- Они у вас? И Василка тоже?

- Я же сказал – все.

Тут, собственно, не требовалось особой проницательности, чтобы догадаться: пресловутая Василка – дочка господина начальника. А имея некоторый опыт логических построений, можно было и остальное сообразить.

- Турки ваших детей забирают?

Хозяин вновь помрачнел и только кивнул в ответ.

- И как твоего сына зовут?

- Живко, десять годов ему.

Сам факт наводил на многие размышления и позволял делать далеко идущие выводы. Впрочем, сейчас не время было для умствований. Сейчас требовались действия, быстрые и решительные. А для этого нужно было сначала получить информацию.

- Вы действительно сможете справиться с турками? И отнять у них наших детей?

В глазах болгарина появилась надежда.

- Сможем. Но только с вашей помощью.

Управник подобрался, сжал тяжелые кулаки.

- Оружие дадите?

- Дадим. На время.

- Что нужно делать?

Управник в несколько минут описал положение дел. А дела были достаточно серьезными для того, чтобы не принимать решения в спешке и не действовать второпях.

Турки решили обосноваться на реке всерьез. Видимо, нашелся у них толковый начальник, который сумел понять и принять ситуацию и оценить все проистекающие из нее следствия. И принялся соответствующим образом действовать: разведывать территорию, собирать под руку людей, приводить к подчинению встретившиеся поселки, кого по-хорошему, кого по-плохому. Здесь, у болгар, турки столкнулись с албанцами, крепко получили по сусалам и вынуждены были убраться не солоно хлебавши. Но сейчас, видимо, отыскали оружейный склад и, усилившись, решили отжать поселок себе. Прислали разведку. Разведка убедилась в отсутствии врага и принялась приводить болгар к покорности.

Собственно, метод был довольно варварский, но турки особой гуманностью никогда не отличались. Они без лишних разговоров забирали всех специалистов к себе, в центр. А если поселок не изъявлял особой радости по поводу непрошенной «крыши», то вывозили еще и детей. С одной стороны, их соответствующим образом воспитывали, делая лояльными новой власти. С другой стороны, дети фактически становились заложниками и гарантом покорности провинции. Наутро за людьми должен был прийти какой-то транспорт. Только доктор решил не дожидаться отправки в туретчину и попытался сбежать вместе с еще двумя самыми непримиримыми мужиками. Когда турки об этом узнали, то пришли в ярость и приняли меры к тому, чтобы остальные заложники никуда от них не делись.

- Ясно…

Михайленко задумчиво побарабанил пальцами по столу.

- Значит, дети стали заложниками…

Управник угрюмо кивнул.

- И сейчас они находятся в том же доме, где отдыхают турки… - продолжал размышлять вслух безопасник.

- Да, там.

Болгарин скривился.

- Кабы не это, давно бы уже спалили ворожин вместе с домом.

Михайленко покивал.

- Значит, жечь не будем. Опять же, оружие пострадает. А пулемет, пусть даже допотопной конструкции, еще никому не помешал

- Тогда что будем делать?

- А делать мы будем вот что…

Контрразведка, конечно, дело специфическое, но тут как раз широкомасштабных боевых действий не предполагалось. А вот такое – тихо и незаметно нанести удар – это как раз хорошо знакомо, так что план сложился быстро. Одно только плохо: основная группа далеко, а втроем можно не справиться. Впрочем, есть же хозяева! Вот пусть они и поработают немного для своего же блага.

- Стоян, - обратился Михайленко к хозяину, - есть у тебя пара крепких молодых парней? Пособить надо, да и подстраховать моих парней, если что.

- Есть, как не быть!

- Да еще понадобится моток веревки покрепче.

- И это найдется.

Обретя надежду на избавление от турок, управник тут же стал деловит, а по отношению к гостю весьма предупредителен. Он молниеносно распорядился, и уже через минуту перед Михайленко стояла чашка чая – травяного, правда, но заваренного щедро - и блюдо с хлебцами. Не очень свежими, не очень сдобными – но, надо полагать, лучшего у хозяев и не было. В качестве особого угощения, на стол была бережно водружена расписная фарфоровая сахарница, до половины заполненная мелко наколотым сахаром.

Пока гость чаевничал, сыскалось и все потребное. У порога, как двое из ларца, возникла парочка дюжих парубков. Одеты-обуты кто как, но глаза горят праведным гневом, кулаки сжимаются аж до хруста. У одного на плече аккуратно свернутая в кольцо толстая веревка. Не новая, во многих местах разлохмаченная, но, видимо, достаточно крепкая.

- Ну что, Станислав, все готово, - доложил управник. – Пойдем делать ДЕЛО.

- Погоди, Стоян, - остановил его Михайленко. – есть еще один момент, который надо сейчас обговорить.

- Какой же? – подозрительно спросил хозяин.

- А вот какой: раз турки на лыжах пришли, да за полдня уложились, значит у них неподалеку есть база. Самое большее, километрах в двадцати. Нынче вы с нашей помощью отобьетесь. Но мы ведь обратно уйдем, а они вернутся. Да не вчетвером, а, поди, десятка полтора оружных приведут. И даже если мы вам турецкое оружие оставим, что тогда делать будете? Мы сюда за полчаса не доберемся, нам минимум два дня нужно. Придем, а тут погост да пепелище.

- И что ты предлагаешь?

Безопасник выпрямился и, глядя в глаза управнику, официальным тоном изложил:

- Я, как заместитель главы анклава «Север», уполномочен предложить болгарской общине присоединиться к анклаву. С нашей стороны вы получаете защиту в случае нападения, снабжение оружием, боеприпасами, топливом, обеспечение радиосвязью и прочим, вплоть до стоматологических услуг. Со своей стороны, вы отдаете анклаву определенную долю добытого или произведенного в качестве налога плюс обязуетесь участвовать в ополчении и, за отдельную плату, в общих работах в интересах анклава.

И, уже обычным порядком, добавил:

- Если вы согласитесь, мы вас перевезем в пустой поселок километрах в семидесяти отсюда выше по течению. В нем прежде албанцы жили. Большой, десять домов, а не как у вас, четыре двора да сарай. К нам ближе, от турок дальше, да и соседи у вас будут. Если македонцы решатся, с ними вместе жить будете. Оружие мы дадим. Сорок человек, двадцать мужиков, отобьетесь. Ну или, по крайней мере, продержитесь, пока мы не подоспеем. Если кто захочет в столицу перебраться – пожалуйста. Особенно – специалистам рады. Вот, как я говорил, химик там нужен.

- Так химиков у нас нет.

- А кто же в Бургасе работал?

- Так Петер и работал. Только не химиком, а бухгалтером.

Удар был силен. Для того, чтобы не выдать досады, пришлось приложить все силы. Посидев с полминуты и переварив облом, Михайленко поднялся:

- Ну, давайте начнем.

С часовым справились легко. Выждали, пока он, делая обход, не окажется у глухой, без окон, стены. Тут ему в лоб прилетела из леса тупая стрела, и турок тихо осел в сугроб. Набежали посланные управником парни, в момент лишили горе-охранника оружия и содержимого карманов. Очнулся он уже связанным и с кляпом во рту. Оружие парни тут же поделили меж собой. Один гордо повесил на плечо винтовку, другой запихал в карман ватника револьвер. Впрочем, Михайленко их тут же жестко обломал:

- Вы, ребята, на эти стволы рот не разевайте. Трофеи наши, без нас вы бы их не взяли. Винтарь еще ладно, можно договориться, а вот короткоствол не отдадим, даже без обсуждений. Вот если присоединяться решите – тогда другой разговор будет.

Тут случилось еще немножко везения: у турок пришло время сменить часового. Дверь дома открылась, и на улицу вышел еще один боец, по оружию и экипировке – в точности такой же, как и первый. Вышедший закрыл за собой дверь и окликнул товарища. В ответ ему в лоб прилетела еще одна стрела. Через полминуты второй турок лежал, аккуратно спеленутый, рядом с первым.

Медлить уже было нельзя. Михайленко отдал приказ, и за околицей взревели моторы снегоходов. Турки, услышав их, кинулись наружу, разбираться и организовывать оборону. Но тут в лоб одному, с «льюисом» в руках, прилетела очередная стрела, а последний, на бегу передергивающий затвор винтовки, почти налетел грудью на ствол ДПМ, который нежно держал в руках Коля Мазурин. Турок растерянно огляделся, увидел подходящего контрразведчика с ППШ в руках, обступающих его болгар с явно недобрыми взглядами и, уронив винтовку в снег, поднял руки над головой. Пока оставшихся двух турок связывали и обыскивали, женщины уже метнулись в дом и вскоре вывели оттуда испуганных детей. Один из них, высокий парнишка, отыскав глазами отца, кинулся к нему со всех ног, обнял, прижался. А суровый управник нагнулся к сыну, пряча от людей подозрительно заблестевшие вдруг глаза.