— Да я и сам не сильно много понял. Сдадим все это спецам в сообщество, пусть у них голова болит…

Теперь идут пристройки сзади.

По порядку. В первом помещении, том что с воротами — был небольшой трактор, и вдоль стен стояли бочки, скорее всего с топливом, и прицеп, но со снятыми колесами. За ним — склад самого разнообразного огородного и садового ручного инструмента. Перечислять смысла нет — там его просто очень много. Потом, в следующем, мотоблок, культиватор, и все что может к ним понадобиться. Ну и топливо — куда же без него. Следующее. Самое интересное. Тут эти устроители, или по их заказу, смонтировали удобства с душевой по одну сторону, и скважину с ручным и электронасосом с другой. Все это через перегородки с дверьми. И в самом последнем было три электрогенератора, большой, и на нем два одинаковых малых. На полках в капитальной стены — батарея аккумуляторов, бочки, и части мачты ветряка с самой его головой.

— Да? Шикарно для кого-то тут все приготовлено, — отозвался кто-то сзади из любопытствующих.

— А вдруг это для нас и было сделано? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Может быть. Но не верится. Такое количество для только встающих на ноги в своем становлении — верх мечтаний. А для нас? Ну не совсем, но почти рядовая находка…

Жилой отсек принес в своем составе уже привычную радиорубку с ламповым оборудованием. Склад продуктов, но вот он был солидным — и по ассортименту и по объему. Печь — финку, потом жилое помещение со спальными полками для девятерых, по три винтовки и пистолета — такие, как и в ящиках склада. Но и разное добро для жизни — типа котлов, сковородок, вилок — ложек — мисок — кружек. Все, как и обычно. Между печью и боковой стеной — проход изнутри к душевой и всему остальному. Отдельная, но не каморка — а целый, но небольшой кабинет из двух комнаток. Одной, со столом и стульями, два на два, и через дверь за ним глухая комнатка два на три. Можно было бы подумать, что это отдельная спальня для руководителя, но она была полностью пустой - ни кровати, но дивана.

И только повторно осматривая упаковку с продуктами, в основном с сыпучими, появилась неподтвержденная догадка — на многих из них была надпись — Polamd. Прекрасно знакомые всем буквы — Польша…

— Тут такое дело, — закрыв почти все и держа в руках ключи, радую своих, — оставить без присмотра все это — преступно. Так что я своим приказом оставляю тут троих — для охраны и контроля, — и рассказываю о найденных мною останках, и догадках и том, что после гибели охранника люди пойдут сюда вновь, — заодно встретите новых людей, объясните им политику партии и народа, и приведете всех в адекватное состояние.

— А как же с катером? — вижу, что все смирились.

— Трое — остаются тут, а оставшиеся шестеро сядут по двое. Все равно мы скоро пойдем назад. А за вами, теми, кто будет тут, придем завтра с самого утра. Пока же у вас есть свободное время — захороните все то, что лежит в овражке, по человечески. И заодно уберите разлагающегося зверя, иначе тут скоро такая вонь будет, похлеще старых носков, что стоят в углу, — отдал последние указания, и пообещал о том, что следующая встреча не за горами, даже и не подозревая, что будет к ночи…

День 32

Часть десятая

И снова вперед. На этот раз уже точно к четвертой группе островков. А уже на обратном пути встретились со второй частью команды. И услышали их историю.

Так как от только что оставленного нами Острова в Тумане до четвертого микро-архипелага оставалось всего с пару километров, то и прошли мы их за считанные минуты. Несмотря на ставшие уже привычными скально-рифовые пояса, что стояли почти сплошной полосой вокруг них, канал вовнутрь был найден достаточно быстро. Хотя, после внимательного и осторожного его преодоления мы поняли, что если смотреть на него сверху, то напоминал бы он очень увеличенную английскую букву Z. Только с чуть — чуть отогнутыми горизонтальными палочками и закругленными внутренними углами, и шириной порядка тридцати — сорока метров. На входе в этот канал по уже приобретенной за сегодня привычке быстро выложили из камней пирамидки, чтобы при повторном входе не искать его снова. И, как оказалось чуть дальше, на всех внутренних поворотах самой природой были поставлены естественные более высокие скалы. Да и дальше они были неплохо заметны.

Первый, условно пригодный для жизни участок суши запирал собой вход — выход из канала, оставляя с обеих сторон проходы не более пары десятков метров. Но был он голой и безжизненной скалой, с остатками старого костра на песчано-каменном берегу с внутренней стороны. И людей на нем мы не нашли. За ней, слева и справа, чуть дальше, метров на триста, может быть четыреста, лежало два небольших песчаных острова, с берегами, на которых вольготно расположились уже знакомые нам крокодилы — переростки. Но судя по тому, что они, не земноводные, а островки, просматривались насквозь — людей там тоже не было.

Следующий уже был дальше в глубине — километрах в трех от песчаной приманки для бронеходов, а по обе стороны от него было ещё два, тоже зеленых, но в разы меньше. Этот же, по мере приближения к нему, вырастал в своих размерах солидно так. Примерную его ширину мы, посовещавшись по радио, оценили не более чем пятьсот — шестьсот метров, а когда обошли его с двух сторон, добравшись к дальнему краю, сошлись в мнении — что в длине тут порядка полутора километров. Там же была обнаружена и небольшая бухточка с каменными берегами и небольшой скалой за ней, высотой метров в тридцать, а одно это означало, что гигантских земноводных тут нет. Кстати. В процессе кругового осмотра стало понятно, что это или одна большая, но неровная скала, за века покрытая грунтом. Или же две — три поменьше, так как по длине он был разбит на несколько условных секций, с сильным уменьшением между ними по высоте.

Высоко на берегу бухты лежало три лодки. Надувные. Когда причалили уже сами, то присмотревшись, разобрались — что две из них примерно одинаковые, всего на два или три пассажира. А вот большая имела три банки — сидения, и по идее могла вместить не менее четырех, но не более шести человек. Все они были чисто вёсельными — так как ни на мачты, ни тем более на паруса даже намека не было. Но и людей возле них тоже не заметно — хотя обе маленьких были влажными, и это означало, что они совсем недавно вернулись. Скорее всего с промысла. А куда еще на таких скорлупках можно ходить? Выйти в открытое море, а там нарваться на большую волну и ещё получить в придачу риск побывать в роли закуски у акульей стаи? Не более. Но и не менее.

— Ну что? — задаю всем риторический вопрос, — как, думаете, привлечем к себе внимание выстрелом в воздух? Или сами пойдем искать, где стоянка местных?

— Не получилось бы ответки, что в том, что в том случае, — высказывают свое мнение сразу двое, продолжая уже по очереди, — на наш выстрел их в упор, из-за кустов… А искателей может подстеречь караул — ведь не могут местные быть настолько непредусмотрительными.

На что, в ответ и правда, со стороны ближних скал раздался в ответ чуть хрипловатый мужской голос:

— Ну стрелять в каждого встречного поперечного никто не станет. Разве что только с испугу. А вот незваных поисковиков встретить дробью — бекасинкой да по ногам вполне реально.

— И кто это там такой смелый? — по-любому, никто из них не знает, что в катерах пулеметчики сидят наготове с самого начала, как только мы прошли входной канал.

— А оно тебе нужно, кто? Вас сюда никто не звал, да и в гости не приглашал. Так что — вы пришлые, и незваные да нежеланные. Да еще и неизвестные — так как не представившиеся. Потому и почета с уважением нет.