Ну и несколько пистолетов из тех, что Серёгины «шатуны» с нами поделились. Их тоже беру.

В общем, по итогам второго разговора с Имиром и Сысоем, он тоже мне по судовому радио представился и кое-что о себе рассказал, дал я новое ЦУ. Бодрую такую Вводную. Всем им сразу.

Катерок-буксир облегчить, сгрузив на Сысоевскую Запятую всё, что только можно из их тяжёлого груза. Туда же и всех пассажиров высадить по максимому и с охраной, оставив на борту только лишь необходимую для движения команду. Из прочих же выбрать наиболее толкового, кого смогу вместе с собой на Победу взять. Пленных сурово и дотошно допросить. Выжать с них всю инфу, которую смогут. Имиру, Сысою и тому, кого они там на эту почётную роль выберут — рано-рано поутру резко стартовать мне навстречу. Для более близкого знакомства и совместной выработки общего плана. Другого времени у нас на разговоры просто уже не будет — все мы в жёстком цейтноте пребываем. И мы, торопящиеся на встречу Глав, которую никак уже и не отложишь, не перенесёшь, и они — те, кто пойдёт на мексовско-бандитский Канкун. Штурмовать его. И приводить их к миру и должному порядку.

Зачем катер навстречу? Как-никак и мы с Пилар на её быстроходной лодочке плотно нагружены будем. Оружие, патроны, еда на перекус всем новичкам… Если получится, и ещё кого-то из тех, кто у нас под рукой на острове есть — с собой в подмогу возьмём.

Глава 10. Чего ж нам ждать, едрёна мать?

Реальные боевые действия, как оказалось, имели очень мало общего с их киношными изображениями. Не так я себе это всё представлял, совсем не так! Никаких атак в полный рост со стрельбой с двух рук одновременно. Никакой сумасшедшей стрельбы длинными очередями «на подавление» наивного противника… Редкие хлопки выстрелов и много, очень много передвижений. И с их, и с нашей стороны. Мне вот, например, всё время приходилось двигаться и постоянно менять позицию. И думать. Всё время думать, и держать в уме всю картинку боя с указанием всех бойцов на карте. Как своих, так и чужих. Эдакие трёхмерные шахматы.

Не знаю как честно оценивать свой первый реальный бой. Отвратительно, или… ещё хуже. Как дилетант же всё провёл, всё! Хотя, чего уж там, я такой и есть. Опыта-то нет… Никакого! Откуда бы ему у меня взяться-то, у совершенно мирного человека, никогда не бывавшего ни на какой войне. Но и не провалил же всё, не проиграл безвозвратно? А ведь мог… Запросто!

Судите сами. Потерял в безвозвратных потерях 20% своего личного состава (мальчишку жалко до слёз!). Покалечился сам (палец почти и не болел… Ага, пока его не трогаешь, противно ныл, но стоит только забыться и чуть-чуть его зацепить… Боль резкая, чувствительная возобновляется снова…) Как «воинский начальник» своими бойцами почти и не командовал (действовал, как прописано, похоже, на подкорке, как дурной герой-одиночка. Всё сам. ВСЁ!) Расстрелял почти все патроны к карабину (и когда только успел, главное? Ведь над каждым патроном трясся, стрельнуть же лишний раз боялся.)

В общем, командир из меня «так себе» получился. На «троечку». И это — в лучшем случае… Но, с другой стороны, одного из нападавших завалил наглухо. Ещё одного ранил. Повредил им лодку (пущай мотор чинят!) и ещё один оставшийся здесь — готовый кандидат на покойника. Надо только его не упустить.

— Блин, ну вот, нашёл же время для рефлексии! — чертыхнулся я, подкрадываясь к своей позиции, откуда я уже ранее наблюдал за нашей землянкой в середине боя. За спиной молча сопит Элен. Девчонка, оказывается, после перестрелки с той парочкой на гряде, без спросу у Андрея рванула за мной, когда я отправился перехватывать «засадника». И чуть не попала под ответный огонь того с лодки, за что и получила от меня заслуженный втык. Я-то о её присутствии даже и не знал! И все свои действия строил из того, что я тут один. Вот теперь она на меня снова обиженно дуется. Она же, по её женскому мнению, вроде как, помочь мне хотела, а я на неё несправедливо с упрёками накинулся. Вот что это за племя такое непутёвое, бабы? Ведь ясно же, что не права она совершенно, но нет же, состроит из себя обиженную и ни за что пострадавшую.

И ещё… Никогда не понимал этих голливудских штампов, когда главный герой крошит врагов пачками, весь в крови и саже, и тут же щёлк, он уже обнимает и целует свою спасённую красавицу, стоя прямо над телом поверженного главного злодея… Авторы, ау! Вы чего там съели? Или что-то забористое курите? Какие, нафиг, поцелуи? Мужская психика устроена довольно просто и линейно. Даже прямолинейно, без всяких лишних заморочек. И ярость схватки, да и нежность к любимому человеку находятся там, увы, на противоположных концах шкалы эмоций. И мгновенно перестроиться с одного на другое у нормального человека никак не получится. И женщина над телом поверженных врагов, поцелуя от своего охваченного яростью любимого не дождётся. Никогда! Как бы крепко её не любил брутальный главный герой. Скорее дождётся чего другого. Всему, кстати, своё время. И самые умные женщины всегда знают, когда можно поластиться, когда стоит покапризничать, а когда даже и поскандалить. И когда нужно просто заткнуться и не отсвечивать рядом — тоже! Вот как сейчас, например, но вот нет же…

Увы, Элен была всё ещё слишком молодой и неопытной. Да и любимой моей она вовсе не была, да и не стала. Я ж только-только начал ценить её за характер и думать про нее, что «ещё не всё потеряно», как она совершила эту ошибку. Опять! Очередную свою… Нет, ну кто просил её выскакивать ко мне практически во время боя с радостными криками? Пусть скажет спасибо, что я ещё сдержался и не закатил оплеуху дурёхе, а только нарычал.

Впрочем, мне пока было вообще никак не до её душевных переживаний. Выйдя на уже облюбованную позицию я отправил Ленку к Андрею, чтоб она предупредила его о засевшем в землянке супостате: «чтобы белорус сдуру не попёрся на базу. Пусть он лучше сюда подходит. Но скрытно! Поняла? Всё поняла и точно не перепутаешь? И ещё, желательно на здешнюю вершину наблюдателя поставить, за окрестностями острова наблюдать. Или Кейлу свою пусть туда отправляет, или тебя, Ленку вот. А сам пускай сюда идёт.»

Похоже, девчонка вконец на меня изобиделась. Но ладно хоть в этот раз сдержалась, молча кивнула и ушла в лес. А я снова принялся наблюдать за ловушкой. Олег лежал всё так же. В самой землянке тоже, на первый взгляд, ничего не изменилось. Но сам мексиканец там же или сбежал при первой же возможности и сейчас его подельники подбирают его где-нибудь с берега? Да кто же его знает-то, этого латиноса? Наблюдаем…

Зарядил карабин. Последние четыре патрона. Блин, когда я их успел расстрелять? Ведь над каждым буквально трясся. Ну три патрона истратил на обездвижение лодки там на берегу и перестрелку с охранником. Четвёртым убил того мексиканца, что пытался мне со спины зайти. Пятым ранил того ползуна у косы. Ещё два патрона сжёг, пытаясь его достать в камнях. Ещё два выпустил по лодке, когда они уже отчалили (это уже явно лишнее было, точно.) Ещё два выстрелил по ним же, во время эвакуации ими охранника на алюминиевой лодке. Итого — одиннадцать. Всё верно. Осталось четыре. Мало! А мне ещё этого «партизана» как-то изнутри выкуривать.

Блин, если завтра эти мексиканцы появятся с самого утра (сегодня-то уже вряд ли, скоро стемнеет, да им и подготовиться, наверное, нужно будет), то мне их даже и встретить-то толком нечем будет! Этот вот законный трофей пистолет-пулемёт — всего лишь оружие ближнего боя. Игрушечка, по большому счёту. Мой сегодняшний успех во многом только на том и строился, что оружие у нас было дальнобойнее. Вот именно — было. А завтра и этого козыря может уже и не быть. Если противники успеют раньше, чем будет дневная поставка. А они, наверняка, успеют раньше! Такого подарка, чтоб и я успел набрать патронов, они мне уже не дадут.