- Ну ты прям меня за ребенка считаешь!

- Тогда слушай, - и довольно-таки кратко, но, тем не менее, постаравшись сделать это подробно, передала Илге всё то, что было продумано о них - бывшей группе Центрального. Их вероятном будущем, что должно было быть по условиям Эксперимента - как я его поняла, находках тех складов, которые мы уже сделали, и возможно ещё сделаем, и их содержимом. Погибших рядом людях, предназначавшихся им при условии объединения. Все, ну или почти все, наши мысли и предложения на совещаниях, показала фотки Руси с одновременным рассказом Вики, и наше возможно, да реально судьбоносное решение по его будущему. А также, что я от неё хочу, и чего остерегаюсь.

- Ну и нихрена себе! И вот это все было нашим, если бы не погиб нужный руководитель?

- Я считаю, что да.

- Нда? И из-за смерти всего одного человека так изменилась и наша судьба и, вероятно, что вся картинка местного мира. Но, честно говоря, лично я ни на грамм не жалею об этом – ведь наши мужчинки такие инертные оказались. Страх и ужас.

- Что, Даже Наум со Степаном?

- И они тоже. Им на троих достался островок хрен знает где – буквально на самой окраине Центрального, как ты нас назвала. И именно в тот край было труднее всего добираться по скалам – хотя именно Наум делал несколько попыток сплотить наших «медуз», и поднять их на бунт – ещё тогда, в самом начале этого беспредела. А все закрылись в своих «ракушках», как улитки, и только выглядывая наружу – ждали тех, кто им поможет. Да ты и сама должна была уже понять, что из-под палки они все герои. А сами проявить инициативу побоялись. И тут, видя тех, кто рядом с тобой живет уже давно, и они приободрились, перышки порасправили и порасподраспушили. Ну да ладно – это все уже дела давно прошедших дней, как сказал великий классик.

- Теперь ты понимаешь, почему я мнусь и опасаюсь этого разговора?

- К сожалению, да. И очень даже хорошо. Ты полностью права – возможный соблазн просто огромен, но и кара за отступничество немала. Нет, не переживай, я не о том, что ты сама лично мне свернешь шею, или это сделают по твоему прямому приказу. Вот этого-то я опасаюсь меньше всего. Ты мое прошлое знаешь?

- Личное дело уже получила, но изучить не успела, сегодня с утра был очень трудный день.

- Даже так? Оператор имеет возможность заказывать наши досье? Интересно, и даже очень. А я об этом и не подозревала.

- Так ты и не была ни Главой сообщества, ни его оператором, и просто не можешь этого знать. Так что там с твоим прошлым такого темного и страшного?

- Права. Полностью права. Да и из наших, скорее всего, никто правильно не разбирается в связях с Небесниками. А страшного? Ничего такого. Темного? Тем более. Я, до начала проблем в нашей стране была начальником управления в Дебальцево, уже давно майором. Готовилась к переводу с повышением и к ещё одной звездочке. А после провала наступления и того огромного котла меня сделали козой отпущения, и спустили всех собак на службе. Обвинив в том, что именно мы, наша служба, просмотрели разведчиков и корректировщиков. Хотя это и не наша обязанность, а армеутской контрразведки. А в приватной беседе начальник кадров, кстати - бывший подчиненный моего отца, сказал:

- Мы знаем, что ты пойдешь на все, но не изменишь ни своему народу ни своему слову. Но поверь, ты - песчинка, попавшая в не то место и не в то время в критической для некоторых ситуации. И, чтобы высоким людям не потерять свои теплые места, было решено пожертвовать тобою.

- Вот так, за всё то, что я сделала, на меня вылили не просто ушат дерьма, а огромную цистерну. Оказавшись в Ромнах, я вопреки всему тому, что разворачивалось у нас по отношению к России, стала изучать как её историю, так и нашу, прошлую, нынешнюю, и вероятную будущую. Результаты меня шокировали. Дальнейшее уже не интересно - важен сам факт, что разобравшись с прошлым, я поняла, что только она, Россия, сможет Украину понять, простить, да и помочь. Там - этого уже, наверное, не случится, по нашей же собственной вине. А тут? Я хочу принести максимум пользы нам, этому сообществу, или тому новому, это если ты решишь мне доверить названную работу. Всем тем, кто называет себя русскими не на словах, а в душе, показывая это в своих действиях и решениях.

Веришь? Я сегодня поразилась дальше некуда, узнав что здесь живет полтора десятка европейцев, которые на полном серьезе считают себя русскими, и учатся нашему языку. Так что не переживай, что-что, а предать, вольно или не вольно, анклав я не смогу. Натура моя не такая. Если я в чём убеждена, то следую этому до конца. А тут, будет огромная ответственность - и не перед государством или начальником, а, в первую очередь перед самою собою. Своими друзьями, соратниками. Трудное предложение. Очень. И там своя служба безопасности нужна обязательно, кстати, как и тут. Я, вообще-то, честно говоря, думала, ты меня сюда готовить будешь. А оно вот что!

- Я и хотела тебя получить рядом и в предложенной роли, но только под своим личным присмотром. Но там, у Ярика ты сейчас очень сильно нужна. Честно.

- Я и понимаю, и переживаю.

- Илга, не в обиду. Тогда давай просто потерпим. Может быть это в тебе бурлят эмоции, и все? Сегодня -завтра подождем, а потом к этому разговору опять вернемся.

- Я тебя отлично понимаю. Конечно. Надеюсь, время ещё терпит.

- Пока, да. Но тогда все равно - до вечера из Дома ни ногой. Это не просьба, а прямой приказ.

- Есть! - очень неожиданно, подскочив ответила она, и в этот миг затарахтела в кармане рация:

- Это НП: на расстоянии десяти миль от нас противник разделился, и три малые засечки разошлись в стороны. Сразу после этого самая крупная сбросила ход до малого.

- Ну вот. Начинается. А мы очень надеялись, что они подойдут с одной стороны.

Сидя в кабинете - все равно Радован меня не отпустит туда, к защитникам, через некоторое время мы обе услышали очередной рапорт:

- Левая цель идет к Красоте, две правые снова разделились, и малая пошла к Марко, а чуть большая к бухте у Дома, - и буквально через минутку продолжение, - а вот теперь все четыре резко и одновременно ускорились.

И с этого мгновения события понеслись с места просто вскачь.

Но, так как наши больше отмалчивались, то мы практически ничего и не знали и ничего не слышали. А в последующей реконструкции событий, каждая фаза боя выглядела примерно так.

Большое, даже очень большое по нашим Забыто-Островским меркам судно, прошло рядом с засадой, где стоял катер Стаса. Потом, метров через пятьсот оно сбросило ход, быстро развернулось боком к берегу, и отдало носовой и кормовой якоря. Дальше с него спустили две лодки, куда споро уселось по четыре человека, и дружно взмахнув веслами, те рванули дальше к берегу. И в тот же миг к зачехленным конструкциям его на баке и юте бросилось по две пары из экипажа, и, сняв накрытие, начали разворачивать стоявшие там, как всем показалось с такого расстояния - крупнокалиберные пулеметы в сторону острова. Но тут с его стороны прозвучал один выстрел, и через миг еще один. И одновременно с ним открыли огонь из засады - с катера соседей, его снайпера дуэтом сняли двоих на носу. А наш стрелок с берега по очереди пару на корме, и ставшее безжизненным судно плавно закачалось на небольшой волне.

А рулевые лодок, увидев буквально перед собой подводные скалы, чуть не вылетели на них, но быстро повернули в сторону, сразу подняв весла вверх. Но их экипажи подтянулись как можно ближе к препятствию, забросив вперед небольшие якорьки с капроновыми тросами, и запрыгали по камням вперед. Что не говори, а они даже выбирая куда стать, и часто балансируя на одной ноге, очень точно и результативно вели огонь по берегу. В итоге - у нас один тяжелораненый из засадников, и четверо, более или менее, легко, но все они по итогам попали в палату. Ну и одновременно наша техника была разбита попаданиями. Не так чтобы уж смертельно, но дырок в ней наделали от души. И это из всех там обороняющихся на позиции - две пары мотопатрулей на квадрах, и четверо бойцов в засаде, помимо самого Макса. Все восемь нападавших довольно удачно добрались почти уже до самой суши, где пятерых слаженным огнем пришедшие в себя бойцы, наконец, смогли подстрелить, но все равно трое прорвалось в заросли. И, если бы не сам Максим - бегали бы за ними долго и нудно, пока они при плохом раскладе нас самих ночью тихонько не перерезали. Но парень оказался и удачливее и резвее – догнав их, одному он все же попал в корпус, и пока до него добрался трактор-эвакуатор, тот уже отошел на небеса. А оставшимся двоим, ломившимся через кусты как сайгаки, догнав прострелил вначале, как сам потом признался, ноги, и на добивке - обе руки, что так и не выпустили свое оружие. Но эти остались живы. Относительно конечно, но всё же живы.