставил свои пять копеек Серый.

— Вот именно. И, как ты прекрасно понимаешь, мое гуано сразу загорелось — отобрать у зека и его приближенных путевого мужика и женщин-медиков. Я уже тогда считала, и, как оказалось впоследствии, ошибочно, — что медицина и специалисты, в ней нормально, с опытом и знаниями, а не наобум лазаря разбираются, будут очень нужным и ценным ресурсом в этом Эксперименте.

— А почему — именно ошибочно?

— Как оказалось, и поняли это все буквально через несколько дней, важны все. И, скорее всего, мужчины, и именно молодые, лет с двадцати пяти и на десятку старше — требуются больше всего.

— И с какого … перепугу ты так решила?

— А вот с такого. Подумай сам. Да что я тебе эти прописные истины буду рассказывать, если вы все подобное уже по любому прошли. Охрана. И ближняя и дальняя. Разведка и поиск полезностей, как на головном острове, так и на всех тех, где они пройдут своими звеньями. Строительство. Любое, совершенно — начиная с того же самого навеса над общими местами в столовой, отхожими местами и помывочными отделениями. Заканчивая охранными фортами на дальних окраинах своей же земли обетованной, и расширении жилых помещений. Это только малая часть тех дел, где у нас были задействованы весьма скромные мужские силы. Но всё это стало понято чуть позже.

А в тот раз? Как ты понимаешь, сама это дело провернуть не могла — я ведь не шестирукая богиня Лакшми, или её земное воплощение. И управится, а, тем более, очень и очень быстро с тремя вооруженными мужиками явно могу не успеть. А стоит упустить хоть одного, или, даже, всего лишь, подранить — и без мирных жертв не обойтись. К тому же, по словам моих невольных собеседников, туда нужно больше часа усиленно грести, да против течения — и рукам потом приходить в себя минимум час.

— Ну так взяла бы с собой отца?

— Я и так хотела сделать — но он как слинял вдвоём с мамой, так и не было до сих пор. Ну вот и решила рисковать сама — оделась, как полагается на боевой выход, прихватив на всякий случай походную аптечку. Нормально вооружилась — кроме уже пристрелянного ствола и ножа, взяла второй, запасной и по две пачки патронов. Чисто на всякий случай — понимая, что времени перезарядить Наган, если вдруг припечёт, у меня не будет. После всего этого ушла к морю, строго-настрого приказав Чезару охранять. Кого? Или от кого? Но он у меня песик умненький, и сам мгновенно сообразил, что пленных. И принялась сталкивать-стаскивать лодку пришлых в воду.

— Так ты что? Так сама и рванула в гости к неприятным соседям?

— Решила, в тот момент, что других вариантов нет. Но всего через пару минут, стоило лодке закачаться на волнах, как из зарослей вышел папа, в полном боевом прикиде, и с карабином за спиной.

— Что, неугомонная, решила сама наводить справедливость у соседей? — были его слова, — не выйдет — я решил пойти с тобой. Хоть и пользы от меня минимум. Но только скажи точно — какого хрена ты туда собралась?

— А можно всё это сделать по пути? Только грести будешь сам — мне, скорее всего, придется там стрелять, и быстро. А с уставшими руками это нормально сделать не выйдет.

По пути пересказала всё то, что сама добыла во время допроса, поделилась своими соображениями и выводами, обосновала наше обязательное вмешательство, выслушала от него кучу возмущения. Но не отказалась от своего решения. Но, как выяснилось, сильно безумного. И уже, считай, на полпути, во время обяснения — кто из нас прав, мне пришла мысль. И, обдумав её, поняла — что ничего не поняла.

— Лиса, чего замолкла? — дёрнул меня отец, заинтригованный тем, что я резко замолкла.

— Да вот, неожиданно сообразила — если босс урок понял, что нужно собирать людей на всех подходящих для этого участках суши, то почему это не сделали мы сами? Зажрались? Или так сильно воспарили в небесах после встречи тут своих близких?

— Ну у тебя и выводы…

Всю дорогу, что нам оставалась, разговоры были только на одну тему — неужели, кроме нас и бандюков с их жертвами, тут есть ещё люди? Но мы тогда к удобоварительному решению так и не пришли, оставив конкретности на более поздний срок. Пока же нас ждала стычка — и никому не было известно, как она пройдет, и чем закончится.

Остров Крит и его новые соседи

Эпизод восьмой

— Ну и с чем тебя поздравлять? — не удержался от шпильки Серый.

— С чем — с чем? С Победой! Правда, как ни надеялась на бескровную, но стрелять пришлось. Только подойдя впритирку к чуть высоковатому берегу, я сама быстро выбралась из лодки, и максимально сторожась, рванула в ту сторону, где по описанию говорливых языков была их стоянка. Так как примерно с той стороны и раздавались вскрики и плач. А отец повел лодку чуть дальше — где можно было без проблем её вытащить на берег. Опять же — все это подсказали горе-налетчики.