— Сразу после его появления и вопля наблюдателей с Большой собралась туда разведка на квадрах. Ну я и напросилась с ними — сама ведь небольшая, и здорово транспорт не перегрузила.

— И какой он? Хоть примерно?

— Ну точных размеров без рулетки не определить, как вы сами понимаете. Длина одной из сторон пятиугольника, так были выстроены его стены, в шагах около сорока одного метра. И вот это только внутри. Снаружи даже так проверить не смогла — просто не успела. Следуя простейшим законам геометрии, это значит, что внутренний диаметр замкового двора порядка семидесяти метров. Высота стены… где-то четыре моих роста. Ну очень относительно. Это шесть, шесть с половиной метров. Шесть башен — пять угловых, и входная надвратная, она выстроена в центре одной из граней, передней. Она же и самая высокая — но насколько от угловых, не скажу. Ворота — деревянные, из темного, почти черного на цвет дерева, собраны из цельных бревен, стоящих вертикально, с перемычками и диагональными раскосами из них же.

Навесы, на которых они крепятся к стенам — ну просто монструозные, с руку толщиной полосы железа, и шириной наверное от ладошки и до локтя. Тянутся на весь размер створки. Чуть не забыла — открываются они не внутрь, а наружу. И по всему своему периметру прилегают примерно на полметра к углублениям в стене. То есть — выбить их тараном, как делали в старину, не выйдет.

— А ты откуда знаешь такие словечки?

— Да просто старшая дочка училась… ну там, дома… учится на историческом — и эта тема её увлечение с самого детства.

— А сколько ей? Что она в институте учится?

— В универе. Киевском. Уже двадцать. Скоро должна была рожать — в этом году замуж выскочила, залетев на новогодних праздниках.

— А во сколько же ты сама родила, что имеешь таких взрослых детей?

— В восемнадцать. А сама замуж вышла на первом курсе училища. Выпускник соблазнил сладкими уговорами, а как только прописался на постоянно в столице, так и сделал тете ручкой,

— Ну и что там с тем замком дальше?

— Ага. Извините, отвлеклась. Стены в толщину снизу не меньше, чем в высоту. И одно это значит, что в их теле есть и помещения и внутренние ходы. На противоположной стороне от входа стоит — слева пятиэтажная центральная башня, её ещё называют донжон. А справа — трехэтажный храм с несколькими куполами и крестом на центральном, самом высоком. От входа, через промежуток, к ним идет три улочки. Центральная, самая широкая, со сторон ограничена двухэтажными постройками, по две с каждой стороны. За ними еще по проходу… метров в пять, примерно, и еще здания. С тремя этажами, и всего по одному, но чуть длиннее предыдущих. А к стенам лепяться разного размера каменные пристроечки — в основном все в два яруса, нижние чуть шире, и их крыша служит проходом к верхним.

Что еще? В эти пришлепки, как и в храм с донжоном, ни я, ни в тот момент разведчики — не заходили. А вот дома первого ряда проверили. И если первые от ворот были подобием наших бараков — только основной проход шел не в центре, а вдоль передней стены. И уже из него хорошие деревянные двери вели в несколько неплохих комнат. И так на каждом этаже, но только с одной центральной лестницей. То в тех, что были ближе к основной постройке, эта лестница была и пошире, и покрасивее, и комнат чуть меньше, сами они немного крупнее, но зато отделанные с претензией на относительную шикарность.

Что ещё?

Все там сложено не из кирпича, как можно было подумать, а из дикого камня разного размера. На наружных стенах, и стенах донжона с храмом он был крупнее, и намного, чем тот, что пошел на все внутренние постройки. Оно там сложено не на растворе — эти камни так подогнаны, что даже шов был слабо различим. Внешние стены были сложены из однотонного темного камня, придавая там всему мрачный, грозный и зловещий вид. А внутри — наоборот. Все из более светлого, нарядного сделано — смотришь, и прямо радоваться хочется. Вот в принципе и все, что я разглядела за те четверть часа, проведенные там.

— Солидно. Очень солидно, — скорее всего Сергей именно так похвалил наше приобретение, а продолжение фразы расставило все точки над и, — спасибо, Ирга, за столь познавательный рассказ и очень внимательные ваши глаза.

— Да не за что, — прям засмущалась, и даже чуть покраснела та, — это уже привычка — обращать на все необычное свое внимание. Работа так приучила.

— Вот и я так говорю…

— И что ты теперь будешь делать с такой красотой? — все не унимался со своими расспросами Михалыч.

— Во-первых.

Переведу туда и всех врачей, и палаты с больными, и для больных. Сделав там и поликлинику и больницу одновременно — тем более их у нас, то есть медиков, уже порядочно, как и аппаратуры у них. Отдам под это дело одну двухэтажку — на первом будут кабинеты, и приемные, и специальные, типа хирургического…

— И родильного, — вворачивает эта язва во плоти.

— И он тоже. Не забывай, что и сам в свое время оттуда вылез, — Франки аж чаем подавился от неожиданности, а Леонардовна захихикала, — кстати. А сколько комнат там, и примерные их размеры? — сразу задала вспомнившейся вопрос.

— В первых, и слева и справа, ло три с каждой стороны лестницы, там и на первом этаже и на втором планировка одинаковая. По три комнаты, порядка трех шагов в ширину, и шести — от двери и до окна, хоть и не очень широкого, но зато остекленного. А во вторых, тех, что побогаче, всего по две комнаты с каждой стороны лестницы, шириной в четыре шага.

— Вот и прекрасно. Первый этаж одного здания будет приемным, второй — с одной стороны три палаты, при таких размерах помещений там свободно поместится минимум по четыре, а то и по пять коек. На полтора десятка лежачих вполне хватит. А с другой стороны… можно сделать жилые для медперсонала, или какие процедурные. Во втором… мы сделаем школу. Детей у нас уже прилично набралось. В следующих двух — ПТУ и техникум, на вырост размахнемся. А остальные? Можно военное училище, готовить младших офицеров. А можно просто отдать под жилье. Заодно солидно разгрузим Дом, но чувствую, это у нас так будет не надолго…

Вот в таких разговорах и прошел весь путь к соседям. А те уже давно ждали гостей…

День 32

Часть тринадцатая

Русь. И первые, неуверенные, но непрекращающиеся шаги по освоению её огромных просторов. Рассказывает обо всем случившемся в этот день сам Ярослав.

Этот день получил свое начало очень проблемным — по сигналу тревоги, переданном очень вовремя оставленными охранниками из Порта, туда на разборки ушел Меркурий, взявший кроме штатного экипажа, небольшой, но значимый десант. Это сам Никита Зотов, который, очень на это надеюсь, будет там нормальным и деятельным Главой вновь создаваемого сообщества. С ним ушла девочка из малой группы Безымянные, как обозвал я его в первый момент, так это прозвище и прилипло — как их бывший и будущий повар уже нового поселения. Из всё тех же трех малых анклавов — Безымянного, Приморского, и Питерцев, ушедших с ними, и пары тех, кто пришел со мной ещё с Независимости, было сформировано две тройки поисковиков и пятерка огневой поддержки. Она им будет нужна при зачистке территории от тех обезьян — переростков, если я правильно понял их наименование.

Как только солнышко стало подниматься, в рейд отправились и морские группы — сегодня, как и вчера, их было только две. Но суда они себе выбрали покрупнее — чтобы в случае, когда придется везти согласных на переезд, не пришлось теснится и сидеть друг у друга на головах.

Что у них там, в Порту, происходит в течении всего дня — я узнаю только из вечернего доклада моей Виктории, как независимого наблюдателя, и самого Зотова. Ведь ретранслятора на Кинбурне все еще нет, а прямую связь носимые рации, которые у нас всех при себе, на такое расстояние не обеспечивают. Но это будет еще очень нескоро. А пока что, практически вслед за ними, в поисковый рейд на север уходит первая группа, но не из трех, как вчера, человек, а из шести. Старшим туда был выделен один из аборигенов Независимости, а остальной состав уже пошел местный. У них в планах не только проверка прибрежной, то-есть первой линии, на которой нами были найдены многие южане, но и обязательно второй. Ведь то, что там властью экспериментаторов тоже были размещены кластерные поселения невольных участников этого шоу, мы уже знали. И откладывать их поиск, я, по крайней мере сейчас, в самом начале освоения Руси, не имел ни малейшего желания. Пусть мы пройдем меньше расстояние, но проверим все что только можно на его протяженности, как можно старательнее.