— Ну и что нам со всем этим беспределом делать? — просто в никуда сказал один из парней. Чуть к нему присмотревшись, я вспомнил — он из все тех же Безымянных, но той их части, что порядочная, — прикончить, что ли? Как бешенных тварей?

— Не стоит. Грязных и тяжелых работ у нас сейчас много — взять ту же очистку древней дороги. Если после захвата останутся целыми, то временно посидят в подвале под замком, пока Оксана Ивановна не пришлет штук двадцать метровых кусков крепкой цепи и кольца — кандалы с замками на ноги с ней в комплекте. И пусть трудятся на благо. А кончить? Может не стоит брать лишний грех на душу, — после кратких размышлений ответил ему.

— А что? Идея хорошая. Перевоспитать конечно одним этим их не сможем, но попытка не пытка.

И дело завертелось. Да так, что все его непосредственные участники с огромным трудом смогли остановится, особенно после того, как увидели своими глазами результаты воспитания на теле истязуемых своими бывшими соседями по стране. Несмотря на то, что эта восьмерка была гендерно поделена пополам — четверо женщин и столько же мужчин, и к тому же они уже утром еще раз разделились, уйдя двумя парами к таджикам, а две оставив тут. Отличились и одни, и вторые…

Придя к первым, мы увидели — что женщинами были жестоко избиты все двенадцать узбекских парней. Били всем, чем могли — и руками, и ногами, и первыми же подвернувшимися под руки палками, в основном только толстыми, весомыми. А те только причитали на своем, закрывая руками головы и пах, куда истязательницы больше всего хотели попасть. А вторые… вот вторые отличились вообще непередаваемо, устроив средневековый бордель, или массовое изнасилование, прямо на природе.

Заставив всех девчат раздеться наголо, они их пристроили лицом к складу, приказав опереться на него вытянутыми вверх и в стороны для равновесия руками. Причем те, непонятно почему — сделали это не сопротивляясь. Дальше они оттопырили свои попы назад и слегка прогнулись в пояснице… Ну а половые гиганты ходили сзади них голыми по пояс, снизу конечно, и по очереди, всех… Там были и сопли, и естественно слезы в тридцать три ручья, все там в это утро присутствовало.

Так как демократизаторов у нас конечно не было, пришлось ограничится прикладами — и этим героям половых битв, как и героиням ринга без правил, хватило всего по одному разу, чтобы они успокоились. И успокоились… надолго. Но, чего мы все ожидали — это появления, или проявления, не знаю, как правильно сказать, агрессии по отношению к истязателям у этих… даже и не понимаю, как теперь их назвать, не возникло…

Все думали, что они, вдруг временно избавившиеся от своих обидчиков, вытрут сопли, слезы, кровь, и примутся им мстить за все унижения. Но не тут-то было. Сопли вытерли, слезы размазали, кровь смыли в маленьком ручье, что протекал в шаговой доступности… И все. Женская часть непонятной по своему поведению и всепрощению группы принялась бинтовать всякими тряпками глубокие повреждения у избитых. И никто из них даже шага не сделал в сторону связанных по рукам и ногам пришлых…

— И что это было? — не понимая происходящее, спросил в никуда один из моих спутников, — неужели никто не попинает ногами, в крайнем случае, эти героические личности?

И он, как ни странно, оказался полностью прав. Хотя наша группа и ушла чуть в сторону от спеленанных по рукам и ногам героев, но к ним так никто и не подошел, и не то, чтобы ударить или пнуть, но даже плюнуть на них не рискнул… Тут мы разделились — и четверо человек пошли к таджикам, чисто узнать, как у тех дела, ни о чем плохом даже и не думая. Потому что никто даже не соизволил сообщить, что пришлые вот только недавно разделились, и часть из них куда-то ушла.

Но, когда через некоторое время они вернулись, толкая идущих перед собой пленников, несущих на своих шеях нижнюю часть одежды, пазл случившегося тут сложился сам по себе… И вторая их часть повела себя ничуть не лучше. Только и того, что у избитых молодых мужчин серьезных травм почти не было. А так… Как эти их лупили, так и те. Как их мужчины пользовали тут местных, практически так же и там. Отличия, по словам моих поисковиков, были, конечно, но несущественные. Распоясавшимся от безнаказанности злодеям местного разлива досталось не прикладами, а хорошими, с сучками, толстыми палками.

— Мы просто боялись не рассчитать удар прикладом, и кого-то невзначай прибить, — как объяснили они свой выбор.

Буквально через минуты вслед за ними сюда пришли и все обитатели таджикского анклава, столпились чуть в стороне от узбеков… и что одни, что другие, тихо перешептываясь друг с другом, и смотря на нас испуганными глазами, ждали неизвестно чего. А чего именно, выяснилось только в тот момент, когда мы, подняв на ноги всех разбойничков, и заставив женщин не только одеть на полуголых подельников их штаны, а и собрать все их плиты, и нести те в руках, и выстроившись в колонну, стали уходить отсюда в сторону бывшего жилья Томских. И только в этот момент и от одних и от вторых отделилось по парню, на взгляд, самому старшему в каждой толпе, и приблизившись к нам на несколько шагов по очереди задали практически один и тот же вопрос:

— А с нами что будет?

— Кто нас теперь защитит? — и, что самое главное, почти без акцента, четко, ясно, понятно.

— Сами. Все сами. Разберётесь.

— Как же? А мы ведь такие слабые, — один, — и беззащитные, — вслед добавил второй.

— Вы что вчера сказали? Напомнить? Вы сами. Только сами будете жить. Без ничьего контроля и помощи. А, как говорится, если мы вам не нужны, то нахрен и вы нам? Вот теперь и выкручивайтесь так, как хотите, можете, сможете, и так далее, — и оставив их охреневать дальше, потопали по своим делам дальше. Но, как оказалось буквально через десяток шагов, без приданого уйти так и не смогли. Вслед за нами, ни на миг не раздумывая, бросились те две девчонки, которых мы встретили на тропе. Арьергард конечно их заметил, но парни гнать прочь сразу не стали, решив, что:

— Да те и сами уйдут, когда поймут, что на них никто не обращает внимание.

Но не тут то было — мы уже и у урок побывали, посмотрев, что все у них одинаково с тем, виденным тут, и не только, ранее. Я, осмотрев все как можно более внимательно, решил — что как только будет обещанный Ксюхой транспорт, ладить через все ручьи нормальные мостки, и перевозить к крепости. А там или вдоль бывших — будущих, после расчистки, конечно, дорог, строить улицы для пополнения. Или по сторонам площади перед входом. Хотя? У самого замка лучше, наверное, будет сделать основу будущего нашего производства и торговли. Кузню там, если самого кузнеца найдем. Механический участок — чтобы не просить все у Оксаны. И так далее. Ну это планы. Пока только планы… А узбечки все также шли за нами. И, в конце концов таким макаром они и добрались к нашему дому — к крепости…

— Алло, Ярослав, алло, — только собрались уходить и отсюда, как заголосила рация, и я в очередной раз мысленно поблагодарил Главу за то, что она обо всем подумала, и обеспечила нас связью, — это тройка, ответь.

Еще когда мы разделялись, я, отправляя одних на вторую линию, а других на поиски мифической следующей, присвоил всем им номера по порядку. Я — один — ноль, мои спутники, один — один, и один — два. Потом пошла просто двойка, ну и уже отозвавшаяся тройка — и они так прилипли, что и в будущем стали применять такую нумерацию. И вот самый дальний наконец отозвался.

— Не Ярослав, если ты забыл, а один — ноль. Слушаю. Что там случилось такого? — хоть наша сеть и работала через общую базу, которая уже была смонтирована в комнате на самом верху замковой башни, и вся связь была только через её кодировку, но светить в эфире своими именами не было ни малейшего смысла…