- Ну, за знакомство! – провозгласил Касаткин, поднимая стопку. Ледяная идкость прокатилась по горлу и взорвалась огнем в желудке.

- Эх, хороша! – прокомментировал капитан.

- Это из последней партии Евсеича, - уточнил Женя. - Он самолично вынул бутыль из погреба, за победу выпить.

- О, за победу! – обрадовался Касаткин. - А кроме того, между первой и второй…

- Ну да, чтобы пуля не пролетела.

Чокнулись, выпили, плотно закусили. И тут уже Женя потянулся за графином. Разлил, помешкал чуток, потом поднял свою стопку и негромко сказал:

- Давайте за души тех, кто сегодня тут, около форта остался. И за тех, кто у локалки новой полег, и у блок-поста… Ведь не все они были такие кровожадные, как этот Уольдэ Сэмайят, чтоб ни дна ему, ни покрышки. Не меньше трети из них просто на пинках пригнали сюда на бойню. И очень хорошо, это просто очень большая удача, что среди них нет никого из наших.

Выпили молча, не чокаясь.

А потом Серж, повинуясь какому-то безотчетному порыву, вынул из кармана бархатный мешочек с шаром и положил его на стол.

Женя поглядел на него в упор:

- Что ты за него хочешь?

Серж встретил его взгляд и сказал то, что, наконец понял именно в эту секунду:

- Уважения.

Касаткин хмыкнул:

- Люди уважают за дела. Если решишь здесь остаться, к тебе долго присматриваться будут на предмет того, кто ты такой и что из себя представляешь. Но как первый шаг – пойдет.

- А как же… - начал было Серж, и тут же обор вал себя на полуслове, но его поняли и без того.

- Галка – она человек прямой, - ответил ему Женя, - ее насквозь, на просвет всю до донышка видно. Ее, конечно, тоже будут проверять, оценивать, но примут быстро. А ты мужик крученый-верченый, себе на уме. Да, сдается мне, ты и сам себя плохо знаешь, все никак не разберешься, что же тебе по жизни надо. Потому и смотреть на тебя будут дольше, и результат от того непредсказуем. Но если опасаешься, что не сдюжишь, всегда можешь в стольный град уехать. Там народу много, соответственно и внимания к каждому отдельному человеку поменьше.

Он повернулся к Касаткину.

- А теперь, Петрович, твой выход.

Тот попытался отнекиваться.

- Неудобно сейчас, да и люди спят уже.

- Неудобно штаны через голову надевать. Давай, тихонько.

Капитан, косясь на ошалевшего новобранца, кряхтя полез под стол и принялся шепотом кукарекать. Женя, глядя на эту картину, от души рассмеялся.

- Чего регочешь? – буркнул выбравшийся из-под стола Касаткин, но не удержался и тоже заржал в голос.

Это было так заразительно, что Серж невольно к ним присоединился. Все трое смеялись до слез, не в силах остановиться, забыв, что люди все-таки спят и тишину стоило бы соблюдать. Отсмеявшись, капитан разлил по новой.

- Давайте, мужики, за чувство юмора, - предложил он, утирая рукавом слезы.

Чокнулись, выпили, и Женя поднялся из-за стола.

- Не знаю, как вы, а я с ног валюсь. Сереж, там направо по коридору, - он махнул рукой, - должна быть еще одна свободная комната. Тащи туда свое барахло, отсыпайся. А завтра с утра поедем в столицу, пленников повезем, шарик твой опять же. Да и Командор наверняка захочет на тебя посмотреть. Вы как, сидеть еще будете?

- Я – пас, Михалыч, - поднял руки капитан.

- Я, пожалуй, тоже, - присоединился к нему Сергей.

- Тогда помогите мне со стола на ледник все убрать.

Утро у Жени началось позже обычного. Все же, накануне случилось изрядно событий. Но отступить от своего распорядка он себе не позволил. Увидев, что Серж наблюдает его упражнения с «люгером», махнул рукой.

- Пошли на стрельбище, покажешь свои таланты. За патроны не переживай, будет нужно – возмем на складе.

Сергей пожал плечами, взял свою «беретту», пару запасных обойм и пошел следом. Ему и самому было интересно посоревноваться с хорошим стрелком. К его досаде, единственное, в чем он опередил начальника форта, так это в скоростной стрельбе. Зато в стрельбе навскидку безнадежно отстал. И по быстроте, и по точности. Привыкший к безоговорочному лидерству в этом вопросе, Серж несколько приуныл.

- Не переживай, я первый раз оружие взял в руки в начале прошлого лета. Захочешь, и ты так же сможешь. А, может, и лучше. – успокоил его Женя. Подействовало неважно.

Племя Харари выпустили из подвала, накормили и отправили восвояси. Бырхан изощрялся в красноречии, упрашивал, молил, укорял, пытался даже грозить, но это ни к чему не привело. Женя был непреклонен.

- Ты один раз обманул меня, Бырхан, обманешь и еще раз. Иди обратно в Аддис-Абебу и расскажи обо всем, что здесь произошло. Боюсь, если ты задержишься здесь, у местных племен появятся рабы из племени Харари, а я не смогу этому помешать.

Бырхан еще немного помялся, но, видя, что на него больше не обращают внимания, уныло побрел прочь от форта. За ним потянулись его соплеменники.

Касаткин, посадив смену бойцов в один из «Ганомагов», отбыл в Сибирь. Из замка Россия приехала колонна за пленными: КАВЗик и «Виллис» под охраной броневика. Всех сидевших в подвале разместили в автобусе, больших начальников погрузили отдельно в кузов «Виллиса» и увезли в метрополию.

Пора была собираться и самому. В экспедицию Женя взял с собой четверых. Тройку в экипаж «Ганомага» – Клауса, Сержа и Анбэссу. И Фиму за руль «Кюбельвагена». У остававшихся в форте была впереди куча работы: учет трофеев, хозяйственные дела. Кроме того, нужно было еще раз прочесать поле перед фортом на предмет брошенного ночью оружия.

Баки машин залили под пробку, взяли с собой запас бензина на обратную дорогу и двинулись. На Сибирке в караван влился еще «ГАЗ-51» из Сибири с группой бойцов – гарнизоном будущего блок-поста.

Нынче поездка прошла без приключений и почти без остановок. Только на блок-посту Сибирки Женя попросил Фиму притормозить. Там все еще стоял на дежурстве вчерашний лейтенантик, только на ремне у него уже красовалась самодельная, пошитая из брезента, кобура. Он подбежал, козырнул.

- Здравия желаю, Евгений Михайлович!

- Здравствуй, тезка. Отпустил эфиопов?

- Я отпустил, только они не уходят, сидят вон, нарушают порядок.

- Позови-ка их сюда.

Через пару минут четверка стояла рядом с машиной.

- Почему вы не уходите домой? – спросил их Женя.

- Мы не можем. Нас будут считать изменниками и, скорее всего, убьют.

- А как же ваш род? Вы так и будете жить отдельно от семей? А чем вы собираетесь заниматься здесь? Чем питаться?

Эфиопы молчали.

- Вот что: если вы придете ко мне всем племенем, я дам вам землю и помогу с обустройством на новом месте. Сколько времени займет у вас дорога в одну сторону?

- Наверное, шесть или семь дней.

- Тогда вы успеете до начала холодов. Я дам вам оружие, чтобы вы могли не бояться хищников.

Он обратился к лейтенанту:

- Тезка! Выдай им из трофеев одну винтовку и две обоймы патронов. Если Касаткин будет ругаться, скажи, что я приказал.

И снова повернулся к эфиопам.

- Ваша судьба и судьба вашего рода – в ваших руках. Я даю вам возможность. Ваша задача – использовать ее. Идите.

И снова лейтенанту:

- Ну, прощай, тезка. Еще увидимся. Поехали, Фима.

Следующая остановка случилась на повороте с Зусулки. Там, отнесенный метров на двадцать в сторону Аддис-Абебы, уже стоял полноценный блок-пост. Бероев не стал дожидаться утра, а сразу же после завершения основной фазы операции, послал пару отрядов, те снесли эфиопские укрепления под Берлином вместе с эфиопами, а потом здания разобрали и перевезли сюда. Перед блок-постом стоял низенький офицер Союза, а перед ним, нависая сверху, с высоты своего роста, потрясал кулаками и брызгал слюной, выдавая одну за другой гневные тирады на английском какой-то африканский начальник. Позади него топтались два вооруженных до зубов амбала личной охраны и с опаской поглядывали на торчащие из амбразур стволы пулеметов. С подходом колонны эфиоп как-то сник и притих. Ну да, трудно что-то требовать под прицелом двадцатимиллиметровой пушки. Женя выпрыгнул из машины, подошел к людям. За руку поздоровался со знакомым офицером, затем по-амхарски обратился к эфиопу: