Огляделась вокруг - процессы идут, все крутятся, дело делают. Даже девки, что из новеньких, камни таскают, ни одна на сломанный ноготь не пожалуется. Неужто и впрямь решили за свою судьбу побороться? Решила проверить, как там мужики.

- Михалыч, ответь Анне.

- У аппарата.

- Как там у вас?

- Все в порядке, добрались, сейчас кошку забросим, да на борт поднимемся. Как осмотримся, я тебе доложусь.

- Добро.

Стою, жду доклада. Чтобы как-то себя занять, принялась смотреть на море. В бинокль уже видно, как ощутимо они приблизились. Только почему они ко мне в фас? Они ведь должны туда, на кораблик целиться! А вот, вроде, поворачивают… нет, раздваиваются! И две лодки идут ко мне, а две – туда, к нашим мужикам. Что за хрень?

Зашипела рация:

- Аннушка, ответь Михалычу.

- Туточки я, - отвечаю.

- Слушай, девонька: влипли мы по полной. У них не две лодки. Тебе издалека не видать, а мне сбоку хорошо видно. Сейчас парочка до меня подалась, а остальные четыре штуки туда, к тебе идут. Ты их не видишь, они на буксире тянутся, и все полны народу. Сейчас парочка идет нас тут блокировать, а остальные – к вам. Всего человек двадцать.

Жопа. Нет, не так: ЖОПА!

- Ладно, Михалыч: постарайся тех уконтрапупить. Дай им там жару. А мы здесь отобьемся.

- Хорошо. Только…

- Что?

Голос егеря дрогнул. Или это помехи помехуют?

- Ты береги себя, девочка. Останься живой.

- Ты что, старый, с дуба рухнул? Да мы сейчас это стадо в пять сек на ноль помножим и пойдем тебя выручать. Ну ладно, давай. Мне тут надо процессом руководить. До связи.

Это что у меня, слезы? Вот, млин, не ко времени разнюнилась. Хорош, сперва надо два десятка человек на тот свет спровадить.

Михалычу я могла сколько угодно заливать про «пять сек», но мне реально было страшно. Соотношение сил – один к пяти, а для успешной атаки, кажется, достаточно один к трем. Да, есть пулеметы. Но пулемет-то сам по себе не стреляет! К нему толковый пулеметчик нужен. Надеюсь, у Снегурки опыта хватит, да и Архип поддержит. Мы с Линь тоже не просто так, кое-что умеем. Но, все-таки, не по себе мне. Я, когда тигра стрелять пошла, так не боялась, а сейчас чуть не до трясучки дело доходит!

По прикидкам, у нас осталось еще минут пять. Все, что могли сделать – сделали. Камней наворотили, стрелковые ячейки оборудовали. Это тебе не по грязной канаве ползать, да за гнилыми стволами хорониться. Тут если и попадут, то прямым в лобешник, а это затруднительно. В общем, осталось только пришлецов положить. Я подстелила на камни коврик, улеглась поудобнее, винтовку умостила. Загнала патрон в ствол, добавила еще один в магазин. Это Линь подсказала, теперь у меня шесть выстрелов есть без перезарядки. Два десятка обойм аккуратно выложила перед собой. «Саежку» пристроила сбоку, кобуру с «береттой» передвинула на задницу, чтобы лежать не мешала. Приняла рекомендованную позу, вложилась, глянула на лодки через прицел. Далековато еще, с полкилометра. Точно не попаду. Лежу, фигню всякую вспоминаю. О том, например, как недавно Леркин кот Марко решил изловить Полиглота и схарчить его на завтрак. Теперь у попугая в хвосте недостает перьев и сильно расширился лексикон, Марко едва не лишился глаза и приобрел солидный шрам на своей наглой морде. А народ получил раннюю побудку и бесплатный цирк. Что это я тут задумалась! Пора и на врага глянуть. Вот они, два темных силуэта. А где остальные?

И тут началось: силуэты раздвоились, и четверка катеров, взревев моторами, рванулись к берегу. Да не по прямой, а зигзагами.

Слева вдарила винтовка: эта вьетнамка первая жахнула. Попала или нет – я не видела, своего выцеливала. Дыхание затаила, зубы сжала, свободный ход выбрала и, поймав момент, чуть дожала спуск. Бах! Попала? Нет? А-а-а, потом разберемся. Я торопливо передернула затвор, справа зазвенела по камням гильза, в нос ударил противный запах сгоревшего пороха. В лодках тоже принялись стрелять. У двоих лодок на носу заплясали огоньки. У них тоже пулеметы? Пипец! Над головой свистнуло, что-то с глухим звуком ударило в камни неподалеку, потом еще раз. Ах вы ж суки! Ну, получайте: Бах! Бах! В одной из лодок пулемет на носу заткнулся. Попала? Нет, опять стреляет, сволочь!

Та-дам! Та-дам! Это справа от меня Архип начал пристреливаться из своего «льюиса».

Та-да-да-дам! На воде рядом с ближней лодкой встали белые фонтанчики воды.

Слева: бах! Справа: та-дам! Та-да-дам! А что же фрекен Олсен-то молчит? Что не стреляет?

Мы лежим дугой. В центре – мы со вьетнамкой, справа – Архип с «льюисом», слева – «максимка» с двумя девчонками. Лодки все ближе. Я уже запихала в винтовку третью обойму. На таком расстоянии я попадаю почти наверняка. По неподвижной мишени. А эти все время крутятся, поди выцели! Справа звонко залился длинной очередью архипов «Льюис».

Та-да-да-да-дам!

И захлебнулся. Самую малость не дошла цепочка всплесков до лодки. Патрон заело? Диск опустел? Как не ко времени! Может, самого мужика пулей зацепило? А лодки уже почти что рядом. Я в темпе отстрелялась, схватила обойму, принялась запихивать в «маузер» патроны и тут, наконец, слева от меня ровной долгой строчкой:

Та-та-та-та-та-та-та…

Запрыгали по воде белые фонтанчики, добрались до ближайшей лодки, и она в секунду опустела. А фонтанчики принялись нащупывать следующую лодку. Ну все, теперь точно победа наша!

Странное существо – человек: часть меня совершенно автоматически передергивает затвор, целится, стреляет, перезаряжает винтовку, а другая – совершенно холодно смотрит и анализирует. Еще и думать успевает. Все-таки, какое это мощное оружие – пулемет! Ведь в гражданскую вот такими «максимками» пехотные цепи подчистую выносили, конные лавы напрочь выкашивали. Вот уже вторая лодка закачалась на волнах. Пустая, никого не видно, борта в дырках. Сейчас третья следом пойдет... И тут все бандиты разом принялись палить в ту сторону, откуда к ним летела смерть. И, видимо, кто-то попал, потому что пулемет замолчал. Может, все-таки не попали? Может, ленту меняют? Ведь нехило девчонки постреляли, половину бандюков порешили!

И тут сквозь грохот выстрелов где-то позади раздался истошный вопль Марко и коронное Полиглотово:

- Твою мать!

Хоть и не до того мне было, а все же оглянулась. И обмерла: из высокой травы, у свежеразмытых огородов, невидимые до сих пор, выскочили три мужика и кинулись к нам. Здоровые, все с оружием. Пока не видно, что именно: дробовики у них или, не дай бог, автоматы. Бежать им еще далековато, но если добегут, то в спину всех нас тут постреляют. И что делать? Кого послать? Вроде, выбор однозначен. Там – десяток, тут – трое. Да еще Дзетта в засаде сидит. Авось, вдвоем троих-то завалим.

Я схватила «саежку», и на четырех костях поковыляла туда, к домикам. За ними хоть укрыться можно будет. Винтарь с обоймами оставила на позиции: сейчас бой накоротке пойдет, а с ним не особенно-то развернешься. Да и скорострельность у моего дробовичка повыше будет. Десять патронов в магазине – тоже немалый плюс.

Меня заметили сразу, и те, и эти. Сзади засвистели пули, им в ответ размеренно бахала винтовка маленькой вьетнамки. А пулеметы молчат… Что же там случилось? Те, что впереди, стрелять не стали. Значит, у них точно дробовики, на такой дистанции они не играют. Сейчас добегут, а я – на открытом месте! И кончат меня они втроем влегкую.

Я наплевала на пули, поднялась на ноги и, припадая на левую (черт, больно же!) поскакала вперед. Добежала до домика медпункта и сходу заскочила в дверь. Перевела дух. А тут – стоит Сара, бледная, как мел, рядом – помощница ее, ничуть не краше. Остальные все здесь больные и увечные. Ну всё, передохнула, надо бежать дальше. И тут из палат выплывает привидение, то есть, министерва. Чесслово, она, пожалуй, сейчас выглядит поживее наших врачих.

- Анна Аркадьевна.

Я обернулась к ней.

- Дайте мне какое-нибудь оружие, хоть двустволку, хоть даже нож. Меня все равно убьют, так я с собой лишнего гада заберу.