Вот и первый вопрос к подошедшему с Ленкой Андрею был именно о патронах.

— У тебя сколько к карабину зарядов осталось?

— Увы, — чуточку виновато развел руками белорус, — все пожёг. Ни одного нет.

— Херово, — расстроился я, — а к этому «чуду-юду»? — киваю на трофейный ствол в его руках (ну тот, который выронил мой недобиток под грядой.) Крайне забавная вещица. Выглядит как автомат, но явный же гладкоствол! Я же слышал, как он бабахал. Дробовик. Хоть и торчит снизу круглый барабан как у ППШ нашего.

(трофейный ствол с мексов)

— К этому — есть, — откликается Андрей, — только это… Ружьё. Хоть и автоматическое. Вот, — и он протягивает мне на ладони обычный патрон 12 калибра. — Десятка три в магазине таких. Но это же не карабин. Ну да, тут поближе подходить надо.

— В зарослях пойдёт, — буркнул я недовольно. — Самое оно по джунглям с таким бегать. А вот того «партизана» в землянке нам придётся моим карабином выковыривать… Э-эх, поговорить бы с ним…

— Зачем?

— Предложить сдаться. У меня тоже патронов всего четыре штуки осталось

— А это? — Андрей кивает на мой трофейный пистолет-пулемёт.

— А это — оружие ближнего боя. Даже ещё более ближнего, чем твоё автоматическое ружьё. Только в упор. А подбираться к землянке близко я не хочу. Он тогда нас и сам достанет. Наша сила только в расстоянии. Помнишь как шутили: «Сталевары, ваша сила в плавках!» Вот и у нас…

— Ну так поговори с ним, — белорус тычет пальцем мне в трофейную же рацию, про которую я совершенно забыл, провокационно торчащую из нагрудного кармана моего комбеза.

— Я, знаешь, как-то не очень силен в мексиканском, — с сарказмом отвечаю я, но всё равно вытаскиваю рацию из кармана и задумчиво гипнотизирую ее.

— Испанском, — мягко поправил меня Андрей, — в Мексике говорят на испанском.

— А ты сам что, умеешь на испанском? — с какой-то надеждой поднимаю на него глаза.

— Чуть-чуть, — слегка смутился тот. — Но зато моя Кейла умеет. Это же её родной язык. В Венесуэле тоже говорят на испанском.

— Да? — я вновь воспрял духом и повернулся к активно греющей уши Ленке. — Элен, иди смени Кейлу на холме, пусть она сюда подойдет.

— А как я ей объясню куда нужно идти, если сама на вершине останусь? — вредным голосом заметила экозащитница. Впрочем, вроде ж по делу заметила. Действительно, как? Это же не к всем известному центру острова «у родника» сказать. И не «у базы». Тут проводить до конкретной вот этой вот точки нужно. Впрочем, мне на помощь пришел белорус.

— Вместе сходим, — заявил он. — Я тебя до точки провожу, а обратно с Кейлой вернусь.

Ленка недовольно скривилась, но промолчала. И так молчком они и ушли. А я остался дальше наблюдать за землянкой.

Адреналиновый шторм боя схлынул, и на меня внезапно обрушилась страшная усталость. Ещё и сломанный палец опять разболелся. Пожалуй, только боль в пальце и не дала мне отрубиться и позорно уснуть в засаде. Но вот слабость накатила страшная. Всё тело гудело, словно его весь день били палками. Сосредоточиться на задаче наблюдения оказалось неимоверно сложно. Но зато я точно знал. Он — там. Засёк-таки пару раз шевеление. Я даже примерно вычислил в каком он углу прячется. Выглядывает в окошечко. Всё ждёт, что в его ловушку кто-то попадётся. Ага, жди-жди и дальше. Может чего-то и дождёшься… С трудом удержался, чтоб не всадить пулю в простенок, за которым он укрывался. Пуля из карабина легко прошибёт нетолстые жерди, из которых сделана стенка, примерно как тряпку. И не заметит препятствия. Но… сдержался. Сначала — поговорить.

Вскоре прибыла и переговорная группа, в лице Андрея с его супругой. Наскоро показав девушке как пользоваться рацией (как будто сам я в этом великий спец, ага) я снова прильнул к карабину, предоставив ей с мужем попытаться заставить сдаться раненого мекса. (И то, что он раненый, мы уже знали от Элен. Олег отдал свою жизнь не напрасно! И смог довольно серьёзно зацепить одного из нападавших. Потому-то он и не пошёл с напарником заходить мне в тыл, а остался в землянке. Никакой он ходок, как я понял)

Впрочем, поначалу переговоры особого результата не принесли. Кейла бодро щебетала что-то в рацию, а в ответ слышалось злобное бульканье бандита.

— Ну что он? — не выдержал-таки я неизвестности.

— Ругается, — отвела взгляд Кейла, — говорит о том, что они с нами всеми сделают, когда захватят остров… Угрожает.

— Угрожает, говоришь? — злобно выдохнул я и приложился к карабину. — Ну мы сейчас его вежливости-то и поучим.

Выстрелу никто не мешал и я имел возможность хорошенько прицелиться. Точного расположения бандита я не знал, но приблизительное угадывал. Вот и засадил пулю в тот угол, где он скрывался. Попал или нет, не знаю, но вот тональность криков из рации сразу сменилась. Мексиканец заверещал мало что не фальцетом, что-то быстро-быстро выговаривая.

— Ну, чего он теперь вопит? — вновь поинтересовался я у нашей переводчицы.

— Говорит, чтоб не стреляли. Говорит — сдаётся.

— Пусть выбросит оружие из землянки к очагу.

Кейла что-то бодро заговорила в рацию. Послышался невнятный ответ, а потом из двери землянки вылетел ствол. Совсем не похожий на тот, что сейчас сжимает в руках Андрей. Обычное ружьё. Вот только у того «недоподстреленного» мной я точно помню ещё и пистолетную кобуру на его поясе. Как обстоят дела у этого, я понятия не имел, но подстраховаться нужно было обязательно.

— А пистолет? Скажи: пусть и пистолет тоже бросает. И все ножи, если имеются. Короче, всё оружие!

После уточнений по рации на землю из дверей вылетел здоровенный тесак. Мачете. У того мёртвого мексиканца такой же висел. Но я как-то его брать побрезговал. Сапёрная лопатка мне уже как-то привычнее. А вот короткоствола не было.

(трофей: традиционное мексиканское мачете — тесак для рубки тростника…)

— Он говорит, что у него нет пистолета, — пояснила Кейла на мой недоумевающий взгляд.

— Скажи ему, что я сейчас ещё раз стрельну. И на этот раз точно попаду.

Снова импульсивные переговоры на малопонятном испанском и Кейла говорит:

— Клянётся всеми богами и собственной жизнью, что пистолета у него сроду не было.

— Собственной жизнью, говоришь? Ну пускай тогда вылазит из землянки на открытое место. И повернётся, показывая что оружия при нём больше нет… Совсем нет. Андрей, — я повернулся к мужу венесуэлки. — Идите с Кейлой, принимайте пленного. Я отсюда его контролирую и, если что, пристрелю без вопросов. Но и вы там тоже поглядывайте. На рожон не лезть и про траекторию, откуда я целюсь, не забывайте. Не перекрывай директрису.

— Сообразим как-нибудь, — успокоил меня белорус, и интернациональная пара скрылась в зарослях, обходя полянку по дуге и заходя к землянке сбоку. Я же вновь приложился к карабину, контролируя каждое движение мексиканца в землянке.

Впрочем, всё вышло на удивление буднично. Бандит и в самом деле был крепко ранен и особой угрозы уже не представлял. Тем более уже сдавшийся и разоруженный. Он и ходить-то толком не мог. Только ползал. Ко всему прочему, им оказался совсем молодой пацан. Ничуть не старше лежащего возле очага Олега. Лет двадцать, и не более. И, хотя, он изо всех сил пытался не показывать вида, всё равно было заметно, что он изрядно трусит. И рана… Да уж. Это — не боец. Во всяком случае, какое-то время точно. Понятно теперь, почему остальные мексиканцы не задумываясь бросили его на произвол судьбы. Матёрого вояку на берегу непременно подобрали, а за этим подранком даже и не подумали возвращаться. Списали и бросили… Возможно, что рассуждали они и правильно, для себя, и очень прагматично. «Щенок, раненый, а, значит, сам идти не сможет, а других сдержит в передвижениях, да ещё и идти-то к нему, значит тащиться по враждебному лесу, где можно нарваться на встречный огонь… Не… Не стоит свеч. Если бы он сам выбрался к берегу, его, вполне возможно бы, и забрали, но самим идти за ним, подвергая опасности всех остальных… Не стоит он того.» Что-то такое.