— Но…

— Хорошо. Уговорили. Хоть частично, но уговорили — я предоставлю вам возможность готовить экипажи для тех корабликов, что у нас уже есть. Правда, только тогда, когда нас будет минимум четыреста-пятьсот человек, и появится возможность отбирать нужные для этого специальности. Но не раньше. И, всё равно — флот не будет особой, обособленной структурой. Все вы, все полностью, и офицеры, в том числе, будут обязаны принимать участие в тех делах и работах, где будет нужда в мужской силе. Согласны?

— Да мы и не собирались от всего такого дела отказываться. Ведь все всё понимаем.

— Значит как — вопрос решён?

— Да-да. Но можно познакомится с будущей подконтрольной техникой?

— Эх, Василий Петрович, Василий Петрович. Вам-то куда спешить? И так без поддержки еле-еле передвигаетесь. Вот выздоровеете, и сразу…

— Ну я — это дело понятное. А молодёжь? Им-то это по силам?

— Если так «горит» — завтра с утра дам команду отвезти к корабельной стоянке. Пусть отведут свою душу…

Как только мы закончили с морскими волками знакомство и решение их мечтаний о будущем флоте, и они ушли, Док Венедикт привел ко мне для представления уже врачей из этого же пополнения. Сразу, всех восьмерых.

— Командир, вот это — наши новые специалисты, — сам же стал с ними и знакомить, — теперь, с таким разнообразием их специальностей, у нас получается очень даже хорошая поликлиника с одновременным прекрасным госпиталем.

— А вы, молодые и не очень, люди — довольны ли тем, что попали в большое и стабильно развивающееся общество? Или же предпочтете жить в маленьком, с очень ограниченным составом?

— Нет уж. Покорнейше благодарим за предложение, но каждый из нас попробовал, как это — проживание в мелкой группе, а, тем более, все мы ощутили «прелести и радости» обитания в плену, точнее фактическом рабстве, у кавказцев, — к удивлению, но ответила самая молодая из женщин, белокурая, практически белая, или блонди, с чеканным нордическим профилем*.

*Нордическая внешность? Её наиболее показательный признак: вытянутый, длинный череп, за счет чего человек выглядит сосредоточено и строго, даже сурово. Этот эффект ещё умножают решительно выступающий подбородок, прямой нос, практически вертикальные скулы. Одна из отличительных черт — выпуклый затылок.

— А представится?

— Рогнеда Костина, врач-рентгенолог. Мне тридцать лет, я коренная питерская, но с многовековыми норвежскими корнями. Будем знакомы.

— Аналогично. Ну обо мне, скорее всего, вы и так все знаете. И, да. Вы правы — в малом сообществе не жизнь, а существование.

— Нас всех очень даже интересует — что со всеми теперь будет дальше?

— Как и сказал Док — будем делать тут, у себя, МЦ, Медицинский Центр.

— А как же с оборудованием? Тут же почти ничего нет, из того, что каждому из нас нужно для нормальной, хорошей, и профессиональной работы.

— Вот для этого вас всех сюда и позвали. Правда, вначале мне нужен от каждого четкий и взвешенный ответ — устраивает его то, что теперь работа будет не за деньги, или мзду, а так, как было при Союзе. Тогда был труд за зарплату, ну а у нас будет чуть не так — ведь тут все вы теперь на полном социальном обеспечении. Никого в шею не гонят с выбором, и ни к кому не будут применять ни просто санкции, ни особые санкции — в случае отказа.

— Все это мы уже не один раз обдумали, пока существовали в фактическом рабстве у кавказцев, — а теперь говорил мужчина постарше, как бы не самый старший среди них, — я — Игорь Боев, сорока пятилетний врач-нарколог. И, очень рады, что довелось попасть в такое большое и дружное общество. Всем нам всё то, что было вами предложено, полностью подходит и устраивает. И мы готовы к работе уже сейчас, если в этом есть необходимость. Прекрасно понимая, что при жизни, так как сейчас, то есть, от каждого по способностям и каждому по потребностям, у нас всё будет. И, надеемся, что ничего дополнительного в виде левых или правых доходов никогда не потребуется.

— Вот это уже намного ближе к теме. Извините, Игорь, не знаю, как вас по отчеству? А вы со своей, такой очень специфической специальностью, кем будете тут? Чем станете заниматься по профессии?

— Петрович я. А чем? Так кроме основной, мои родственные — психолог, психиатр, психотерапевт, невропатолог, терапевт и токсиколог. Я их знаю на достаточно хорошем уровне, и умею очень хорошо ими работать. Так что, работа мне найдется, даже, и не переживайте об этом.

— Вот и хорошо. И ещё одно. Касается оно всех — часто, даже, и меня. Если нет работы по специальности, но вокруг есть нужда в свободных, умелых или нет, но трудолюбивых и с желанием руках — нужно обязательно находить окно для их приложения. То есть — нет сейчас работы кардиологу, но есть в оружейке потребность в помощи, нужно туда идти, и делать всё, что нужно и возможно.

— Ну это-то нам и так понятно, — отозвалась Костина, — мы и на своих первых островах барина не строили, а на Ичкерии так вообще ни минуты на месте не сидели.

— Вот и ладушки. От вас мне нужны списки с требуемым для работы всяким оборудованием. И учитывайте в хотелках только одно — не его цену или редкость-эксклюзивность, а вес. Потому что мы получить разово можем только до четырехсот килограмм в заказе.

— Это — только одно ограничение?

— Практически. Ну и ещё энергопотребление, так как наша единственная электростанция слабовата.

— Нам всё понятно. Через полчаса все будет сделано.

— Можете так сильно не спешить — всё равно поставка только завтра в полдень. И, чуть не забыла — кроме приборов, аппаратов и инструмента не забывайте об обычных таблетках, микстурах, примочках. Все это нужно с запасом… ну, примерно на полгода усиленного использования.

— Ну ведь во всем этом есть сроки годности?

— Сколько он? Год? Два? Три? Как только отстроим корпус поликлиники и стационара — так сразу найдем кладовщика-фармацевта, который будет вести все складские списки по важности и годности, и, советуясь с профильными врачами — вами, в том числе, подавать свежие данные в заказ.

— Вот это — очень правильно и хорошо!

— С вами мы всё решили? Основная часть вас остаеться тут, при Доме на этом острове Независимость, и ожидает, пока не построим специальное здание. Только один из всех вас попадает в отдаленный гарнизон этого острова.

— И кто же это?

— Андрей Князев. Вы готовы работать в тесном контакте с военными?

— Да я и раньше был в войсках. А на скорой оказался после ранения с контузией, и увольнения в запас. Там уже есть медчасть? Или её нужно делать с самого начала?

— Вы правы. С самого–самого начала. Найденные помещения там только-только очистили, и в гарнизоне там пока что есть самый минимум бойцов. Но это только пока. Временно. Решение о его увеличении уже принято. Надеюсь — с вопросами это всё? Раз да — прошу по рабочим местам…

Не успела перевести дух после предыдущих, немного трудноватых, частично нудных, но, тем не менее, важных встреч и знакомств с новыми людьми из пополнения. Вот и сидела, обдумывала всё сказанное и флотскими, и медиками, вычленяя и из того разговора, и из того — особые мнения и предложения, как вдруг в двери нарисовалась Исмаэль:

— Командир, к вам Вайдас Крестовски с отчётом о проделанной, им и его бригадой, за прошедшее время, работе. Пускать?

— Да. Конечно, — а сама сижу и шифрую — кто же это такой? Вылетело так нужное знание из головы напрочь. И только когда увидела входящего парня, в мозгах что-то щелкнуло, и я вспомнила — что это наш новый айтишник-прибалт, что достался нам из неудачного, неудавшегося для них, и трагичного десанта из Гронхольма. Но вот что он должен был делать — хоть убей меня, но в упор не помню! Столько всего сразу помнить приходится… не мудрено. Но уже с его первых слов случилось прозрение — это с ним мы замутили воплощение в металле моей бредовой идеи о всеобщей домашней интернет-сети. И, в его исполнении, как ни странно, но она заработала. А как именно — сейчас парень и расскажет. Интересно ведь — что же, в итоге, из моей мечты вышло.