— Настолько всё там плохо?

— Не то слово — плохо. Просто катастрофа! В полном смысле этого слова. Мало того, что начало этого входного канала имеет ширину не более восьми-десяти метров, так он в таком виде тянется метров на сто, с тремя резкими поворотами.

— А какая же полная его длина?

— По нашим оценкам, не менее шестисот-восьмисот метров, и на остальной его части есть ещё пять, разной крутизны, зикзагов. Но и это ещё не вся «прелесть». И тут, как около Скандинавии, всю первую половину дня ветер дул нам в спину, будучи практически попутным, только не для наших косых парусов, а для обычных, прямых.

— И как вы прошли во внутрь?

— Хоть и с трудом, но, более или менее, нормально. А вот назад… Это было что-то с чем-то! Тем более, что выходили мы дважды. Первый раз встретить остальные два экапажа, что нас догнали, а вторично уже всеми тремя. И вот это уже было кошмаром.

— Так зачем же было ещё их туда вводить? Подождали бы вас спокойно снаружи, и все дела.

— Ну как же? Мы ведь в поиск выходили втроем, а открытие новой группы досталось нам одним? Не честно ведь это.

Вот какие они все порядочные? Даже и не подозревала такой честности друг между другом. Хотя? Между нами всеми отношения с самого начала строились на честности, порядочности, взаимном доверии и поддержке. Так какого черта я теперь удивляюсь подобным отношениям среди своих людей?

— Хорошо. Уговорили. Так что же там было дальше? И почему назад вы все снова выходили с приключениями?

— Что дальше? Пока основной состав рейда не вышел с нами на связь, мы успели частично обследовать встречные крупные скалы и мелкие островки, и все трое пришли к одному и тому же выводу. Те люди, что сюда должны были попасть, тут некоторое время были, но потом куда-то исчезли. Или просто сменили место жительства.

— И как же вы это определили?

— А по следам костров. Они были на тех четырёх скалах, что мы осмотрели, и одном небольшом островке. Кто-то их собирал к себе оттуда. После него мы ушли для проводки входным каналом остальной части группы, и уже все трое, обследовав оставшиеся объекты, наконец нашли всех жителей этого микро-архипелага.

— Так кого вы там нашли?

— А вот это их представители пусть сами и рассказывают. Мы можем вас покинуть? — ответил командир рейд-группы.

— Идите уже, идите. И новости п

о Дому поузнавайте, и отдыхать всем пора – завтра выход снова с рассветом…

— Ну что? Гости наши, вольные или невольные. Переходим к вам? С кого начнем?

— Скорее всего с нас, — отозвался самый первый из оставшихся сидеть за столом, — мы — это те, кого вывезли из необследованного раньше огрызка маленького архипелага Скандинавия, как вы его называете сейчас.

— А представится вначале можно?

— Обязательно! Я — Корней Кирушев, позывной Руш. Мне двадцать пять лет, последние пару лет служил контрактником. Был в звании старшего прапорщика и на должности командира диверсионного взвода в ДШРГ Русич. Сюда влетел самым первым из нашей компашки, тридцать один день тому назад. Вначале чуть все мозги не вывернул напрочь, пока не не смог абстрагироваться от произошедшего, потом очень случайно не вспомнил прочитанные в детстве и молодости горы новомодной в те далекие времена литературы, и не сообразил, что попал.

— Ну и как? Наверняка, конечно, сразу же «легче» стало? — Шутить изволите? Не то слово. Намного! Когда мечешься в непонятной ситуации, не понимая, да, даже, и не догадываясь, что же с тобой случилось — это одно. А когда с ней есть хоть малейшая зацепка, определённость — это совсем другое.

— Да это такая ЧВК*. Диверсионно-штурмовая разведывательная группа.

*ЧВК — Частная военная компания. А, по-просту — это обычные наёмники.

— Даже и не слышала о такой, это там, ещё дома. Да и тут вы первый, кто из такой структуры к нам попал. Наверное, она только-только организовалась?

— Да нет. Появилась эта организация в далеком две тысячи девятом, я тогда вполне успешно ещё школу оканчивал, и совершенно не подозревал о таком своем боевом будущем.

— И как же попали именно туда?

— Можно поправочку? Глава, или Командир — как вас все тут называют, большая просьба, не выкайте пожалуйста. По возрасту я моложе вас, по любому, а по уровню среди всех местных — так тем более стою на одной из самых нижних позиций.

— Уговорил. Так как?

— Служил. Срочную. В местах, «не столь отдаленных».

— Неужели Вован*?

*Вован — служащий, или служивший во внутренних войсках, в охране. То есть — в ВВ.

— Нет. В Сирии, в разведбате.

— Наверняка на арабском шпрехаешь хоть немного?

— И не немного. Так как бабушка всю мою жизнь преподавала в универе иностранные, а, точнее, именно фарси, и ещё английский да испанский. Её сводным братом, моим двоюродным дедом, был араб из Ирана — и в семье, когда они собирались вместе, то и все разговоры шли именно на его родном языке.

— Быть тебе у нас переводчиком.

— Честно говоря, не хотелось бы зацикливаться именно на этом.

— Почему это?

— Да привык, знаете ли, за семь лет службы, быть не в тылу, а в острых ситуациях разведки или штурмовки.

— Одно другому, вполне возможно, помехой не станет.

— Если только так. Военным переводчиком. Договорились? Так я продолжу об начале своего пребывания, а точнее робинзонады, в этих нелегких условиях? Можно?

— Конечно.

— Разобравшись, точнее просто частично догадавшись — что же со мной случилось, и поняв, что до полдня, когда текст на коммуникаторе пообещал мне подробные объяснения и дальнейшие инструкции, времени валом. Как вы и сами можете догадаться, решил совместить приятное с полезным — то есть обследовать то место, куда меня занесла нелегкая… И, через некоторое время, охренел… Пройдя неширокую полосу пальм и деревьев… Хотя наличие именно пальм должно было меня сразу насторожить, но в то время этого не случилось — хотя я и провалился в этот Эксперимент из дому. Куда я приехал на три месяца в отпуск, после ранения невдалеке от Дамаска. А ведь моя родина — это северный Урал, небольшой поселок Ленинск, что лежит немного севернее старинного города Богданов. А тут — пальмы…

Но, даже, не в этом дело. Вышел я к морю — его слабенький йодистый запах ни с чем не спутать. Повернув налево, как все мужики, решил обойти свои владения, предварительно сложив у полосы прибоя пирамидку из камня, как ориентир. И выйдя на это же самое место уже через полчаса неспешного хода с одновременными разглядываниями окружающих красот — понял, что я на островке, и что немаловажно, маленьком. Чуть позже, немного отдохнув, старательнее прошелся по его территории — и расстроился. Воды, питьевой, естественной, хоть типа родника или, на крайняк, дождевой лужи, там не было. Придя на то же самое место, где я тут проявился, решил ожидать сведений об этом Эксперименте.

В полдень, как и было обещано, пришёл текст — обдумать его сразу не смог, но суть уловил. Потом пошел заказ — и я взял на сутки три порции доширака, литр воды, и тент полиэтиленовый, для будущего сбора конденсата. Так как меня сдернули из дому во время тихой охоты, то есть осеннего сбора грибов, то в руке была объёмная корзина, почти полная их. За спиной небольшой рюкзак с нехитрым походным скарбом, там был и котелок с кружкой, и кое-что ещё полезное при выживании.

А ведь дома в тот день было мокро — с небольшими перерывами с неба срывался дождь, и я был неплохо для той погоды одет, кроме этого, поверх всего имел шикарный, ещё советский, дождевик, из которого чуть попозже сделал крышу для своей землянки. Какую выкопал большой раковиной, найденной на берегу, в течении всей второй половины дня. А на ночь поставил водосбор — к четырем близким деревьям привязал плёнку, а в центр наложил немного чистой гальки, подвесив это творенье над котелком. И к утру он не только был полон, хотя и был на три литра, но и в опустевшую бутылку, встав рано-рано, я смог её полную набрать свежей водички. Это строение нас очень сильно выручало все эти дни.