А что делать с шариком? Вряд ли Юджин врал, когда говорил, что в других местах его просто отберут. Сдать его здесь и потом тащиться на новое место с кучей барахла? Тоже так себе вариант.

Серж не успел додумать мысль. Броневик дернулся и в очередной раз остановился. По броне тихонько постучали:

- Евгений Михайлович, тут, кажется, вас встречают.

- Далеко отсюда?

- Да нет, метров двести по дороге.

Броневик прополз еще немного, и вскоре перед ним предстала чудная картина: шестерка бойцов боевого охранения мирно беседовала с шестеркой ребят в желто-коричневом пустынном камуфляже, вооруженных пистолетами-пулеметами МП-40. У одного был британский пулемет Bren Mk2. На обочине меж двух тоненьких сосенок был растянут плакат, на котором большими буквами было написано по-русски: «Мы ждем Юджина».

Женя вылез из броневика и подошел к теплой компашке.

- Кто здесь ждет Юджина?

- Мы ждем, - вразнобой отозвались «пустынники».

- Ну вот, можно сказать, дождались.

- А как мы можем в этом убедиться? Спросил один из группы ожидания.

Женя почесал в затылке.

- Вообще говоря, никак. Нет у меня бумаги с печатями и подписями о том, что податель сего непременно является тем самым Юджином. Так что либо вы верите мне на слово, либо - извините, мы спешим, у нас время тикает.

Комитет по встрече переглянулся меж собой, а потом шустро выстроился в шеренгу по росту и выдал:

- Здравия желаем, товарищ Юджин!

- Вольно, бойцы, - отозвался Женя. Вы откуда здесь такие красивые и чистенькие? Не евреи, часом?

Мужики смутились.

- Вообще-то, да. А как вы узнали?

- Я, скорее, догадался. Ну и разведданные по вам были. Ну так откуда вы?

- Новый Цахал Нового Иерусалима, - ответил ему тот, что с пулеметом, на чистейшем русском языке.

- Вот это номер! И как же вас туда занесло?.

- Видите ли, в свое время, довольно давно, мы переехали на ПМЖ в Израиль. Все успели отслужить в Цахале, завели семьи, бизнес, устроились каждый по-своему, но весьма неплохо. А когда случился перенос, нас вместе со всеми в первой партии заслали. И надо сказать, что здесь нам совсем не понравилось.

- И что вас тут не устроило?

- Евреи.

- Это как?

- Понимаете, мы уехали из России в девяностые, можно сказать, что за колбасой. И эту колбасу таки сполна получили. У каждого было то, чего он хотел. Хочешь – ходи в синагогу, не хочешь – не делай обрезания. Хочешь – соблюдай шаббат, хочешь – забей на кошерную еду. А тут все начальники помешаны на религии. Тору заставляют наизусть учить, обряды исполнять приходится в приказном порядке, до мельчайших деталей. Все ритуалы до единого, во всех подробностях. Ошибешься в какой-нибудь мелочи, раввин потом епитимьями замучает. А тот такой случай подвернулся! Мы и на старой Земле в армии служили, и здесь туда же пошли. Служба тут ненапряжная, врагов не было, пока начальники сами их себе не нашли. Вот как стали сюда отряд собирать, мы и напросились, чтобы момент улучить, да и свалить по-тихому. С нами послали двоих религиозно-упоротых. Вон они под елочкой тихо лежат. Живые, только упакованы хорошо.

- А что, ребята, там, на вашей еврейщине про страшного Юджина много баек ходит?

- Более, чем. Им только что детей не пугают.

- Ну так для этого Гоблин есть, - хмыкнул Женя. – А вообще, я рад, что вы здесь, и что без крови обошлось. И приму я вас к себе с большой охотой. Вот только сейчас мне предстоит форт от эфиопов отбивать. Примерно… - он глянул на часы – минут через сорок.

- Так а мы на что? Если ты нас к себе принимаешь, то пойдем повоюем. Как говорится, дадим эфиопам мзды.

- А шведам?

- Что, там и шведы есть? Да и им заодно.

- Подумайте, мужики. А если кто из вас не доживет до победы мировой революции? Пульки-то летать будут взаправдашние.

- Сто лет слова этого не слышал – Мужики! Звучит-то как по-русски! Не доживем, значит судьба. Йосс, как говорят китайцы.

- Раз вы так уверены, тогда давайте. Мне во второй броневик нужен стрелок в башню и заряжающий. Кто из вас пулеметчик?

- Так я и есть, пиши - Яков Штукерман.

- Писать после будем, тех, кто жив останется. Кого в напарники возьмешь?

- Да вот он пусть будет, Аркаша Гройсман.

- Тогда занимайте места согласно купленным билетам. МП-40 это, конечно, хорошо, но не слишком. Давайте сюда, подберите себе что-нибудь получше.

- Ого! Да у вас тут целый арсенал!

- Прибарахлились?Ищите себе место. До форта доедете внутри, потом побежите пешком. Ну, вперед.

Вот же чудеса – евреи бегут из Израиля в Россию!

Осталось отпустить пехоту.

- Спасибо, ребята.

- Да чего там! Никаких проблем.

- Только подарочки не забудьте.

Бойцы закинули в машины два плотно увязанных свертка, попрыгали в «доджи» и умчались.

Всю дорогу Серж пытался размышлять. Получалось это у него откровенно плохо. Мешал сумбур в голове, злость на всех подряд, противоречивые желания, тряска, шум мотора, громыхание трофейного железа по полику броневика и еще куча всяких мелочей. Постепенно эмоции схлынули, и мысли приняли более рациональный характер. Он перебирал в уме один довод Юджина за другим и не мог ни один отбросить или опровергнуть. Местный начальник был прав буквально во всем, и это злило еще сильнее. И уже поэтому, назло, не хотелось отдавать ему шарик. Это было глупо, это было по-детски, но Серж ничего с собой поделать не мог.

Еще Сергея бесило то, как люди слушались этого Юджина. Свои – это понятно, там субординация работает. Люди подчинены ему напрямую, и он имеет полное право приказать. Но вот только слушались его охотно, никак не из-под палки. Взять хоть того здоровяка, или деда со снайперкой. Их криками не проймешь, перед ними кулаками махать бесполезно. Тут авторитет нужен, да такой, чтобы ни у кого даже тени сомнения не возникало: человек начальствует по праву.

А этот негр, Анбэсса? А полувзвод евреев? Для них Юджин ведь тоже фигура. Это же чем таким надо прославиться, чтобы о нем и негры, и евреи не просто о нем слышали, а стремились прийти не в русский анклав вообще, а именно к нему? Тот молоденький офицер на блок-посту тоже глядел на Юджина восхищенно-восторженно, как на живую реликвию. Да что местные! Вон, Галка пять минут его послушала – и уже впряглась вместе со всеми, да в полную силу.

По всем раскладам выходило, что он один идет против всех. Но это было еще полбеды, а беда заключалась в том, что ему тоже хотелось туда же, вместе со всеми. Поднималось в душе что-то глубинное из самого далекого детства, когда не было даже мыслей о своем-чужом, когда вынесенное из дома во двор лакомство тут же делилось на всех, когда все было честно, поровну: и шалости, и наказание за них. Но вот только вся жизнь, все приобретенные во благо ли, нет ли, инстинкты тянули прямо в противоположную сторону. Туда же склоняли и нынешние, свежие еще, обиды. И стоял Серж как тот витязь на распутье, не в силах принять решение.

Размышления Сергея прекратились одновременно с подпрыгиванием и раскачиванием «Ганомага».

- Что решил, Сергей? – обернулся к нему с водительского места Юджин.

- Ну… - принялся мямлить Серж.

Почему-то ему стало стыдно. То ли за то, что так и не смог толком определиться, то ли за эти недостойные серьезного мужчины интонации двоечника у доски, то ли еще за что – неважно. Но только пытаясь спрятать этот стыд, и понимая, что это все равно не удастся, он, внезапно даже для самого себя, ответил зло и резко:

- Воюйте без меня. Я мясом быть не нанимался.

Юджин нахмурился.

- Ну что ж, тогда вылезай. И барахло свое не забудь, нам чужого не надо.

Через минуту «Ганомаг», оставив на росяной уже траве кучку вещей и обдав Сергея напоследок облаком вонючего дыма, скрылся в густеющем сумраке. В голове у Ганфайтера был полный бардак, на душе – словно кошки нагадили. И ведь никого не обвинишь, никому не предъявишь – все сам, своими руками. Черт!