Не затягивая этот вопрос, вышли в наш первый поисковый рейс втроем — я, отец и Банат. Почему она? А не, к примеру, Ольга? Или, в примеру, Павел? Его кандидатуре был дан отвод сразу же — раненый, тем более в руку, будет не помощью, а обузой, тем более, если будет огневой контакт. Точно так же и Оля — как атаман и усмиритель женского воинства, она незаменима. А отпускать с Выборга единственного по-настоящему в этих условиях важного врача не захотела уже мама — понимая прекрасно, что все остальные просто ремесленники. Могущие только сделать перевязку, ну или назначить при необходимости несложные лекарства.

Так как первая стычка с пьяненькими горе-налетчиками была ещё в пять утра. То назад, после бойни на Томске, мы вернулись с толпой пополнения уже в полдевятого. Ведь всё то дело было провернуто очень быстро. Почему у меня такая точность? События и время, в какое они случались в те, самые первые дни, до сих пор не стёрлись из памяти. То уже в самом начале десятого вышли к новой цели — и все наяву убедились в правоте бывшего офицера. Банат с нашей посильной помощью установила на судно мачту, что была принайтована вдоль одного из бортов, и, пока, мы её крепили и растягивали, сама навесила гик и подняла парус. И её мини-яхта ходко пошла вперед, быстро набирая скорость с неплохим боковым ветром.

К своей цели добрались буквально за полчаса — и к огромному своему удивлению, так наше прибытие внимательно отслеживалось, встречающие ожидали прямо у кромки воды. Это были две молодые женщины, даже очень молодые — примерно мои ровесницы, с явно видимыми слезами слез на лице. И юноша, по внешнему виду практически школьник выпускного класса.

— Доброго вам, молодые люди, — начал разговор отец. — Как ваше ничего? Помощь какая нужна? — начал он, как и договаривались в пути, не с предложения о переезде, а с вопроса о трудностях у них.

— И вам всего наилучшего, — ответила та, что стояла чуть впереди, немного смугловатая рыжеволосая, с конопушками на носу и целой цепочкой сережек-гвоздиков на правом ухе, повернутом к нам, — а можно все решить без растекания словами? Мы все примерно, но очень даже примерно представляем, что с нами случилось. Но все равно очень хочется конкретно прояснить эту проблему. И сразу встречный вопрос — вы одни? Никого больше не встречали за эти пять дней?

— Как-то вы сразу… — ответил папа', — резко начали. Хоть высадиться нам можно? Или так и будем разговаривать через водный промежуток?

— Ой! Сорри! Просто от этой неизвестности и неопределенности мы совсем расклеились.

Выбравшись на берег, для чего в какой раз за утро пришлось разуваться и подворачивать штанины камуфляжа — нам. И снимать всего лишь свои пляжные силиконовые тапки — Банат. Так как она сюда попала одетой только в велосипедки, и трудности с брюками её не волновали. Мы вначале пришвартовали свое судно к ближайшему дереву, и расселись практически в кружок на крупных камнях, что лежали на узеньком песчаном берегу.

— Ну что мы вам можем сказать? — начала уже я, — сразу говорю — ничего обнадеживающего.

И как можно подробнее, но, в тоже время очень быстро, пересказала все наши приключения и до этого дня, и, тем более, сегодняшние…

Остров Крит и его новые соседи

Эпизод девятый

На что вполне ожидаемо услышали:

— Так может, если вас уже много, и нас к себе заберете? — с волнением на лице спросила всё та же рыжеволосая.

— Вы точно этого хотите? — продолжил разговор уже папа, — ведь там сидеть на одном месте не выйдет — работать на благо всех опять-таки будут все.

— Мы согласны на это! — они практически в один голос воскликнули, — а то тут всего втроём уже понемногу начинаем сходить с ума, — продолжила до того молчавшая шатенка. — А работы мы не боимся — тут даже домашний мальчик Гера или, если сказать его имя полностью, то Герман, ни одной лишней минуты не сидел, а чем-то полезным занимался. Хотя вот именно у него крышу подрывало больше всех.

— Тогда за сборы. Кстати — кто у вас Глава сообщества? — задал он ещё один вопрос.

— Я, — ответила рыженькая, — Илона Ронма, мне всего, или же уже двадцать три года. Родом из мелкого городка в Карелии. Воспитывалась родителями матери в деревне — а мать все пыталась найти свою половину. Работала в Питере секретарем-референтом в небольшой строительной фирме. Сюда попала второй. А что?

— Знаете, что нужно набрать на комме, чтобы можно было переместить плиты поставки без потери дня?

— Откуда?

— Тогда сделайте вот так, — и продиктовал ту фразу, к которой совсем недавно пришли женщины на Твери.

Собрали они свои манатки быстро до одури — и уже через четверть часа мы шли назад, по пути продолжая знакомство. Вторая девушка, Элла Коста — двадцати четырех летняя. Она шатенка — точнее имела цвет волос коричневый с рыжим или даже карамельным подтоном. Сама русская с далекими греческими корнями. Родом из-под Великого Новгорода, но не городская, а поселковая. Работала одновременно и секретарем и бухгалтером у армейского побратима отца в комплексе СТО на окраине того же самого Питера.

А парень — коренной петербуржец в пятом или шестом поколении, Гера или Герман, как уже было сказано — восемнадцатилетний студент одного из универов города, учился по настоянию родителей на юриста. Мелкий, но достаточно адекватный мажор. Попал первым с отдыха на одном из озер в Карелии, с небольшой, но очень крутой двухместной палаткой, вещами своими и пропавшей подруги, частью, большей, привезенных с собой продуктов и всей посудой для костра и еды. Так как тут очнулся сам, то в память о своей подруге назвал его Жека’.

— Вот так, Николай Петрович, вам с нами в этих диких условиях не очень повезло, — продолжила разговор под слабый шум ветра и плеск волн о борт Илона, — от этих городских чисто офисных специальностей толку будет самый минимум.

— Ничего. Как говорится — жрать захочешь, научишься всему. Так и у нас. Хотя? Да ничего пока ни хотя и ни нехотя нет. Мы ещё ни о чем просто не задумывались.

— А о чем тут думать? — вдруг в разговор вмешался до сих пор практически молчавший Гера, — судя по играм, да все той же древней Цивилизации, или любимой моей младшей сестренкой Веселой Ферме, нужно одновременно развивать и огороды, и поля — если есть возможности и место. Рыболовлю и переработку улова с заготовкой его на длительное хранение. Обязательно жильё и любое, самое любое производство. Зачем все это? И так много? Во всех играх есть установка, как и в армии — чтобы солдат не делал, но он должен быть весь день занят, и к отбою полностью задолбаться. Это так говорил старший брат моей Женьки, который уже капитаном в войсках служит. Так и в этих условиях — чем меньше будет свободного времени, тем меньше мы все будем вспоминать о доме и рефлексировать об этих потерях. Потому и я ни минуты у нас не сидел на месте.

— А что? Правильно! — в один голос воскликнули все пятеро, — устами младенца глаголет истина, — смеясь, добавил вслед отец, — вот и есть реальное направление, которому стоит придерживаться.

Добрались к Выборгу уже ближе к полдню, и мы оба, понимая, что на носу прием в уже наше сообщество одновременно такого большого количества людей для мамы может быть проблемой, решили поторопиться. Вытащили наше единственное и такое хорошее судно как можно повыше, и уже там его пришвартовали к дереву. В это время его хозяйка быстро свернула и сняла с мачты парус, убрав его в рундук под кокпитом — и мы все навьючившись вещами новеньких, рысью двинулись в обход холма к домику. И успели вовремя, даже с небольшим запасом. Поговорив с мама', узнала — что та решили принимать людей по одному, и смотреть на реакцию Устроителей этого Эксперимента. И, может быть, выйдет заметить любую закономерность, а за это получить хоть немного дармовых подарков. И, как мы узнали уже через час — она была полностью права.