(ближе к вечеру — расставание с о. Зеланд)

Остающиеся собрались двумя кучками на берегу — провожают. Проклятий вслед не посылают, вроде как, и не за что, но глазами жадно наш мини «караванчик» прощупывают. Ну-ну, смотрите. Устал я от вас всех, если честно, достали…

Отплывали от берега мы настоящим «цыганским» караваном. Впереди на надувнушке Люба с Фиделем и Мамаем, на веслах и практически без груза они сразу взяли довольно хороший ход, скорее всего это экипаж, под руководством нашей валькирии, проверяют возможную скорость доверенного судна. Молодец девочка, хорошо у неё со стрельбой получилось сегодня. И негр-новичок вполне уверенно с двойным веслом осваивается. Может и сгодится нам, похоже — неплохой парень. Когда узнал что он собирался учится в нашей стране — даже возражать более на переезд к нам не стал. Вот у нас всему, что надо, и поучится. И сам чему-то полезному в здешних условиях научит. Он на Земле жил примерно в таком же климате, не на островах, конечно, но что-то знакомое для него тут есть. Присмотримся. Да и бабёнка его, тоже свой опыт жизни в тропиках имеет, и от неё толк будет. Видел я как она с Вазифом за плошки-кастрюльки ругалась, все хотела с собой побольше взять.

За надувнушкой чуть позади нехотя тронулись и мы, последними в лодку, направив грузовой плот, забрались Вазиф с Адамом. Младший цыган хотел было в него в спину камнем кинуть, но их старший не дал, выругал. Ну-ну, ромалы, вот так значит? Как там в песне поётся: «…но что-то его удержало. Может быть трое детей, а может сам Директор школы…»

Нам торопиться некуда, хоть мы и с новым более мощным мотором, но у нас, на мой взгляд, некоторый перегруз. В лодке шесть человек, плюс довольно много груза под ногами, да ещё загруженный плот-катамаран на привязи. Спешить не будем, пойдём по возможности. Определим «крейсерскую» скорость, дальше с нею и «почапаем».

На крайней точке мыса, сидевший рядом Адам тяжело вздохнул, и, в конце концов, всё-таки решившись, выдал мне предложение забрать тут на мыску их, сото, тайник-закладку. Я похлопав по колену мичмана-рулевого, показал где пристать к берегу. Надёжно зацепились тросом на ближайшем камне. Высадили пассажира… Вернулся негр минут через пятнадцать. Закинул в лодку увесистый рюкзак и помог с разворотом лодки. Не удержался — глянул я его содержимое. Четыре пачки патронов 12-го калибра — картечи и пулевых, пара ножей в пластиковых чехлах, топорик, небольшая бухта верёвки, шесть консервных банок с мясом и овощами. Наборы нижнего белья, носки. Ну что же, отказываться не будем. Похоже, он понял главное: что на этот остров он более не вернётся и, заодно, «заплатил» за то, что берём его с собой. Интересно, тут у каждого, оказывается, свои секреты. Если уж этот простой, без закидонов, негр нычки делал, то что может быть в закромах у Мичмана? Непрост он, ох как не прост. Но, пока отмалчивается, осматривается и вслушивается в наше общение. Ничего, доберёмся на Дом — постепенно и он оттает. Этот мотор, на котором сейчас идём, как-то ловко отремонтировал, принёс ранее им спрятанную детальку. Значит и что-то другое мог сотворить или заметить. Видел я его взгляд, когда негритянский рюкзак-нычку потрошил…

группа Кота

Мумбаи , он же Мамай, счастливый человек

Хорошие люди здесь, приветливые! Никто не дразнится, «чёрным» не называют, — просто живут и работают все сообща. Они даже одного из сото к себе взяли! Ну как «взяли» — на остров отдельный отвезли, и там поселили, не убили, как всех остальных врагов на Лесото. Но я видел, сам помогал таскать к лодке — продуктов для него не пожалели. И рыбы дали солёной и вяленой немало. Оказывается, он уже давно у них, и тоже на каком-то другом острове все это время отдельно жил. Я спрашивал у Никола — почему они нас с Жадэ тоже отдельно от всех остальных тогда не поселили? Засмеялся… Оказывается потому, что тот против них с оружием почти не лез. То есть, поначалу-то оружие у него и было, но он ни в кого не стрелял, не успел — вот и пожалели. Кстати, сам здешний Глава его в плен брал. Лично. А остальных кто с ним был — положил. Воин, однозначно! Ну а что с пленным делать — им виднее. А мы и тут нужны.

И ещё остров мне здешний очень нравится, как-то хорошо на нём. И воды много можно пить, сколько хочешь! Бережно экономить, как у нас на моём, её не надо. Целый ручей в море сбегает. И делать много есть чего полезного — нужен я тут! Скучать мне некогда. Очень нужен!

Мне поначалу поручили из ветвей загородки плести. Дело знакомое — я это с детства умею. Вот их-то и делаю сейчас. И ещё несколько ловушек на крабов сплёл — обещали опробовать, хвалили. И моя Жадэ здесь намного веселее стала. С самым здесь старшим стариком постоянно общается, и возле его кухни она крутится. Как проснулась — так с утра и помогает там ему. Но и ко мне несколько раз уже подходила. Тоже непривычно пока — на кухне и Мужчина главный. У нас — Мама была. Но здесь старика все уважают, признают что как Повару — ему равных нет. Опыт… Да он такое знает и умеет про разные вкусные вещи — у нас не каждый шаман столько мог запомнить. А этот не только сам знает — он ещё и учит! Постоянно. И Жадэ, и всех-всех, кто ему помогает.

Сам я моей Жадэ сразу так и сказал, что если у неё будет ребенок, пусть даже не от меня, а от других негров с бывшего Лесото, то я всё равно на ней женюсь. Гвинейские фульбе из Фута-Джалоне так и говорят: «Дети носят чьё-нибудь имя». Пусть моё носит. Улыбнулась, погладила меня по лицу… приятно…

Пришлось ей сказать что Латье, это одна из групп западных фульбе, говорят ещё и так: «Ребёнок носит имя наиболее влиятельного и богатого родственника, следует избегать давать имя 'неудачника'.» Первого нашего ребенка Котом назовем!

У нас ведь как повелось: мужчины фульбе, кто традиционно ислама придерживается, а таких в Мали большинство, кроме предписанных Кораном четырёх жен, заводят себе также ещё и наложниц. Для каждой жены и наложницы они строят отдельную хижину. Юноши женятся не раньше 18-22 лет, а девушки — в 13-15 лет. Иногда девочку выдают и в 10 лет, но тогда она сначала живёт с родителями мужа, до тех пор, пока не повзрослеет. Выбирают жениха или невесту обычно родители, причём стараются делать это внутри своего сословия. Также у фульбе существует обычай шаро, когда юноши бьют друг друга палками. Если кто-то не выдержит боли, то рискует остаться без невесты.

Меня эти чёрные шакалы в последние дни много били, они же не знали, что это мне испытание такое. Я выдержал! Так что, если она не против, я здешнего Старшего Кота буду просить нам отдельную палатку дать. Или вот из прутьев хижину нам сплету, как на нашем острове было. Жадэ подумала и согласилась. А когда сказал что мне не надо четырех, мне её одной достаточно, рассмеялась. Вот и хорошо!

Но я, перед тем как к Главному идти, своего Старшего наставника — Никола, про это спросил, его разрешение надо. Отца тут нет, потому он для меня пример здесь. Он не против, поздравил, так и сказал:

— «Раз невеста согласна, то и тянуть тут нечего», — и добавил, что — «мы все теперь в одном большом и хорошем племени. Где всё-всё сообща делают.»

Ну это-то мне знакомо — у нас в деревне тоже многое сообща делали. Кто-то на земле работал, кто-то на охоту ходил, кто-то в город торговать ездил. А Старшие мужчины — они и работают, и на войну ходят вместе со всеми. И здесь многое похоже. И, что интересно — тут никто не смеётся надо мной, что я Аллаху молюсь. Да какое там! Резван, это который самый старший по возрасту здесь — как наш марабу, учитель, он и молитвы знает, он и намаз соблюдает, и пищу халяль готовит. И Вазиф тоже такой. А когда я узнал, ещё там, на прошлом острове, что здешняя Доктор Фания тоже по-арабски говорит, и много сур из Корана знает, понял — что с этими людьми мне намного проще будет, потому сразу и согласился на переезд. И Никол с собой ещё позвал. Теперь куда он, там и я с ним буду. А Жадэ со мной…